Глава 6. Треснувшая поверхность
Ясения окончательно поняла, что жить в двух ритмах — не временная история, а уже почти система.
В одном были пары, преподаватели, конспекты, общие чаты, кофе из автомата и тот привычный студенческий шум, в котором всё ещё можно было спрятаться за обычным "потом сдам", "на следующей неделе сделаю" и "давайте после семинара". Во втором — спортблок, переписки по документам, люди, которых нужно было собирать, дожимать, ловить по коридорам и заставлять отвечать на простые вопросы нормально, а не как им удобно.
Пока это не раздражало по-настоящему. Скорее держало в постоянной внутренней собранности. Как если бы день всё время чуть подталкивал её в плечо: не расслабляйся, сейчас ещё что-нибудь всплывёт.
Утро началось с семинара.
За окнами тянулся сырой серый день, по стеклу медленно ползли капли, в аудитории пахло мокрыми куртками, тетрадями и чьим-то слишком сладким сиропом в кофе. Преподаватель по проектному управлению с серьёзным видом рассказывал о распределении ролей в команде, а группа делала то, что обычно делает любая группа в ноябре: половина честно пыталась слушать, вторая половина держалась только на кофеине и внутренней дисциплине.
Яся сидела ближе к окну, записывая не всё подряд, а только то, что действительно стоило оставить. Это у неё давно вошло в привычку: отсекать лишнее, чтобы не захламлять голову. Очень полезный навык и для учёбы, и для жизни.
— Ветрова, — сказал преподаватель, подняв глаза от журнала, — допустим, в рабочую команду входит новый человек. Не конфликтный в открытую, но тяжёлый, плохо встраивается, работает отдельно. Что важнее — подстраивать под него систему или искать, как встроить его в существующую?
По аудитории прокатилось оживление. Такие вопросы любили: в них можно было немного поиграть во взрослых.
Ясения подняла голову.
— Сначала понять, он правда ломает систему или просто с ним трудно, — сказала она. — Это не одно и то же.
Преподаватель кивнул.
— Хорошо. Допустим, с ним просто трудно.
— Тогда смотреть, насколько он вообще того стоимый.
— Практично.
— Зато честно.
Кто-то сзади тихо хмыкнул.
— Я вообще не понимаю, зачем её спрашивать, — сказал Рома соседу вполголоса. — Она сейчас и человека разберёт, и таблицу к нему составит.
— Я всё слышу, — не оборачиваясь, сказала Яся.
— Я на это и рассчитывал.
Аудитория засмеялась. Преподаватель тоже усмехнулся и вернулся к теме, а Яся неожиданно поймала себя на том, что ответила чуть точнее, чем хотела бы.
С ним трудно.
Почему-то эта формулировка осталась в голове.
После пары Яся вышла в коридор, на ходу убирая тетрадь в сумку. У окна, ближе к лестнице, стояли Алиса и Влад Самсонов.
Точнее, сначала Яся просто увидела их вместе и не придала этому значения. Алиса держала в руках папку, что-то говорила, Влад слушал её с неожиданно мягким, почти внимательным выражением лица. Не ухмылялся, не отшучивался, а именно слушал. Потом что-то ответил — Яся слов не разобрала, — и Алиса вдруг улыбнулась так легко, будто разговор шёл уже не первую минуту.
Это само по себе было не событие. Просто нормальная сцена из университетской жизни.
Странным стало другое.
Минут через десять Ясе нужно было быстро уточнить у Самсонова завтрашнее время по студенческому блоку. Она увидела его уже в другом конце коридора и окликнула:
— Влад.
Он остановился не сразу и обернулся с короткой, почти незаметной задержкой.
— Да?
Тон был уже совсем другим. Сухим. Даже не уставшим — отстранённым.
— Ты завтра к пяти будешь на месте? — спросила Яся. — Мне надо понимать по списку.
Самсонов моргнул, будто вопрос выдернул его из чего-то своего.
— Я потом напишу, ладно? Сейчас не могу.
— Просто да или нет было бы быстрее.
— Потом, — повторил он уже с раздражением. — Я тороплюсь.
И пошёл дальше.
Яся осталась стоять посреди коридора, чувствуя лёгкое, но очень чёткое недоумение. Не потому, что он ответил резко. А потому, что за какие-то десять минут это был словно другой человек.
— Странно, — сказала рядом Алиса.
Яся обернулась. Алиса как раз подошла ближе, всё ещё с папкой в руках, и смотрела вслед Самсонову с тем самым выражением, когда человек не обижен даже, а сбит с толку.
