Глава 8. День матча
Матчевые дни всегда были похожи на обычные ровно до той минуты, пока не переставали.
С утра всё ещё выглядело прилично и узнаваемо: пары по расписанию, студенты с помятыми лицами, кофе из автомата, у кого-то недоделанная презентация, у кого-то чужая тетрадь, которую надо срочно вернуть. Но под всем этим уже шёл другой ток — нервный, быстрый, с той самой внутренней суетой, которая чувствуется даже тогда, когда никто ещё ничего вслух не сказал.
Яся проснулась раньше будильника.
В комнате было прохладно, на кухне — привычный утренний полумрак, за окном тянулся серый, сырой день. Она поставила чайник, на автомате открыла заметки в телефоне, быстро посмотрела расписание и только потом увидела сообщение от Казанцева, пришедшее почти час назад.
После второй пары сразу в спортблок. На тебе гости и тайминг. Не опаздывай.
Очень человечно, подумала Яся.
Чайник зашумел. Она достала кружку, кусок хлеба, сыр, потом передумала и просто сделала кофе. На полноценный завтрак времени не было, а врать себе, что потом она спокойно поест, уже было бессмысленно.
Телефон снова вибрировал.
Лиза.
ты жива?
Яся усмехнулась и ответила:
пока да. ты?
Ответ пришёл сразу:
у меня сегодня ощущение, что если кто-то ещё раз спросит "а точно в 18:40 выход?", я начну кусаться
Это уже было лучше, чем пару дней назад. Намного лучше. Значит, день можно пережить.
К первой паре Яся влетела почти впритык. Аудитория уже шумела, преподаватель раскладывал бумаги на столе, кто-то с заднего ряда махнул ей рукой, освобождая место. Она села, вытащила тетрадь и только тогда почувствовала, что всё утро держала плечи слишком напряжённо.
Пара тянулась долго. То ли из-за погоды, то ли из-за того, что вечером матч и у половины группы внимание работало с перебоями. Преподаватель что-то говорил про проектные риски, контроль сроков и слабые места команды. Яся честно записывала, но мысли всё равно время от времени соскальзывали в сторону: успеет ли она после второй пары зайти к Лизе, не забудет ли Даша пропуск на арену, что конкретно Казанцев имел в виду под словом "гости".
На перемене Лиза сама нашла её у окна в коридоре.
Волосы собраны кое-как, телефон в руке, на лице — то самое выражение, с которым люди держатся только потому, что нет времени упасть.
— Скажи мне честно, — сказала она вместо приветствия, — если я убью сегодня кого-нибудь из-за тайминга, мне дадут условно?
— Если это будет заслуженно, я найду тебе адвоката, — ответила Яся.
Лиза фыркнула и на секунду прикрыла глаза.
— У нас одна девочка заболела. Вторая забыла дома форму. Третья решила, что можно приехать на арену за пятнадцать минут до выхода, потому что "что-то там готовиться".
— Я уже люблю эту историю, — сказала Яся. — Кто забыл форму?
— Вика.
— Я сейчас ей напишу.
— Не надо, я уже написала. Очень содержательно.
Яся глянула на неё внимательнее.
Лиза по-прежнему была ранимая, иногда резко замолкала, если разговор подходил близко к Егорову, но в целом уже снова звучала как живая Лиза, а не как человек, из которого резко выдернули опору. В ней было больше злости, чем боли, а это обычно хороший знак.
— Олег будет? — спросила Яся так, будто это не имело никакого значения.
Лиза тут же посмотрела на неё.
— Не знаю.
— Очень убедительно.
— Он сказал, что, возможно, заедет, — неохотно призналась Лиза. — Всё? Допрос окончен?
— Пока да.
— Спасибо. Невероятно ценю твою деликатность.
— Обращайся.
Лиза уже собралась уходить, потом вдруг повернулась обратно.
— У тебя сегодня что?
— Гости, тайминг, Казанцев и, скорее всего, ещё что-то, о чём я пока не знаю.
— Сочувствую.
— Не надо. Я уже влилась.
Казанцев ждал её не в кабинете, а у входа в административный блок. С телефоном в одной руке, с папкой в другой и с таким лицом, будто день давно испортился, просто остальные об этом ещё не знают.
— Пойдём, — сказал он, увидев Ясю.
В кабинете на столе лежали два пропуска, программа матча, конверт с сувенирной мелочью и лист с фамилиями.
