Глава 7
Рассвет в доме Кочари наступал медленно, почти робко, словно боялся спугнуть покой, который наконец-то опустился на этот старый дом после долгой ночи. Небо над горами было цвета мокрого серебра — тяжёлые тучи вчерашней бури ещё не рассеялись полностью, но уже начали редеть, пропуская тонкие, бледно-розовые лучи солнца. Они падали на мокрые после дождя склоны, на чёрные камни, на хвою сосен, на черепичную крышу дома — и всё вокруг блестело влагой, как будто мир только что вышел из-под душа. Ветер стих, оставив после себя лишь лёгкий, свежий запах мокрой земли, хвои и соли от далёкого Чёрного моря, которое внизу, за туманом, всё ещё тихо рокотало, напоминая о себе ровным, вечным дыханием.
В комнате, где они спали, было тепло и тихо. Толстые каменные стены, покрытые деревянными панелями цвета тёмного мёда, хранили жар вчерашнего камина, который догорел ночью, оставив только тлеющие угли в очаге. Большая кровать стояла у окна, занавешенного тяжёлыми льняными шторами цвета морской волны. Белые простыни слегка сбились, подушка Фадиме лежала поперёк, а толстое шерстяное одеяло сползло к ногам. На комоде у стены стояла глиняная ваза с сухими ветками лаванды — их запах смешивался с дымом, с ароматом вчерашнего липового чая и с чем-то едва уловимым — их собственным теплом, которое за ночь пропитало воздух.
Исо и Фадиме спали лицом друг к другу. Не касаясь почти — но так близко, что дыхание одного смешивалось с дыханием другого. Их руки лежали между ними на белой простыне — его ладонь невесомо касалась её мизинца. Не держала. Просто касалась. Как будто даже во сне он боялся взять больше, чем она готова дать. Но этого лёгкого касания хватило, чтобы её сердце пропустило удар.
Фадиме медленно открыла глаза — ресницы дрогнули, как крылья бабочки. Первое, что она увидела, — его лицо. Совсем близко. Спокойное. Умиротворённое. Как будто не было ни убийства Баллы, ни спрятанного пистолета Адиля, ни фиктивного брака, ни вчерашней ссоры, ни двадцатилетней войны между их семьями. Волосы Исо растрепались во сне — тёмные, чуть влажные от ночного пота, одна прядь упала на лоб. Ресницы длинные, почти девичьи, но под ними — лёгкие тени усталости. Губы чуть приоткрыты. Дыхание ровное, глубокое. Он выглядел таким... уязвимым. Таким настоящим.
Фадиме почувствовала, как что-то внутри неё дрогнуло — мягко, тепло, страшно.
Она опустила взгляд ниже. Их руки лежали между ними. Его ладонь — большая, мужская, с мозолями от оружия и работы — невесомо касалась её мизинца. Потом его пальцы чуть шевельнулись во сне и накрыли её ладонь полностью. Он даже во сне не хотел отпускать.
Фадиме замерла. Сердце забилось чаще. Она смотрела на их пальцы — его чуть согнутые, её — тонкие, почти детские — и вдруг поняла: она не отодвинулась. Не убрала руку. Не хотела.
«Как это случилось? — подумала она, чувствуя, как тепло разливается по груди. — Когда я перестала бояться его прикосновений? Когда я начала... хотеть их?»
Она медленно подняла взгляд обратно — на его лицо. И впервые за долгое время позволила себе просто смотреть. Без злости. Без подозрений. Без масок.
Он спал так спокойно. Как будто весь мир — с его кровью, предательствами, местью — остался за дверью. Как будто здесь, рядом с ней, он наконец-то мог просто быть.
Фадиме почувствовала, как горло сжимается. Не от слёз. От чего-то другого — от осознания, которое пришло внезапно, как первый луч солнца сквозь тучи.
«Я изменилась, — подумала она. — Я перестала кидаться во всё с головой. Перестала быть той буйной девочкой, которая всегда бежала вперёд, не оглядываясь. Конечно, я всё ещё могу ответить едко, грубо, могу ударить, если надо. Но... теперь я думаю. Теперь я чувствую. Теперь я... не одна.»