— Что именно? — спросила Яся.
Алиса пожала плечом, но не сразу.
— Ничего. Просто... — она запнулась и тут же будто разозлилась на себя за эту запинку. — Неважно.
— Очень убедительно.
Алиса слабо усмехнулась.
— Он иногда разговаривает так, будто мы с ним вообще никогда нормально не общались. А иногда — наоборот.
Яся посмотрела в ту сторону, куда ушёл Влад.
— Может, день такой.
— Может, — сказала Алиса. Но по тону было ясно: сама она в это не верит.
До спортблока она добралась к обеду.
Там всё было как обычно: хлопали двери, кто-то ругался с кем-то из младших, где-то в глубине коридора смеялись девочки из группы поддержки, пахло холодным воздухом с улицы, водой, формой и чем-то сладким из буфета.
Дима Федорцов заметил её первым.
— О, всё, — сказал он с таким видом, будто только что увидел не человека, а решение половины своих жизненных проблем. — Теперь можно жить спокойно.
— За что на этот раз? — спросила Яся.
— За всё. У нас теперь есть официальный человек, который разговаривает с взрослыми и при этом не вызывает желания сбежать в лес.
— Это ты сейчас очень странно комплимент сделал, — заметила она.
— Зато от души, — вмешался Игорь Крепчук, появляясь рядом. — У тебя вообще уже вид человека, который может собрать конференцию, закрыть хвосты и между делом отчитать двух бездельников.
— Трёх, — уточнил Дима.
— Начать могу с вас, — спокойно сказала Яся.
— Всё, я влюбился в эту систему, — объявил Игорь.
— Ты влюбляешься во всё, что тебе хоть раз ответило нормально, — парировал Дима.
Яся не удержалась от короткой улыбки.
— А правда, что ты теперь у Казанцева работаешь? — спросил Дима уже серьёзнее.
— Правда.
— Всё, — вздохнул Игорь. — Официально. Теперь без неё у нас даже ручка сама не пишет.
— Не драматизируй, — сказала Яся.
— Это не драматизация, это уважение.
В этот момент дверь кабинета открылась, и на пороге появился Вадим Юрьевич.
— Ветрова, — коротко позвал он.
— Иду.
— Всё, забрали, — трагически произнёс Дима.
— Держись там, — с невозмутимым видом добавил Игорь.
— Идите уже, — сказала Яся, проходя мимо них.
В кабинете было тепло и тихо. На столе лежали папки, список, ручка, телефон, несколько листов с пометками. Казанцев стоял у окна и что-то быстро просматривал в телефоне.
— Проходите, — сказал он. — Есть ещё один новичок.
Яся подошла ближе.
— По нему надо закрыть вуз, допуск и общежитие. Часть документов уже здесь, часть ещё нет. Справитесь.
Это прозвучало не как вопрос, а как нормальная рабочая констатация. За последние дни Яся уже начала привыкать к его тону: без сюсюканья, без "пожалуйста", без лишних слов. Странным образом это ей даже подходило.
— Что у него уже есть? — спросила она.
— Сейчас посмотрите. И с ним сами разберёте.
Он сдвинул к ней папку, и в этот момент дверь открылась.
Артём Громов вошёл без спешки и без той неловкости, с которой обычно приходят к незнакомым взрослым по бумажным вопросам. Просто вошёл — высокий, в тёмной куртке, с усталым, тяжёлым лицом и взглядом человека, который не собирается никому нравиться и заранее не ждёт ничего хорошего от всей этой истории.
Не ухоженный "новенький". Не тот, кто войдёт и сразу начнёт улыбаться. От него шло не демонстративное, а какое-то очень реальное внутреннее напряжение. Как будто он слишком давно привык всё держать сам и не собирался менять эту привычку ради удобства чужих людей.
— Артём, — сказал Вадим Юрьевич. — Это Ясения Ветрова. Она помогает мне по организационным вопросам. С ней закроешь всё по вузу и документам.
Артём перевёл взгляд на Ясю. Коротко. Без интереса. Без вежливой улыбки.
— Понял, — сказал он.
Не грубо. Но так, будто это слово значило: ладно, давайте уже быстрее покончим.
— Ветрова, — сказал Казанцев, — не сидите здесь. Разберите с ним по пути: что есть, чего нет, что досылает сегодня, что завтра. Потом вернётесь ко мне с понятной картиной.
— Хорошо.
Яся взяла папку и кивнула Артёму.
— Пойдём.
Они вышли в коридор.
Несколько секунд шли молча. В коридоре было светло, немного гулко, за дверями залов кто-то двигал лавки, где-то дальше переговаривались ребята. Яся открыла папку на ходу.
