Глава 9
Неделя в особняке Фуртуна прошла как в тумане — густом, холодном, пронизанном напряжением и болью. Солнце почти не показывалось, небо висело низко, серое и тяжёлое, как будто само небо оплакивало ту маленькую девочку, которой Фадиме когда-то была. Дождь лил не переставая — то мелкой моросью, то сильными потоками, барабаня по крыше, по окнам, по камням двора. Ветер завывал в щелях, принося с моря соль и сырость, которые проникали в каждую комнату, в каждую трещину души. Особняк Фуртуна — величественный, но мрачный, с высокими стенами, которые казались Фадиме не защитой, а тюрьмой. Каждая ступенька лестницы, каждый коридор, каждый взгляд из окна на море напоминал ей: "Ты здесь. В доме врагов. В доме убийцы."
За эту неделю Исо пытался подбираться к дяде — осторожно, как охотник к зверю. Он начинал разговоры за ужином, предлагал помощь в делах фабрики, даже пытался остаться наедине в кабинете Шерифа. Но дядя был хитёр — он улыбался, кивал, но не подпускал ближе. "Ты ещё не готов, мальчик мой", — говорил он с лёгкой усмешкой, и его глаза — холодные, как сталь — скользили по Исо с подозрением. Шериф мало показывался на глаза племяннику, предпочитая запираться в своей комнате или уезжать по делам, оставляя дом под присмотром Зарифе. Поиски оружия зашли в тупик — ни намёка, ни следа. Исо чувствовал себя как в ловушке: он знал, что пистолет где-то здесь, но стены особняка словно насмехались над ним.
Чтобы не сойти с ума от тяжёлых взглядов Зарифе — тех, что жгли спину, как раскалённый прут — Исо и Фадиме каждый день уезжали на фабрику Фуртуна. Фабрика стояла на окраине Трабзона — большое здание с высокими трубами, из которых валил пар, и запахом свежезаваренного чая, который пропитывал воздух на километры вокруг. Семья Фуртуна владела чайным бизнесом — плантации на склонах гор, где листья собирали вручную, сушильные цеха, упаковочные линии. Фабрика была сердцем их империи — местом, где деньги текли рекой, а секреты прятались в ящиках с чаем.
Они скрывались в уютном кабинете Исо — комнате на втором этаже, с видом на море и плантации. Стены были обшиты деревом, на столе — стопки документов, компьютер, старый термос с чаем. У окна — диван, на котором Фадиме любила сидеть, поджав ноги, и смотреть в даль. Здесь было спокойно — нет Шерифа, нет Зарифе, только они вдвоём. Исо постоянно заказывал обед — из ближайшего ресторана, с любимыми блюдами Фадиме: пиде с сыром, кавурма, свежий хлеб. Они возвращались в особняк поздно,уже после ужина и сразу отправлялись спать, на завтраках ,Фадиме делала вид ,что ест за общим столом в особняке.Парень либо не замечал ,что тарелка жены остается полной ,либо делал вид .Но на фабрике Исо считал своим долгом накормить жену. "Ешь, полумафия, — говорил он с улыбкой, подавая ей тарелку. — Ты нужна мне сильной." Фадиме ела — мало, но ела. Потому что здесь, в кабинете, не было глаз Шерифа.
Но вечерами, в особняке, она не могла. Сидела за столом, водила ложкой по супу, но не подносила ко рту. В последний раз она наслаждалась едой в доме брата. А здесь, в этом доме, желудок сжимался от одной мысли. Неделя прошла — и Фадиме изменилась. Лицо осунулось, щёки впали, под глазами появились тени. Движения стали медленнее — иногда она спотыкалась на ровном месте, иногда рука дрожала, когда она брала чашку. "Это не я, — думала она, глядя в зеркало. — Это не бойкая Фадиме Кочари. Это... тень." Но она не могла себя заставить есть за одним столом с убийцей отца. Каждый глоток казался предательством.
Это замечали старшие женщины Фуртуны.
Ширин замечала первой. Она сидела во главе стола и смотрела на Фадиме с искренней жалостью. Ширин помнила ту маленькую девочку — ту, которая осиротела за год, ту, которой она прикладывала компрессы, пытаясь снять жар, когда Фадиме болела. "Бедная девочка, — думала Ширин, глядя, как Фадиме водит ложкой по тарелке. — Сидеть рядом с тем, кто поспособствовал смерти твоего отца, и есть — это тяжёлое бремя." Но Шериф был её сыном. Она понимала, что все его действия — эхо жестокости в детстве. Они с мужем растили Мехмета и Шерифа как воинов. В шесть лет мальчики уже держали пистолет в руках. Но она никогда не думала, что её, уже единственный сын, станет безумным из-за любви к женщине, которая его не хочет. Эсме, хотя и сидела за столом, мыслями была далеко — там, в горах, в доме Кочари, была её дочь и любимый мужчина, с которым она не может быть. Ширин вздыхала — тихо, про себя. "Жизнь несправедлива, — думала она. — Но мы должны жить дальше."