— Сегодня приедет представитель партнёров и ещё один человек от федерации, — сказал он. — Встретишь у входа, посадишь, проследишь, чтобы им не пришлось искать никого по коридорам. После первого периода подойдёшь, уточнишь, всё ли у них нормально. Если спросят меня — скажешь, что до конца матча я занят. После игры по ситуации. Может, вообще не подойду.
— Поняла.
— По Лизе и её девочкам — тоже держи телефон включённым. Если что-то поедет по времени, быстро передашь.
— Хорошо.
Он сдвинул к ней ещё один лист.
— И вот это после игры вернёшь мне. Не потеряй.
Яся пробежалась глазами по документу. Что-то по выездной аккредитации, списки, согласования, подписи. Она положила лист обратно.
— Ещё что-нибудь?
— Ещё, — сказал Казанцев, — не пытайся сегодня быть в пяти местах сразу. Хотя бы делай вид.
Яся подняла глаза.
— Это забота?
— Это опыт, — невозмутимо ответил он. — Иди.
До начала матча всё шло относительно спокойно. Относительно — потому что в такие дни слово "спокойно" всегда означало: пока никто не сорвался, ничего не сломалось и не оказалось, что один из гостей сидит не на том секторе.
У входа Яся встретила сначала представителя спонсора — крупного, довольного жизнью мужчину в тёмном пальто, который сразу начал шутить, будто они знакомы сто лет, — потом второго гостя, более сухого и формального. Провела обоих до мест, передала программу, уточнила, нужен ли им кто-то ещё, и только после этого позволила себе наконец на секунду сесть.
Арена жила своей жизнью. Шумела, двигалась, гудела чужими разговорами, шорохом трибун, светом, музыкой. На льду шла разминка. Яся сидела сбоку, ближе к проходу, чтобы в любой момент можно было подняться, и впервые за всё утро просто смотрела.
Игру она любила не в том смысле, как любили её болельщики. Не за статистику, не за схемы и не за возможность потом спорить до хрипоты. Ей нравилось то, как в матче всё быстро становится честным. Кто собран — тот собран. Кто сыпется — того видно сразу. Кто держится на характере — тоже.
Артёма она увидела почти сразу.
Не потому, что специально искала. Скорее потому, что теперь глаз сам цеплялся за него в общем движении. Он не был самым заметным на льду. Не пытался понравиться публике, не играл на внешний эффект. Но в нём была точность, которая цепляла. В игре он выглядел так же, как и в жизни: без лишних жестов, без шума, без потребности кому-то что-то доказывать словами.
После первого периода Яся поднялась и пошла к гостям, как просил Казанцев. Всё было нормально: одному нужен был только кофе, второй уточнил, сможет ли после игры перекинуться с Вадимом Юрьевичем хотя бы на пару минут. Яся ответила ровно так, как её учили последние недели: спокойно, коротко и без обещаний, которых не она давала.
— Я передам, — сказала она. — Но сейчас он точно весь в игре.
Мужчина кивнул.
— Это и хорошо.
Возвращаясь на своё место, Яся увидела Дашу. Та бежала по проходу с камерой на плече, с рюкзаком, который всё время съезжал, и с видом человека, который одновременно очень устал и очень счастлив.
— Я потом тебе покажу, что я наснимала, — бросила она на ходу. — Там один кадр вообще сумасшедший.
— Это очень интригующе, — успела сказать Яся.
— Я знаю, — крикнула Даша уже через плечо и убежала дальше.
Начало второго периода прошло так, что Яся даже успела немного выдохнуть. Зря.
Сначала всё было почти ровно. Потом случился тот самый момент, после которого арена всегда на секунду меняет дыхание. Резкий стык, движение у ворот, слишком быстрый подъём, и вратарь не встаёт нормально. С трибун это всегда выглядит хуже, чем есть на самом деле, но и лучше обычно тоже не бывает.
Люди вокруг сразу загудели. Кто-то вскочил с места. На льду уже были свои — судьи, врачи, ребята. Яся осталась сидеть, сжимая пальцы на телефоне.
Она не любила такие секунды. В них всегда слишком ясно видно, что любой, даже самый привычный ритм, ломается мгновенно.
И вот тут по арене пошёл новый нерв. Не паника — пока ещё нет. Но то самое общее внутреннее "теперь всё иначе".
Телефон в руке завибрировал.
Казанцев.