Она вспомнила вчерашний разговор с Адилем. Его объятия. Его слова: «Прости меня, сестрёнка». И поняла: даже если брат вернётся к ней полностью — это уже не будет так, как раньше. Потому что теперь у неё есть ещё один человек. Тот, кто видит её. Тот, кто держит её мизинец даже во сне.
«Исо... чувствует к ней что то .Влюбленность,желание или любовь ,Но он явно ко мне неравнодушен .— подумала она, и имя отозвалось теплом в груди. — Кто бы мог подумать, что я стану Фадиме Фуртуна? Что буду чувствовать себя в безопасности рядом с мужчиной, который носит эту фамилию?»
Ей это нравилось.
Это пугало.
Но нравилось сильнее.
Она вспомнила их завтраки — пока всего два, но каждый был как маленькое чудо. Как он готовил куймак — сосредоточенно, с лёгкой улыбкой, когда она ,не сдерживая себя,застонала от удовольствия. Как называл её «полумафия» и «жена моя» — с той интонацией, от которой внутри всё замирало. Как он смеялся над её подколами. Как он смотрел на неё — долго, жадно, но всегда с вопросом в глазах: «Можно?»
«Я привыкаю к нему, — поняла она вдруг, и от этой мысли по телу пробежала тёплая волна. — И мне не хочется думать о том, что мы разведёмся, как только найдём оружие и тело Баллы.»
Она посмотрела на его руку — на то, как его пальцы чуть шевельнулись во сне и сжали её ладонь. Он даже во сне хотел держать её рядом.
И она... тоже не хотела уходить. Хотела, чтобы рядом был человек, который дарит тепло и защиту. Покой. Счастье.
Фадиме осторожно, стараясь не разбудить, пододвинулась ближе. Сантиметр за сантиметром. Пока не почувствовала его тепло — настоящее, живое, обволакивающее. Его запах — лёгкий мускус, лимон от геля для душа, лаванда от простыней — проник в неё, как воздух. Она прикрыла глаза. Наслаждалась.
«Дом, — подумала она. — Вот что это такое. Когда рядом человек, который дарит тепло и защиту. Покой. Счастье.»
Исо не спал, проснулся ещё до рассвета — от её дыхания, от того, как она шевельнулась во сне. Открыл глаза — и увидел, что она спит ,скрутившись в клубочек ,как котенок.
И он смотрел так, как никогда раньше. Без масок. Без страха. С теплом. С любопытством. С чем-то ещё, чему он боялся дать имя.
Увидев как Фадиме зашевелилась. Он быстро закрыл глаза ,что бы не смутить её. Но чувствовал всё — каждый её взгляд, каждое движение. Когда она пододвинулась ближе — сердце чуть не вырвалось из груди. Когда её дыхание коснулось его шеи — внутри всё задрожало.
«Она не оттолкнула. — Мысль была как вспышка. — Она придвинулась. Сама.»
Внутри него ,тот подросток Исо ,который осознал свои чувства к девочке Кочари ,прыгал от радости .Он немного придвинул голову к её ,вдыхая ее запах .Фадиме пахла медом ,липовым чаем и немного мятой .Исо улыбнулся .
Не выдержал. Открыл глаза — медленно, чтобы не спугнуть. Увидел её лицо — близко, слишком близко. Увидел, как её ресницы дрожат. Как губы чуть приоткрыты. Как она смотрит на него — с тем же трепетом, с которым он смотрел на неё все эти годы.
– И давно ты не спишь, Фуртунчик? — прошептала она тихо, не двигаясь.
– Давно, — ответил он честно, так же тихо. Они всё ещё держались за руки. — Ты замерзла?
– Нет, — шепнула она. — Почему ты спрашиваешь?
– Просто... — он хотел сказать: «Потому что ты придвинулась ко мне, как маленький котёнок», но решил не портить момент. — Фадиме, ты в курсе, что мы не знаем друг о друге элементарных вещей?