Зарифе тоже замечала. Она наблюдала за невесткой — и только качала головой. "Сама себя наказывает и убивает, — думала она. — Да, Шериф убил её отца, но и отец девушки не невинная овечка. Сам первый напал на Фуртуна, лишил главы, оставил её сыновей без отца. Это война. Мы были врагами. Пора забыть и двигаться дальше." Зарифе видела, как Фадиме меняется — лицо осунулось, движения стали вялыми. "Она сильная, — думала Зарифе. — Но если не начнёт есть, сломается. А нам нужна сильная невестка."
В общем и целом, так прошла неделя Исо и Фадиме в особняке Фуртуны. Они засыпали вместе, держась за руки — Исо не переходил границу дозволенного, и они медленно узнавали друг друга. Иногда Фадиме сама жалась к мужу, когда чувствовала, что мёрзнет. Всегда чувствовала мягкий и тёплый поцелуй в лоб, и горячие объятия, как Исо накрывал её одеялом по самую шею — как маленького ребёнка. Но Фадиме спала чутко в этом доме и слышала, как в первый день их дверь немного приоткрылась, а через несколько секунд послышался лёгкий хмык, который издала её свекровь. "Она проверяет нас, — подумала Фадиме тогда, не открывая глаз. — Как будто мы дети." Наутро она рассказала Исо — и он начал закрывать дверь на замок. "Никто не имеет права входить в нашу комнату, — сказал он серьёзно. — Это наше пространство."
Этим утром Фадиме проснулась раньше мужа — от лучей солнца, которые ослепили её. Впервые за несколько дней дождь прекратился, и утро было не хмурым. Солнечный свет проникал через шторы, золотя комнату, играя на стенах, на ковре, на лице Исо. Она немного привстала, обперлась о спинку кровати, взглянула на него. Солнечные лучи играли на его волосах, делая их практически золотыми. Девушка осознавала, что её муж был действительно красив и хорош собой. Высокий, с широкими плечами, с этими яркими голубыми глазами, которые всегда смотрели на неё с такой нежностью. Фадиме немного улыбнулась и аккуратно, стараясь не разбудить парня, провела по его волосам — мягко, пальцами, чувствуя, как пряди скользят между ними.
Но Исо почувствовал эти прикосновения и потянулся к ней, обнимая и ложа голову ей на живот.
– Моя дорогая жена, не может без меня и несколько минут побыть, – сонно прошептал Исо, всё ещё не открывая глаза.
– Мой вредный муж, кто бы говорил, – усмехнулась Фадиме и начала снова поглаживать его волосы. – Сам же лежишь на мне.
– У меня подушка не удобная, холодная, – шептал Исо, обнимая Фадиме крепче. – А ты теплая и мягкая.
– Так значит я теперь твоя подушка? – возмутилась Фадиме, но не оттолкнула мужа. – Ты совсем страх потерял, Фуртунчик.
Исо засмеялся и всё-таки открыл глаза, и взглянул на Фадиме. Она застыла, любуясь его голубыми глазами, которые из-за падающего солнца были безумно яркими.
– Доброе утро, женушка, – сказал Исо и, встав, оставил осторожный поцелуй на щеке Фадиме, нежно поглаживая вторую своей ладонью. – Если бы мне кто-то сказал, что я так буду просыпаться, я бы сказал, что он сумасшедший.
– Если бы мне такое сказали, я бы бросила их под стадо, – со смешком ответила Фадиме и начала уже было вставать с кровати, но Исо притянул её обратно и снова положил голову на её живот, обнимая.
– Ну и куда ты бежишь, моя буйная жена? – спросил Исо. – Посмотри, какое прекрасное утро: солнышко на улице, твой муж тебя обнимает и жаждет твоего тепла.
И после этих слов немного пошевелил головой, намекая на то, чтобы Фадиме продолжила свои поглаживания.
– Так так так, – голос у Фадиме был наигранно серьёзный. – Кто-то любит, когда ему перебирают волосы.
– А кто не любит? – возмутился Исо и улыбнулся, почувствовав руку жены в своих волосах. – В детстве бабушка всегда это делала. Она любила выйти на террасу, наблюдать, как солнце медленно садится, и всегда звала меня с собой. Я ложился головой ей на колени, и она перебирала волосы, а рядом сидела Эсме и делала то же самое с Оручем.
– А где была твоя мать? – шепнула свой вопрос Фадиме, прикрывая глаза, ведь её накрыла тоска о том, что она потеряла в детстве.
– Мама была на фабрике. После смерти отца и заключения Шерифа, она старалась восстановить бизнес, – ответил Исо. – Не помню, когда в последний раз она что-то делала для нас как мама, а не как начальник. Я люблю её, но... она часто, очень часто переходит грань. Как и с тобой.
– Что со мной? – спросила Фадиме, голос был хриплым, и сдавленным. Девушка сдерживала слёзы. Не хотела портить настроение.
