2
Алена не спала почти сутки. Разгребать дерьмо после прошлого организатора — это даже не сапёр, это разминирование поля боя с завязанными глазами.
Она сидела в своей квартире, перед ней три ноутбука и два телефона. Светлые волосы собраны в небрежный хвост, стрелки на глазах всё ещё держались — спасали дорогая тушь и привычка выглядеть хорошо даже в аду. На столе остывшая гречка и третий стакан кофе.
Глеб не писал. Вообще. Ни номера площадок, ни контактов техников, ни райдера, ни даже списка треков. Саша скинул ей общие документы и исчез на радар. Единственное, что у неё было — список городов и даты. И всё.
— Прекрасно, — пробормотала Алена, вбивая в поисковик «контактные данные клуба Архангельск».
К трем часам ночи она нашла старый райдер Глеба в своей базе — с прошлого года, когда другой организатор слил его в общий чат как показательный пример бардака. «В гримерке должно быть: 2 полотенца (белые), вода без газа 2 литра, пиво светлое 4 банки (не теплое,просто холодное), фрукты (бананы, яблоки), печеньки с шоколадом (не OREO, бесит), Wi-Fi (писькомерысько...)». Алена закатила глаза, но сохранила.
В пять утра она поняла, что без участия самого Глеба некоторые площадки не подтвердят даже дату. В семь утра она написала ему в Telegram. Коротко, по делу.
«Глеб. Привет. Список того, что ты мне не дал: райдер (нашел старый, но надо сверить), контакты звукарей в городах, список требований к сцене, список гостевых артистов, хоть какие-то контракты. Жду. Алена.»
Пять минут — тишина. Десять. Час.
В половине девятого пришло сообщение. Алена открыла и чуть не зарыдала от злости.
«Алена. Во-первых, не «Глеб», а «Сименс». Во-вторых, ты че такая злая с утра? Плохо трахали последнее время или просто не с кем? Райдер старый норм, ничего не менялось. Звукарей найди сама, я не секретарша. Гости: может кого-то приведу, может нет. Не ссы, прорвемся. Сименс >:)»
Она сидела и смотрела в экран. Глаза горели. Внутри поднималась волна такой холодной ярости, что руки перестали дрожать.
«Хорошо, Сименс. Тогда сделаем так. Я всё разруливаю, ты не лезешь. Но если в день концерта в гримерке не окажется твоих грёбаных печенек или вода будет газированная — ты высосешь проблему из пальца и заткнешься. Или хочешь сам объяснять площадкам, почему ты не вышел из-за бананов? Алена.»
Ответ пришел быстрее.
«Ого. Укусила. Женщина с яйцами — это возбуждающе, знаешь? Ладно, уговорила. На звукарей в Питере дам контакт, они мои. Остальные — найди сама, это и называется «организатор». По печенькам не ссы, я не ребенок. Хотя... детство люблю. Напомни потом, расскажу, как мы с Сашей в прошлом туре... Ладно, не важно. Сименс аут.»
Алена выдохнула. Потом еще раз.
Она перечитала сообщение. «Женщина с яйцами». «Детство люблю». Этот козёл явно получал удовольствие, выводя её из себя.
— Играем, Сименс, — сказала она вслух и начала собирать контакты площадок.
До первого концерта оставалось три дня, когда Алена поняла, что влюбилась. Нет, не в Глеба. В бешеный ритм этого цирка.
Она уже забила все клубы, договорилась со звукарями в пяти городах из семи, выбила предоплату с двух площадок, которые пытались кинуть, и даже нашла нового водителя для турового автобуса — предыдущий напился и пропал.
Глеб за это время прислал ей еще несколько сообщений. Каждое — как пощёчина.
«Ален, у нас в автобусе будет весело. Ты с нами или как? Или боишься испортить маникюр о нашу суровую рэп-жизнь?»
Она ответила тогда: «Я поеду с вами. Но если ты хотя бы раз назовешь меня «малышкой» или «зайкой», я вылью тебе в микрофон всё пиво, которое заказала для гримерки.»
Глеб прислал скрин переписки Саше с подписью: «Она угрожает мне пивом. Это любовь?»
Саша скинул это Алене с комментарием: «Ты ему нравишься. Не показывай виду, а то сожрёт».
Алена не показала виду. Она взяла еще один контракт, проверила звук на всех площадках, убедилась, что в гостиницах везде есть Wi-Fi (потому что Глеб мог прям во время концерта выложить сториз и быть в бешенстве, если интернет тормозил), и даже заказала те самые печеньки с шоколадом — не OREO.
За день до выезда она приехала на склад, где стоял туровый автобус. Надо было проверить, всё ли на месте: аппаратура, одежда, личные вещи команды.
Глеб уже был там.
Он стоял возле автобуса в чёрных джинсах-скинни, белой майке (видимо, худи скинул из-за жары) и кепке на затылок. На руках — татуировки, на шее — цепочка. Он что-то обсуждал с водителем, активно жестикулируя. Увидел Алену, замолчал на секунду, а потом растянул губы в улыбке. Не той, что была в кофейне — а какой-то хищной.
— О, Алена во плоти. А я думал, ты просто голос в телефоне с красивым лицом.
— А я думала, ты умеешь здороваться, — ответила она, подходя ближе. На ней были джинсы и свободная футболка — она сознательно не стала надевать рубашку, чтобы не давать ему лишнего повода для шуток.
Глеб оглядел её с ног до головы. Открыто, нагло, без стеснения.
— Джинсы сидят отлично. Футболка — минус, могла бы и покороче, у нас тур всё-таки, не похороны. Хотя лицо у тебя такое, будто ты мои похороны организовать собралась.
— Если ты не прекратишь, так и будет, — спокойно ответила Алена, проходя мимо него к автобусу. — Дай посмотреть, что внутри.
Глеб преградил ей путь. Не грубо, но настойчиво. Встал прямо перед ней, буквально в шаге.
— Сначала пароль. Или пропуск. Или что-нибудь мне дай. Мы же теперь коллеги? Коллеги делятся.
— Чем делятся?
— Не знаю. Печеньками. Или хотя бы улыбкой. Я тебя ещё ни разу улыбающейся не видел. Думаешь, это круто — такая снежная королева?
Алена посмотрела ему в глаза. Зелёные, с чёртиками внутри. Щетина, скулы, и этот расслабленно-наглый прищур.
— Я улыбнусь, когда ты отработаешь первый концерт без косяков. А пока — подвинься, Сименс. У меня работа.
Она обошла его, поднялась в автобус. Спиной чувствовала, как он смотрит.
И где-то глубоко, под слоем усталости, раздражения и профессионального цинизма, Алена поняла, что этот тур либо сделает из неё железобетонную бабу, либо сломает окончательно.
Она села на диван в автобусе, достала ноутбук и набрала Саше:
«Передай своему Глебу, что если он ещё раз встанет между мной и моей работой, я его...»
Не дописала. Стереть. Написала снова:
«Всё под контролем. Выезжаем завтра в 10 утра. Не опаздывайте.»
Саша ответил: «Он уже тут. Сказал, что будет ждать тебя у автобуса с цветами. Шучу. Сказал: «скажи этой стерве, пусть не надевает свои деловые тряпки, мы в тур едем, а не в думу». Ален, держись.»
Алена убрала телефон и закрыла глаза.
Завтра начинался этот цирк. И главный клоун уже выбрал её своей главной зрительницей.