После сирены подойди к служебному проходу. Не сейчас.
Яся коротко ответила:
Поняла.
Всё остальное происходило уже быстрее. Второй период дотекал до перерыва, а она всё время ловила себя на том, что смотрит не только на игру. И на то, как команда будет жить дальше в этой новой секунде матча.
Когда прозвучала сирена, Яся спустилась с трибуны и пошла к служебному проходу. Там, как и должно быть в такой момент, было тихо и пустовато. Никакой толпы, никакого хаоса из фильмов. Просто рабочая, закрытая зона, куда сейчас не надо было лезть без причины.
Она остановилась у границы коридора, не заходя дальше. Поняла, что, возможно, пришла чуть раньше, чем надо, и уже собиралась отойти к лестнице, когда из-за угла показался Артём.
Он шёл быстро, с тем лицом, которое бывает у людей только в игре и сразу после неё: внимание ещё не отпустило, всё внутри собрано в одну точку.
Увидев Ясю, он на секунду притормозил.
— Ты сюда зачем? — спросил он без раздражения, просто коротко.
— Казанцев сказал подойти после сирены.
Артём кивнул в сторону лестницы.
— Тогда не здесь. Подожди у поворота. Сейчас сюда всё равно никого не пустят, он сам выйдет.
— Ясно.
— Минуты через две, не больше.
И всё.
Он не остановился, не начал ничего лишнего, не спросил, зачем именно ей нужен Казанцев. Просто быстро понял ситуацию и так же быстро подсказал, как лучше.
— Спасибо, — сказала Яся почти автоматически.
Артём уже сделал шаг мимо, но всё-таки обернулся.
— Не за что.
Она отошла к лестнице и только там поймала себя на том, что запомнила эту короткую сцену сильнее, чем должна была. Ничего особенного. Совсем мелочь. Но он сказал всё именно так, как нужно, и пошёл дальше. Без колкости. Без лишнего взгляда. Без привычного напряжения.
Через минуту из прохода вышел Казанцев.
— Всё нормально у гостей? — спросил он сразу.
— Пока да. Второй спрашивал, сможете ли вы после игры уделить ему пару минут.
— Посмотрим. Передай, что не обещаю.
— Хорошо.
Он уже собирался уходить обратно, потом резко добавил:
— И Лизе напиши. Их выход после матча может съехать, если всё потянется дольше.
— Поняла.
На этом всё и закончилось.
Но разговор с Артёмом остался с ней до конца периода.
Матч дожили, дотянули, пережили. Яся уже сама не очень понимала, на чём держится её внимание — на игре, на телефоне, на постоянной готовности куда-то подняться. К финальной сирене у неё болели плечи, и только тогда она поняла, что почти весь матч просидела в одной и той же напряжённой позе.
После игры арена начала медленно выдыхать. Кто-то вставал, кто-то ещё обсуждал моменты, кто-то искал глазами знакомых. Даша нашла Ясю сама — взъерошенная, разгорячённая, счастливая и убитая одновременно.
— Пять минут, — сказала она. — Просто глянь. Я уже сама не понимаю, что тут хорошо, а что нет.
Они отошли в сторону, ближе к стене, где было меньше людей. Даша открыла галерею и начала листать фотографии.
Кадры и правда были хорошие. Живые. С движением. С удачными выражениями лиц. Где-то резковатые, где-то слишком контрастные, но в целом сильные.
— Вот этот классный, — сказала Яся.
— Я тоже так думаю.
Ещё один, ещё один.
А потом Яся увидела тот самый кадр.
Бакин у ворот, шлем чуть приподнят, лицо видно достаточно, чтобы внимательный человек начал сравнивать. И не просто сравнивать — задавать вопросы.
— Стоп, — сказала Яся.
Даша остановила прокрутку.
— Что?
Яся молча показала на экран.
Секунду Даша не понимала. Потом лицо у неё чуть вытянулось.
— А... — сказала она. — Блин. Я даже не подумала.
— Я знаю.
Яся взяла у неё телефон, быстро удалила кадр и вернула обратно.
— Его не должно быть, — сказала она.
— Вообще нигде?
— Вообще нигде.
Даша кивнула, уже серьёзно.
— Поняла.
Это было важно. Она не спорила, не обижалась на то, что её "ценный кадр" убрали. Просто сразу поверила, что если Яся так сказала, значит, дело не в прихоти.