Она улыбнулась — маленькой, сонной улыбкой.
– Ты знаешь, что я ношу два пистолета. Знаешь про бусины в моих волосах. Знаешь, что я люблю липовый чай с мёдом и кофе с ложкой сахара,—перечисляла Фадиме и улыбка возникла на её лице , —А ты предпочитаешь ходить безоружным, носишь похожую бусину как амулет, любишь крепкий чай, горячий, и не любишь кофе. И ещё ты прекрасно готовишь куймак — с секретным ингредиентом.
Исо улыбнулся — чисто, искренне. Его глаза потеплели.
– Ну хорошо. А какой мой любимый цвет, а, Фадиме Фуртуна? — заговорщически прошептал он, придвигаясь ближе. — Моё любимое блюдо? Мой любимый запах? Место? Пора года? Когда у меня день рождения?
Фадиме оторопела от града вопросов. Потом рассмеялась — тихо, но искренне.
– Я...
– Вот видишь, женушка, ты этого не знаешь, — улыбаясь говорит Исо и немного сжимает ладонь Фадиме ,которую все также держал в своей.
—Хорошо,тогда давай узнаем друг у друга такие вещи,—серьезно ответила Фадиме и смело взглянула на Исо,—Муженек ,один вопрос ты,один я,договорились?
—Договорились ,—ответил парень ,—Какое твое самое любимое место здесь ,в Караденизе ?Где ты чувствуешь покой и умиротворение?
—Беседка на холме ,—тихо ответила Фадиме ,не ожидая что он сразу задаст такой вопрос ,—Я приходила туда когда было совсем плохо .А у тебя ?
—Я был там сотни раз ,но ни разу мы с тобой не встретились,—осипшим голосом ответил Исо ,—У меня беседка на холме и обрыв ,я покажу тебе как нибудь .Там очень красиво на закате .Волны настолько сильные , кажется что они сейчас отломят кусочек скалы и заберут в свои владения .Ты задаешь или я ?
—Мы отвечаем на один и тот же вопрос ,Исо ,—с улыбкой сказала Фадиме ,—Хорошо.Твое любимое блюдо ?
—Хочешь приготовить для меня что то,а жена моя ?,—со смешком спросил Исо ,но увидев взгляд Фадиме ,ответил,—– Зимой — хамси тава: жареная хамса в муке, с луком и лимоном, хрустящая снаружи, нежная внутри, с запахом моря. А так — акчаабат кёфте: острые фрикадельки из баранины с грецкими орехами, перцем и травами, обжаренные до корочки. И куймак, конечно.
—А сладкое?
—Ты и так знаешь,Фадиме ,—прошептал он, облизнув губы. Взгляд скользнул на её губы — на миг, но достаточно, чтобы воздух между ними стал горячим.
—Фындыклы сарма,—сказала девушка и улыбнулась.
—Да,фындыклы сарма ,—облизав губы ,шепнул Исо,и перевел взгляд с губ Фадиме ,обратно,смотря в глаза,—А ты ?Что любишь?
—Пиде с сыром ,кавурма,куймак и фындыклы сарма ,—ответила Фадиме ,и тоже перевела взгляд на губы парня ,автоматически задавая следующий вопрос ,—Твой любимый сезон года?
—Весна,а у тебя ?,—быстро отвечает Исо ,понемногу приближаясь к лицу Фадиме
– Осень, — прошептала она, облизнув губы и взглянув в глаза Фуртуны. — Почему весна?
– Всё расцветает, просыпается от холодов, воздух свежее, чище, — проговаривал он медленно, как будто каждое слово было важным. — И у тебя день рождения весной. Почему осень?
—Мне приносит спокойствие наблюдать за тем как все засыпает ,успокаивается ,атмосфера уюта .Когда растапливаешь камин или сидишь на веранде с чашкой чая . ,—неосознанно положив руку на грудь мужа,уже шепотом отвечает Фадиме ,чувствуя как между ними стираются границы ,а меж их телами уже нет свободного места ,Исо отпустил её ладонь и уверенно положил руку на её талию ,обнимая ,—И ты родился осенью .