– Когда приказала похитить тебя, когда отрезала волосы, – ответил Исо, начиная мягко поглаживать талию жены. – Я не знаю, что на меня тогда нашло, что я согласился. Может, что я хоть немного, но побуду рядом с тобой, или же из-за страха, что мать поручит это кому-то другому, и было бы ещё хуже. Но... – парень сглотнул, и его рука крепче сжалась на коже девушки. Не причиняя боль, а давая понять его страх и трепет. – Но мне очень жаль, Фадиме.
Слёзы потекли из глаз девушки, она не смогла их сдержать больше, вымученно улыбнувшись, Фадиме шепнула:
– Я знаю, знаю Исо, – перебирая и дальше волосы мужа, девушка закрыла глаза, откинув голову на спинку кровати. Исо снова начал медленно поглаживать её кожу. Через несколько минут молчания, осознание пришло к Фадиме, нахлынуло как шторм. «Он сказал, что хотел побыть рядом со мной, и возможно из-за этого согласился похитить меня. Он что, только что признался, что уже давно ко мне неравнодушен?»
Рука Фадиме остановилась, и Исо, почувствовав это, тихо спросил:
– Что случилось?
Фадиме молчала, боясь спросить. Боясь столкнуться с тем, что он давно не ощущает к ней ненависть. Боясь узнать, что он влюблён.
– Фадиме...? – уже намереваясь поднять голову и взглянуть в глаза девушки, но Фадиме снова начала поглаживать его голову, и он опустился обратно.
– Я спрошу у тебя кое-что, Исо, – сглотнув, сказала Фадиме, набираясь смелости.
– Хорошо, спрашивай, – ответил он, ожидая.
Но молчание затянулось, и парень всё же поднялся и взглянул на лицо жены. Она плакала, но смотрела на него в ответ. Её и без того большие глаза стали ещё больше, в них виднелся страх, любопытство и... чёрт возьми... надежда. Он чётко видел надежду в том, как она смотрела на него.
– Фадиме, спрашивай, – тихо сказал Исо и взял ладони жены в свои.
Взгляд девушки упал на их руки, но спустя несколько секунд она снова перевела взгляд на его лицо. Вдохнула побольше воздуха и, тихо, едва слышно, даже трепетно, задала свой вопрос.
– Как давно ты влюблён в меня, Исмаил Фуртуна?
Исо замер. Его глаза расширились — на миг, но достаточно, чтобы Фадиме увидела его удивление. Он не ожидал такого вопроса. Не ожидал, что она поймёт его намёк. Он сглотнул, его пальцы сжали её ладони — крепче, как будто боялся отпустить.
– Фадиме... – начал он хрипло, голос был низким, полным эмоций. – Ты... ты поняла.
– Да, – прошептала она, не отрывая глаз. – Я поняла. Ответь.
Исо смотрел на неё — долго, молча. Его дыхание стало неровным. Он поднял одну руку и осторожно коснулся её щеки — стёр слезинку большим пальцем. Движение было таким нежным, что у Фадиме перехватило дыхание.
– Давно, – ответил он наконец. – Очень давно. Ещё с той беседки на холме. С тех бусин в твоих косичках. Я был ребёнком, но уже тогда чувствовал, что ты — не просто девочка из вражеской семьи. Ты была... светом. В той темноте, в которой я жил.
Фадиме закрыла глаза. Слёзы снова потекли — тихо, без всхлипов. Она почувствовала, как его палец скользит по её щеке — медленно, успокаивающе.
– Почему ты молчал? – спросила она шёпотом, открывая глаза.
– Потому что мы были врагами, – ответил он, его голос был полон боли. – Потому что я боялся. Боялся, что ты отвергнешь. Боялся, что это разрушит всё. Но теперь... теперь я не хочу молчать.
Он придвинулся ближе — медленно, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Фадиме почувствовала его тепло — оно обволакивало, как одеяло в холодную ночь.
– Исо... – прошептала она. – Я... я думала, это ненависть. А это было... это. И так давно. Но не понимала. И...
Он улыбнулся — сквозь слёзы, которые теперь блестели и в его глазах.
– Полумафия, я бы не женился ,если бы не любил – сказал он тихо. —Фадиме,ты можешь ничего не отвечать ,но я больше не буду скрывать то ,что я люблю тебя.
— Как ты можешь делать это?,—едва слышно задала вопрос девушка,— Когда мой отец лишил твоего жизни ?
—А причем здесь ты?,—вопрос вылетел очень быстро,—Ты не виновата в тех войнах ,мы были детьми .И любить тебя это одновременно самое сложное и самое легкое что я когда либо делал.И мне плевать что там думают наши предки.Им было плевать на нас ,они вели эту войну и проливали кровь .Им было все равно ,почему мы должны страдать за них?
Она кивнула — едва заметно,слезы все еще покрывали кожу её щек.Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось.
— Научишь и меня плевать на все?,—с улыбкой спросила Фадиме,смотря в глаза мужа.Эти чертовски красивые голубые глаза.
— Научу ,—с такой же улыбкой ответил Исо .
И они поцеловались — медленно, нежно, как будто это был первый поцелуй в их жизни.