— Так, — сказала она. — Мне нужно понять, что у тебя уже сдано, а что ещё висит.
— Что-то есть, что-то нет, — ответил он.
Яся остановилась.
Он тоже остановился и посмотрел на неё чуть недовольно, будто она уже успела его утомить.
— Давай сразу, — сказала она спокойно. — Если ты хочешь, чтобы это прошло быстро, мне нужны нормальные ответы. Не "что-то есть", а конкретно.
Он несколько секунд молчал, потом с явным раздражением выдохнул.
— Паспорт, подтверждение и часть учебных бумаг у меня с собой. Остальное вечером скину.
— Что именно вечером?
— Заявление и справку.
— Во сколько?
Он посмотрел на неё так, как смотрят на человека, который только что без спроса вошёл на территорию твоего терпения.
— Ты всегда так разговариваешь?
— С людьми, которые делают простую вещь сложнее, чем она есть, — да.
На секунду воздух между ними стал жёстче.
— Я не делаю её сложнее, — сказал Артём. — Я просто не люблю, когда из меня по слову вытягивают.
— Прекрасно. Я тоже не люблю.
Он чуть усмехнулся. Без веселья.
— Уже заметно.
— Тогда отлично, мы быстро поймём друг друга.
Они пошли дальше. Яся снова раскрыла папку и начала задавать вопросы уже короче, по делу. Где будет жить, нужна ли временная регистрация, когда может дослать недостающее, есть ли на руках то, что указано в списке. Он отвечал скупо, иногда слишком скупо, но всё-таки по сути.
И именно в этот момент Яся заметила Лизу.
Она стояла у поворота коридора, чуть в стороне от лестницы, как будто сама не решила, идти дальше или нет. Лицо было слишком бледным, глаза — странно пустыми, и всё это Яся поняла за одну секунду, ещё до того, как Лиза успела что-то сказать.
— Ясь... — только и выдохнула она.
Ясения сразу закрыла папку.
— Лиз?
Артём перевёл взгляд с одной на другую и замолчал.
Лиза шагнула ближе. По тому, как она держала плечи, было видно: держится на последних остатках самообладания. Не тот вид, с которым приходят обсудить ерунду. Не тот, с которым можно сказать "подожди пять минут".
— Можно тебя? — спросила она тихо.
Яся даже не раздумывала.
— Да.
Потом повернулась к Артёму.
— Мы не закончили.
— Я понял, — сказал он.
Опять без эмоций. Но уже без прежнего раздражения. Скорее как человек, который видит, что сейчас не время вставлять своё недовольство.
— Я вернусь, — коротко сказала Яся.
Он кивнул.
И это, почему-то, только сильнее её задело: будто их разговор завис в воздухе и никуда не делся, просто отложился на потом.
Она увела Лизу из коридора — сначала к лестнице, потом дальше, туда, где было потише. Между этажами никого не оказалось. Только сухое тепло батареи, шаги где-то внизу и шум университета, приглушённый стенами.
Лиза села на подоконник, сжала ладони и несколько секунд просто молчала.
— Что случилось? — спросила Яся уже совсем другим голосом. Мягче, тише.
Лиза посмотрела на свои руки.
— Я была у Кирилла.
Яся ничего не сказала. Только ждала.
— И там была девушка.
Сказано было почти ровно. Но как только фраза прозвучала, Лиза резко выдохнула, будто до этого вообще не дышала.
У Яси внутри мгновенно поднялась короткая ясная злость. Не удивление даже. Злость.
— Ты уверена? — спросила она, хотя по лицу Лизы и так всё было понятно.
— Ясь, там была девушка. У него дома. В его квартире. В его футболке, — сказала Лиза и на последней фразе уже не удержалась, голос дрогнул. — Я не из окна напротив это придумала.
Вот теперь стало совсем холодно.
Яся прислонилась плечом к стене рядом с ней.
— Он что сказал?
Лиза усмехнулась так, что у Яси в груди неприятно сжалось.
— Что я всё не так поняла. Потом "подожди". Потом ещё что-то. Я уже плохо помню.
— Очень оригинально.
— Да.
Лиза опустила голову.
— Мне так мерзко.
— Ему должно быть мерзко.
— Ему, видимо, не очень, — тихо сказала Лиза. — А мне да.
Она пару секунд молчала, потом вдруг добавила уже совсем тихо:
— И мне ещё стыдно.
Вот это Ясю задело сильнее всего.
Не сама история. Не факт девушки. А это вечное чувство, когда человека предали, а стыд почему-то остаётся у него самого.