—Да ,осенью ,— шепчет Исо ,соприкасаясь своим лбом с лбом девушки ,—Фадиме ,твой любимый цвет ?
Девушка ,дрожа от близости Исо ,от тепла его тела,от ладони которая невесомо поглаживала её спину ,от дыхания,которое опаляло её щеку .Её голос был тихим ,и немного сорвавшимся ,когда она ответила:
—Голубой ,а твой?
—Карий ,—быстро сказал Исо .И хоть его голос был тверд ,он весь дрожал внутри ,понимая что держит её в своих руках ,и осознавая что она не против .И он осмелился :
—Фадиме ,я...я хочу поцеловать тебя ,—быстро говорит ,он почти касаясь её губ своими ,оставалось всего несколько миллиметров ,—Ты... могу я?
Фадиме замерла. Сердце стучало так сильно, что казалось — он услышит. Она смотрела на него — в эти голубые глаза, которые когда-то пугали, а теперь... теперь притягивали. Губы Исо были так близко. Его дыхание обжигало. Его рука на её талии сжалась — не сильно, но ощутимо.
– Да, — прошептала она.
Исо не стал ждать. Он наклонился и коснулся её губ — мягко, почти невесомо, как будто боялся, что она исчезнет. Поцелуй был нежным, осторожным — сначала только касание, как проба. Губы тёплые, чуть шершавые от ветра вчерашнего дня. Фадиме замерла — на миг. Потом ответила — медленно, неуверенно, но искренне. Её руки поднялись — одна легла ему на шею, другая — на грудь, чувствуя, как бьётся его сердце — быстро, сильно, в унисон с её собственным.
Он углубил поцелуй — не резко, а плавно, как будто боялся спугнуть. Язык коснулся её губ — вопросительно. Она открылась — чуть, но достаточно. Его запах — мускус, лимон, лаванда — заполнил её полностью. Его рука на её талии сжалась сильнее — пальцы скользнули под футболку, коснулись голой кожи спины. Фадиме вздрогнула — от неожиданности, от жара, который разлился по телу.
Они целовались долго — медленно, жадно, как будто боялись, что это сон. Дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Его губы скользили по её губам, по уголку рта, по нижней губе — мягко, но настойчиво. Фадиме отвечала — всё смелее, всё глубже. Её пальцы запутались в его волосах, притягивая ближе. Его рука на её спине гладила кожу — медленно, кругами, оставляя горящие следы. Каждый вдох был общим. Каждый вздох — общим. Мир сузился до их губ, до тепла их тел, до стука сердец.
Когда они наконец отстранились — всего на несколько сантиметров — оба тяжело дышали. Лбы соприкасались, глаза были закрыты. Губы ещё горели.
– Карий? — спросила она тихо спустя некоторое время , смеясь сквозь смущение, пытаясь скрыть, как дрожит голос.
Исо открыл глаза. Посмотрел на неё — близко, жадно.
– Голубой? — спросил он в ответ, улыбаясь.
Она кивнула — едва заметно.
– Голубой, — прошептала она. — Как цвет твоих глаз.
Он улыбнулся — медленно, тепло. Притянул её ближе. Поцеловал ещё раз — коротко, нежно, в уголок губ.
– Тогда, Фадиме Фуртуна, — сказал он тихо. — Пусть будет голубой.
Она не ответила. Просто прижалась к нему — лбом к его лбу, рукой к его груди. И впервые за долгое время почувствовала:
«Я дома.»
Они лежали так ещё долго — молча, обнявшись.Никто не хотел двигаться. Никто не хотел отпускать.
Когда солнце наконец пробилось сквозь тучи и осветило комнату мягким золотистым светом, они медленно поднялись. Фадиме первой встала с кровати. Исо смотрел, как она поправляет футболку, натягивает темно бордовый ,длинный халат ,как проводит рукой по волосам. Его взгляд был тёплым, но в нём уже появилось лёгкое смущение — они оба понимали, что сейчас им придётся выйти к семье.