— И пока не раскидывай никому фотки, хорошо? — добавила Яся.
— Да, конечно.
— Я серьёзно.
— Я тоже, — Даша убрала телефон в карман. — Я не дура.
— Я этого и не говорила.
— Спасибо за доверие.
Яся не удержалась от улыбки.
— Не порть момент.
После этого она почти сразу нашла Казанцева. Точнее, поймала его на ходу у поворота, когда он уже разговаривал с кем-то по телефону.
Он сбросил звонок и коротко посмотрел на неё.
— Что?
— У Даши был кадр с Бакиным. Там лицо читается. Я его убрала, но если кто-то ещё снял похожий момент или есть видео, могут начаться вопросы.
Казанцев несколько секунд смотрел на неё молча.
— Хорошо, что убрала, — сказал он.
И всё.
Но этого "хорошо" Ясе хватило. Она уже знала: в его исполнении это почти полноценная похвала.
Казалось бы, на этом день должен был закончиться. Но, конечно, не закончился.
Когда основная суета схлынула, коридоры начали пустеть. Голоса стали тише, шаги — реже, свет как будто холоднее. Яся наконец остановилась у стены, проверяя сообщения. Лиза писала, что всё-таки доедет домой сама. Даша — что скинет отобранные кадры позже. От Казанцева пока ничего больше не было.
— Ты вообще присела сегодня хоть раз? — раздалось рядом.
Яся подняла голову.
Артём стоял в двух шагах, уже в тёмной куртке, с сумкой на плече. Не улыбался, конечно. Но и не выглядел так, будто сам не понимает, зачем заговорил.
— Это была попытка заботы? — спросила Яся.
— Это была констатация, — сказал он. — Ты весь день носилась.
— А ты, я смотрю, следил.
— Трудно было не заметить.
Яся убрала телефон в карман.
— Только когда всё идёт не по плану, — сказала она.
— А тут что, часто всё идёт по плану?
— Почти никогда.
На секунду повисла пауза.
Потом Яся добавила:
— Ты, кстати, сегодня неожиданно оказался полезным.
Артём посмотрел на неё чуть внимательнее.
— Очень высокая оценка.
— Не привыкай.
— Не собирался.
Но в голосе у него впервые не было обычной колкости. И это Яся заметила сразу.
Она уже собиралась идти дальше, когда телефон в руке снова завибрировал. Даша.
я не выкладывала ничего, но тебе лучше посмотреть вот это
Следом прилетела ссылка.
Яся открыла.
Студенческий блогер, который снимал матч с трибун, уже успел выложить короткий ролик с нарезкой моментов. На одном из них — совсем коротко, на пару секунд — Бакин после эпизода у ворот поправлял шлем, и при желании можно было начать всматриваться.
Яся не успела даже досмотреть до конца, как полезла в комментарии.
Там уже началось.
а это точно основной?
странно лицо видно
мне кажется не он
кто ещё заметил?
Она закрыла телефон и выдохнула.
— Что? — спросил Артём.
— Ничего хорошего, — ответила Яся.
Сразу писать Казанцеву не пришлось. Сообщение от него пришло первым.
Вижу. Завтра с утра ко мне.
Конечно.
Они вышли из арены почти одновременно, но в разные стороны. Без красивого финального взгляда, без недоговорённости на полстраницы. Просто вместе прожили день, в котором каждый увидел другого чуть точнее, чем раньше.
Поздно вечером, когда спортблок почти вымер, Казанцев сидел у себя в кабинете и разбирал бумаги. Матч, видео, комментарии, выездные документы, аккредитация, списки, бесконечная рутинная часть любой работы, которой никто не видит, если всё идёт хорошо.
Он пролистал один комплект, второй, третий. На четвёртом задержался.
Личное дело, рабочие данные, экстренный контакт.
Ветрова Ясения Сергеевна.
Ниже — строка, которую он сначала почти пропустил взглядом, а потом вернулся обратно.
Контактное лицо: Сергей Андреевич Ветров.
Казанцев замер на секунду дольше, чем собирался.
Потом откинулся на спинку стула, снова посмотрел на фамилию и уже теперь окончательно понял, почему она показалась ему знакомой ещё раньше.
— Вот как, — сказал он тихо, сам себе.
Ничего больше он не сделал.
Просто закрыл папку, положил её отдельно от остальных и потянулся за телефоном.
День закончился. Но, похоже, не совсем так, как всем хотелось бы.