— Тебе-то за что? — спросила Яся.
— За то, что я опять поверила. За то, что пришла. За то, что стояла там и чувствовала себя полной дурой.
— Ты не дура.
— Нет, именно так я себя и чувствовала.
Яся смотрела на неё несколько секунд. Ей очень хотелось сейчас сказать про Егорова всё, что она о нём думает, и ещё немного сверху. Но Лизе сейчас нужно было не это.
— Это его мерзость, не твоя, — сказала она наконец.
Лиза закрыла глаза ладонью и всё-таки заплакала. Без надрыва, без истерики — просто устало, зло, обидно. Яся молча достала из сумки салфетки и положила рядом.
Они так просидели несколько минут. Лиза говорила обрывками: как пришла, как услышала чужой голос, как всё поняла раньше, чем кто-то успел что-то объяснить. Яся слушала и почти физически ощущала, как в ней растёт злость.
— Я его убью, — сказала она в какой-то момент.
Лиза всхлипнула и сквозь слёзы даже хмыкнула.
— Нет.
— Тогда очень хочется.
— Знаю.
Потом Лиза вытерла лицо и посмотрела на Ясю уже чуть яснее.
— Ты с кем там вообще была?
Яся вздохнула.
— С новым игроком.
— Уже не нравится?
— Уже раздражает.
— Отлично, — мрачно сказала Лиза. — Значит, не только у меня всё плохо.
От этого Яся всё-таки улыбнулась.
Когда Лиза немного пришла в себя, они спустились вниз и вышли на улицу через боковой вход. Сырой холод сразу ударил в лицо. Они дошли до небольшой лавки у корпуса, посидели там ещё немного, пока Лиза окончательно не выговорилась.
Только потом Яся достала телефон.
От Вадима Юрьевича уже было сообщение:
По Громову мне нужна картина сегодня.
Она посмотрела на экран и убрала телефон обратно.
— Тебе надо вернуться? — спросила Лиза.
— Надо.
— Прости.
— Даже не начинай.
— Я не специально.
— Я в курсе.
Лиза кивнула. Потом чуть тише сказала:
— И всё равно спасибо.
Ясения только коснулась её плеча.
— Напиши, как доедешь.
Возвращаться в спортблок ей не хотелось. Именно потому, что хотелось слишком многое: закончить день, не видеть больше никого, не разговаривать ни с Артёмом, ни с Казанцевым, ни с Самсоновым с его странным лицом и странными паузами и Егорова точно видеть не хотелось бы, для его же блага.
Но она всё равно вернулась.
В коридорах стало тише. Основная суета уже схлынула, и в этой вечерней полупустоте каждый шаг слышался лучше. Артёма она увидела у окна в конце коридора. Он стоял, опираясь плечом о стену, и смотрел в телефон. Когда Яся подошла, он почти сразу убрал его в карман.
— Я вернулась, — сказала она.
— Вижу.
Ни упрёка, ни иронии. Просто констатация.
— Можем закончить?
— Можем.
Они отошли чуть дальше, к пустой скамье у стены. Яся снова открыла папку.
— По общежитию заявление тебе нужно заполнить сегодня. По справке и остальному — край завтра до двенадцати. Иначе всё зависнет.
— Зависать не будет.
— Очень надеюсь.
Он посмотрел на неё внимательнее.
— У тебя всегда такой тон или сегодня особый случай?
— Сегодня просто длинный день.
— У меня тоже.
На секунду между ними повисла пауза. Уже не такая колючая, как в первый раз. Но всё равно напряжённая.
— Ладно, — сказал Артём. — Что конкретно надо дослать?
Яся перечислила. На этот раз он не перебивал, не тянул из себя ответы, а просто слушал и кивал. Раздражение в нём никуда не делось, но теперь оно было не против неё лично. Скорее просто его обычное состояние.
И именно поэтому Яся вдруг стала замечать вещи, которые в первом разговоре ускользнули.
Бумаги у него были сложены аккуратно. Даже слишком аккуратно для человека, который производит такое впечатление. Ничего не смято, не потеряно, не брошено как попало. Фамилии, даты, прошлые места — всё помнил сразу, без путаницы. Там, где другой начал бы юлить или отмахиваться, Артём просто отвечал "нет" или "не знаю". Жёстко, но хотя бы честно.
С ним было трудно. Но это была не лень и не привычка скидывать всё на других. Скорее какая-то постоянная внутренняя оборона.
— И регистрацию, — сказала Яся, листая бумаги. — Если она тебе нужна, без части этих документов всё равно никуда не двинется.
