Арес
Она снова пролетела мимо, как порыв ветра.
Грубая. Ледяная. Настоящая скала.
Мне хотелось схватить её, остановить, встряхнуть — чтобы она хоть на секунду выдохнула. Но вместо раздражения интерес только рос. Я привык, что мне не нужно ничего делать: девушки сами оказывались рядом. Всегда. Без усилий. Без ожиданий.
Моя семья постоянно спрашивала, когда я познакомлю их с невестой. Время шло, мне уже был тридцать один, но я не спешил.
Тёмный мир забирал слишком много. Мне нравилось всё контролировать. Нравилось устранять тех, кто лез не туда. Нравилось смотреть, как мир горит, если этого хотел я.
На семью у меня не было времени.
Точнее... возможно, было бы, если бы существовала та самая. Ради которой хотелось бы свернуть с дороги, отложить оружие и просто выбрать её.
Но таких не было.
Все остальные — лёгкие, пустые, как фарфоровые куклы. Мы развлекались в моей квартире, а утром я забывал их имена. Они — нет. Они искали способ связаться со мной.
А она...
Она была другой.
Я не мог к ней подобраться. Она манила чем-то неуловимым, почти болезненным. Забирала всё моё внимание. Я ловил себя на том, что не могу сосредоточиться на делах — в голове снова и снова всплывало её лицо.
Она казалась знакомой.
Эта энергия, исходившая от холодного айсберга, была пугающе близкой. Но я не понимал почему.
Я человек, который видел слишком много крови. На моих глазах убивали. Я сам отдавал приказы. Моя совесть давно испачкана, эмоции — под замком. Я управлял людьми, как куклами.
И вдруг какая-то незнакомка нарушила все мои правила.
Выбила меня из колеи.
Мои эмоции, натянутые как струна, дали скрипящий звук — и это меня пугало.
Я хотел знать о ней всё.
Кто она.
Что с ней случилось.
Почему она такая холодная.
Кому она когда-то давала тепло.
Кого любила.
И главный вопрос — есть ли у неё кто-то.
Она выглядела юной, но держала вокруг себя такую стену, будто её однажды сломали — и она закрылась навсегда.
Я заметил, как она взяла что-то со стола.
И как тот парень схватил её за руку.
Высокий, худой. Типаж — как я лет десять назад: длинные чёрные волосы, карие глаза, белая толстовка, джинсы и противная ухмылка. От него веяло самоуверенной жалостью.
Она посмотрела на него с таким раздражением, что любой другой испугался бы.
Я не боюсь почти ничего — но её взгляд заставил даже меня напрячься.
Не раздумывая, я подлетел к ним.
Она подняла руку.
Удар.
Ладонь влетела ему ровно в щёку. Он пошатнулся, из носа хлынула кровь. Чтобы хрупкая девушка так врезала парню — я видел впервые.
Я мгновенно обнял её за талию.
Она в ступоре смотрела на мою руку, с таким отвращением, будто на ней была грязь. Мне на секунду даже показалось, что она там есть.
Парень пришёл в себя.
— Какого хрена?! — заорал он. — Это кто такой?! Значит, пока я жду тебя дома, ты трахаешься с ним?! Какая ты мерзкая!
Она приоткрыла рот, чтобы ответить.
Я не дал.
Сильнее притянул её к себе.
В ответ эта ненормальная наступила мне на ногу — так сильно вдавила каблук, что я сжал челюсть. Но вида не подал.
— Скажешь ещё одно слово в сторону моей девушки — останешься без языка, — спокойно сказал я.
— Ты кто вообще такой?! — не унимался он. — Мы с ней вместе год! Ты её любовник? Давно она тебе мозги пудрит?!
— Давайте закончим этот цирк, — сказала она. — Мне нужно спешить.
Она попыталась убрать мою руку.
Нет, солнышко. Не сегодня.
Она была ниже меня на две головы — но держалась гордо, с поднятой головой. Попыталась оттолкнуть меня — и не сдвинула даже палец.
— Ты устала? — сказал я ей на ухо, достаточно громко, чтобы он услышал. — Поедем домой?
— Ты больной? — с усмешкой ответила она.
И, чёрт возьми, мне начала нравиться эта игра.
Парень стоял, не понимая, что происходит.
— Моя девочка сегодня устала, — продолжил я. — Мы поедем домой. А ты со своими истериками приедешь ко мне позже. Ещё раз увижу тебя рядом с ней — переломаю ноги.
Я начал уводить её.
И на удивление — она не сопротивлялась. Не пыталась убрать мою руку.
Она просто шла.
Так, будто решила: ладно, посмотрим, что ты за зверь.
— Руки свои убрал, или сломаю пальцы, — холодно сказала она.
Смешно, да?
Я больше её в два раза. Выше на две головы. Моя ладонь — как две её.
И это она угрожает мне.
— Истеричка, успокойся, — усмехнулся я, продолжая выводить её из клуба. — Моя рука не заразная.
— Хорошо.
Я даже не успел понять, что происходит.
Её кулак влетел в меня резко, чётко — без суеты.
Вот этого я не ожидал.
Сила была. Настоящая.
Либо она занималась, либо кто-то когда-то очень хорошо научил её бить.
— Я сказала ясно, — холодно произнесла она, отступая. — Убрал свои руки от меня. Надеюсь, мы больше не увидимся. Хорошего вечера.
И всё.
Она вылетела из клуба, как порыв ветра.
Я же говорил — она не ходит, она летает.
Я смотрел ей вслед и увидел, как она направилась к машине.
Тонированный белый Mercedes — прошлогодняя модель. Дорогая. Чистая. Хищная.