Фадиме вышла из комнаты первой. Она шла медленно, словно каждый шаг требовал усилий. Дверь за ней закрылась тихо, с мягким щелчком, но этот звук отозвался в груди тяжёлым эхом. Коридор дома Кочари был длинным, с высокими потолками и деревянными половицами, которые поскрипывали под ногами. Утренний свет проникал через узкие окна, отбрасывая длинные, золотистые полосы на ковры. В воздухе ещё витал запах липового чая, свежего хлеба и вчерашнего дождя, который пробивался сквозь щели.
Она шла, обхватив себя руками, чувствуя, как тепло распространяется по всему телу ,а вместе с ним и смущение от произошедшего . Щёки горели. Губы всё ещё помнили его вкус. Сердце билось неровно, как будто не могло решить — радоваться или пугаться.
«Мы целовались. — Мысль кружилась в голове, как листья в осеннем ветре. — Он спросил разрешения. Я сказала «да». И это было... правильно. Страшно, но правильно.»
Она вспомнила его ладонь на своей талии, его дыхание на своей щеке, его губы — мягкие, но настойчивые. Вспомнила, как её тело отреагировало — тепло, дрожь, желание прижаться ближе.
«Что со мной? — подумала она, останавливаясь на миг у лестницы. — Я Фадиме Кочари. Я должна ненавидеть его. А вместо этого... я хочу, чтобы он снова меня поцеловал.»
За спиной послышались шаги. Исо вышел следом. Он шёл медленно, почти бесшумно, но она чувствовала его присутствие — как тепло, как магнит. Он остановился рядом, не касаясь, но так близко, что она ощущала его дыхание на своём виске.
– Готова? — спросил он тихо, голос низкий, чуть хриплый от утра.
Фадиме повернула голову. Их взгляды встретились — близко, слишком близко. В его глазах было всё: нежность, смущение, желание, страх, что она сейчас отстранится.
– Нет, — честно ответила она, улыбнувшись уголком губ. — Но... пойдём. Вместе.
Исо кивнул. Его рука сама потянулась — медленно, нерешительно — и коснулась её пальцев. Не взял за руку. Просто коснулся. Фадиме не отстранилась. Она переплела свои пальцы с его — легко, но уверенно. Это было первое настоящее прикосновение на людях — не для вида, а для себя. Тепло его ладони разлилось по её руке, как медленный огонь.
Они спустились по лестнице вместе — медленно, шаг в шаг, как будто боялись разбить этот хрупкий момент. Внизу, на кухне, уже слышались голоса — Адиль, Эсме, Ильве, Гезеп. Запах жареного лука, свежего хлеба и кофе плыл по дому, смешиваясь с утренним светом.
Когда они вошли в кухню, разговоры на миг стихли. Все взгляды обратились к ним — к их переплетённым пальцам, к тому, как Исо держит её руку, к тому, как Фадиме стоит рядом с ним, не отстраняясь.
Ильве улыбнулась первой — широко, с лёгкой подколкой.
– Доброе утро, молодожёны, — сказала она, ставя на стол тарелку с оливками. — Хорошо спалось?
Фадиме почувствовала, как жар приливает к лицу. Щёки вспыхнули — густым, предательским румянцем. Она хотела ответить что-то острое, но слова застряли. Исо сжал её пальцы — чуть сильнее, успокаивая.
– Отлично, — ответил он спокойно, хотя уши у него тоже слегка порозовели. — Спасибо за комнату.
Адиль смотрел на них — долго, внимательно. В его глазах мелькнула мягкая улыбка, но и лёгкая грусть. Эсме молча наливала чай, но её взгляд был тёплым, понимающим.
Они сели за стол. Завтрак прошёл в лёгком, но ощутимом напряжении — все старались вести себя естественно, но каждый чувствовал: что-то изменилось. Фадиме и Исо то и дело переглядывались, их руки иногда случайно касались под столом. Каждый раз это вызывало у них лёгкую дрожь и улыбку. Адиль заметил. Улыбнулся уголком рта.