— Нужна.
— Значит, делаем сразу.
— Сделаем.
Она подняла на него глаза.
— Слушай, если тебе кажется, что я специально цепляюсь, то нет. Мне просто надо один раз собрать всё нормально, а не потом бегать за тобой по коридорам ещё неделю.
Он чуть качнул головой.
— Мне не кажется, что ты цепляешься.
— Да?
— Мне кажется, что ты привыкла, что тебя слушают не сразу.
Она усмехнулась.
— Очень быстро схватываешь.
— Приходится.
Это "приходится" прозвучало так, будто за ним стояло что-то большее, чем разговор про документы. Но Яся не стала лезть.
В этот момент в коридоре снова мелькнул Влад.
— Влад! — окликнула Яся, вспомнив, что так и не получила от него ответ по завтрашнему времени.
Он остановился — и опять не сразу повернулся.
В этот раз задержка была даже заметнее, потому что Яся уже ждала её.
— Что? — спросил он.
— Ты так и не написал.
— А... да. Прости. Я сейчас правда не могу, наберу потом.
— Ты это уже говорил.
Он на секунду растерялся.
— Я... да. Потом напишу.
И ушёл почти сразу, не давая продолжить разговор.
Яся проводила его взглядом и только потом заметила Алису — она стояла у дверей малого зала, с телефоном в руке, и делала вид, что занята чем-то своим. Но по напряжённым плечам было видно: она слышала каждое слово.
Когда их взгляды встретились, Алиса быстро отвела глаза.
— У вас тут все так разговаривают? — спросил Артём за спиной Яси.
Она обернулась.
— Как именно?
— Будто каждый знает что-то, чего не знают остальные.
Яся на секунду замолчала.
— Похоже на то.
И в этот момент из раздевалки вышли Дима и Игорь.
— О, — сказал Дима, увидев их вдвоём у стены с бумагами. — Мы, кажется, очень вовремя.
— Или очень не вовремя, — лениво поправил Игорь.
— Не начинайте, — сказала Яся.
— Мы вообще молчим, — заявил Дима. — Мы просто фиксируем, что новичок прожил с тобой уже второй разговор и до сих пор не сбежал.
— Это, между прочим, редкость, — добавил Игорь.
Артём посмотрел на них без малейшего восторга.
— Вас всегда так много?
— Нет, — сказал Игорь. — Иногда ещё больше.
Яся невольно улыбнулась. И опять поймала на себе взгляд Артёма — короткий, внимательный, как будто он впервые заметил, что она вообще умеет улыбаться, а не только задавать вопросы и требовать сроки.
— Всё, — сказала она, закрывая папку. — Остальное ты понял. До вечера досылай.
— Дошлю.
— Смотри.
— Не надо со мной как с Федорцовым, — сухо сказал он.
— Тогда и веди себя лучше.
Дима тихо прыснул, Игорь только качнул головой с видом человека, который уже получает слишком много удовольствия от происходящего.
— Всё, — сказал он. — Я уже люблю этот сезон.
— Заткнись, — беззлобно бросил ему Дима.
Они разошлись в разные стороны. Артём — к выходу, Игорь с Димой — обратно за чем-то забытым, Яся — к лестнице.
Уже спускаясь вниз, она поймала себя на том, что думает сразу о слишком многом.
О Лизе — с её сдержанным, сломанным лицом на лестнице.
О Владe — который снова не сразу повернулся и снова говорил так, будто не попадает в собственный голос.
Об Алисе — слишком внимательной, слишком молчаливой рядом с этой историей.
И об Артёме — который раздражал её с первой минуты, но почему-то не ощущался пустым раздражителем. В нём было что-то ещё. Что-то за тяжёлым лицом, короткими ответами и постоянной внутренней обороной.
Это не нравилось Ясе больше всего.
Потому что означало: она уже начала всматриваться.
Домой она ехала поздно. В автобусе пахло мокрой одеждой и тёплой печкой, за окнами тянулись лужи, тёмные витрины и серые дома. Лиза уже написала, что добралась. Алиса так и не написала ничего про Влада. Артём пока тоже молчал.
Яся смотрела в окно и чувствовала не привычную усталость, а какое-то внутреннее натяжение, как перед переменой погоды.
Раньше этот мир — команда, спортблок, чужие ссоры, странности, недоговорённости — был для неё просто соседней системой, в которую она вошла случайно, почти по касательной.
Теперь уже нет.
Теперь поверхность начала трескаться.
И за ней оказалось гораздо больше, чем ей сначала показалось.