«Какая-то куколка», — мелькнула мысль.
Потому что такую машину даже парни не могут позволить.
Как только она села за руль, дала такой газ, что обернулись все.
Она не знала, кто я.
А я не собирался отпускать её так легко.
Я набрал номер. Трубку подняли сразу.
— Найди мне всё на девушку, — сказал я коротко. — В 22:32 вылетела из клуба, села в Mercedes прошлого года. Хочу знать всё, пока я доеду домой.
— Сделаю, — ответил Майк.
Я сбросил.
Делать мне всё равно было нечего. Я сел в машину и поехал домой.
Я обожал вечерний лес.
Он напоминал меня.
Ночью — страшный, глухой, тёмный. В него боятся заходить, потому что он затягивает и выплёвывает кости.
А утром — красивый. Солнечный. Поющий.
Дом встретил меня тишиной.
Я любил её. Она давала мне силы.
Готовить я не умел, поэтому ко мне приходила Зузана — пожилая женщина, почти бабушка. Я платил щедро. У неё была внучка, и я помогал им: устроил девочку в лучшую школу, давал деньги. Она всегда отказывалась, но я настаивал.
Мир был жесток со мной.
Но если на моём пути появлялись люди, достойные — я отдавал им всё, что мог.
А у меня были деньги. И возможности.
Разогрев ужин, я сел за стол, перебирая документы по следующей поставке. Продумывал, как провести её без лишнего внимания.
И тут раздался звонок.
Тот, которого я ждал.
— Слушаю. Что у нас? — спокойно спросил я.
— Босс... пусто. Практически ничего нет.
Во мне закипела злость.
— Что значит «пусто»? — резко сказал я. — Обычная девчонка. И вы не можете найти о ней ничего? Машину пробили? Чья она? Родители? Имя? Работа?
— В том-то и дело, — ответил Майк. — Мы перерыли всё. Всё, что есть — её соцсети. Она достаточно популярная. Зовут Джейн Реверс. Модель. 23 года. Машина её. Живёт в Чикаго. И... всё. Остальное — чисто.
Я сжал челюсть.
— Скинь мне всё, что нарыл. Дальше я сам.
Я сбросил.
Имя было знакомым.
Но я её не знал.
Наверное, совпадение.
Хотя...
То, что на неё ничего не было, — делало её ещё интереснее.
Появилось сообщение от Майка.
Её Instagram.
Я открыл страницу — и на секунду просто застыл.
Дар речи пропал.
Она была до безумия красивая.
Совсем молодая, но при этом закрытая, словно за толстым стеклом. Популярная — куча показов, фотосессий, реклам. Каждая съёмка разная, каждая — с характером.
На одних фото она строгая, собранная, холодная.
На других — улыбается... но улыбка будто не для людей. Отстранённая. Почти искусственная.
Лайков — море.
Комментарии — предсказуемые. Мужчины. Желание. Похоть.
Я пролистал дальше.
Фото в белье.
— Чёрт... — вырвалось у меня.
Я просто не верил своим глазам.
Я смотрел на экран дольше, чем следовало.
Она была не просто красивой — в ней было что-то неудобное для взгляда. Такая красота не расслабляет, она давит.
Слишком собранная. Слишком точная. Слишком... контролируемая.
Лицо — правильное, но не кукольное. Острые скулы, чёткая линия челюсти, губы, которые редко улыбаются по-настоящему. Взгляд — тяжёлый. Даже через экран.
Глаза не заигрывали. Они оценивали. Словно она смотрела не на камеру, а сквозь неё — дальше, глубже, туда, где людям неуютно.
Она умела быть разной.
На подиуме — холодная, недосягаемая.
На съёмках — мягче, женственнее, но всё равно закрытая, будто между ней и миром всегда стояло стекло.
И тело...
Не вызывающее. Не кричащее.
Дисциплина. Контроль. Сила, спрятанная под кожей.
Это было тело человека, который много пережил.
Не баловался залом ради лайков — а держался за него, как за якорь.
Тату на руке цепляло сильнее всего.
Не цветы. Не символы.
Слова. Цифры. Как приговор. Как напоминание. Как шифр, который она носит на себе и никому не даёт расшифровать.
Меня это бесило.
Бесило, что я не мог понять.
Бесило, что она не открывалась.
Бесило, что я хотел залезть туда, куда меня не звали.
Я пролистал комментарии ещё раз — и злость медленно поднималась где-то под рёбрами.
Они смотрели на неё как на вещь.
А она позволяла — молча. Холодно. Без реакции.
Будто ей было всё равно.
Будто она давно привыкла, что люди видят только оболочку.
И вот тогда меня накрыло.
Я, чёрт возьми, видел кровь.
Я отдавал приказы.
Я ломал судьбы и не просыпался от этого по ночам.
Но какая-то девчонка с ледяными глазами выбила меня из равновесия так, как не удавалось никому годами.
Меня тянуло к ней — не телом.
Головой.
Инстинктом хищника, который чувствует чужую боль, спрятанную слишком глубоко.
И этот парень...
Этот жалкий, слабый тип рядом с ней...
Меня перекосило от одной мысли, что он имел к ней доступ.
Что он трогал её. Говорил с ней. Считал, что имеет на неё право.
Это было неправильно.
Оскорбительно.
— Джейн... — снова произнёс я, медленно, будто пробуя имя на вкус.
Имя отзывалось где-то внутри странным эхом.
Словно я уже знал его.
Словно она была частью чего-то, что я давно закопал.
Она была опасной.
Не потому что могла ударить.
А потому что могла сломать меня, даже не прикасаясь.
И самое страшное —
мне это начинало нравиться.