Когда все уже допивали чай, во дворе послышался звук машины. Через минуту в кухню вошла Зарифе — в тёмном пальто с меховой опушкой, собранными легкую мальвинку волосами. Она выглядела собранной и решительной, как всегда.
– Доброе утро, — сказала она, окинув взглядом всех присутствующих. Её взгляд задержался на Фадиме и Исо — особенно на их переплетённых пальцах.
Адиль встал.
– Зарифе,что-то случилось?,-обеспокоено спросила Эсме,вставая вслед за Кочари.
– Ничего срочного, — ответила она спокойно. — Но нам нужно поговорить. Всем.
Они перешли в мастерскую Адиля — большую, тёплую комнату с запахом металла, масла и дерева. На верстаке лежали недоделанные ножи, в горне ещё тлел огонь. Все расселись: Адиль за верстаком, Эсме рядом с ним, Зарифе напротив, Исо и Фадиме — рядом друг с другом.
Зарифе не стала тянуть.
– Исо и Фадиме должны переехать в дом Фуртуна, — сказала она прямо. — Постоянно жить здесь, на территории Кочари, невозможно. Исо не сможет завоевать доверие Шерифа и найти оружие, если будет постоянно находиться под присмотром вашей семьи. Он должен быть рядом с дядей. Как правая рука. Как наследник.
Адиль нахмурился.
– Это слишком опасно. Шериф хочет...
– Он хочет вернуть Эсме, и чем дольше мы будем играть с его нервами ,тем безумнее он станет ,— спокойно перебила Зарифе. — Исо должен быть там, чтобы контролировать ситуацию. Фадиме, как жена, должна быть рядом с мужем. Это логично.
Фадиме молчала. Она ненавидела Зарифе — всем сердцем. Не представляла как это — уйти с семейного дома в особняк убийцы ее отца,шайтана который покушался на её жизнь .Но сейчас, слушая слова Зарифе, понимала: в них есть правда. Она почувствовала, как Исо сжал её руку под столом — крепко, уверенно. Это прикосновение придало сил.
– Это не правильно, — продолжила Зарифе, глядя на Адиля. — Невестка должна приходить в дом жениха, а не жених в дом невестки. Мой сын не безродный, и уж точно не бездомный ,чтобы жить как приймак.
У Фадиме автоматически закатились глаза ,а Исо издал легкий смешок ,не к месту конечно .
Они переглянулись ,и оба вспомнили тот разговор с Ширин на плато ,когда Исо прямо сказал что он — товарный жених и будет хозяйничать в Кочари ,пока Фадиме будет как сумасшедшая бегать с двумя пистолетами наперевес.
Исмаил подмигнул ,а Фадиме краем губ улыбнулась ,и перевела взглчд на Зарифе — прямо, без страха.
Принимая сторону.
– Как Исо должен завоевать доверие Шерифа, если мы в Кочари? — сказала она тихо, но твёрдо. — Он таким образом ещё больше вызывает подозрений.
Адиль повернулся к ней — удивлённо.
– Сестра...
– Это правильно, брат, — продолжила она, глядя ему в глаза. — Если мы хотим найти оружие и тело Баллы, Исо должен быть внутри. А я... я буду с ним. Я не боюсь Шерифа.Этот шайтан только и может что шантажировать и перекладывать свои дела на других .
Зарифе посмотрела на невестку — долго, внимательно. Потом на её губах появилась довольная, почти гордая улыбка. Она увидела в Фадиме себя — такую же сильную, такую же готовую идти до конца. Только более буйную, более живую. Но сходство было.
– Хорошо, — сказала Зарифе. — Тогда собирайтесь. Сегодня же.
Адиль хотел возразить, но увидел, как Фадиме сжала руку Исо — крепко, уверенно. Промолчал.
Когда все вышли из мастерской, Фадиме и Исо остались на несколько секунд одни.
Парень повернулся к ней. Его глаза были полны тревоги и нежности.Он уже не скрывался .
– Ты уверена?,— тихо спросил Исо ,заглядывая в ее глаза.
Фадиме кивнула. Потом подняла руку и коснулась его груди — легко, но уверенно.
– Я не одна, — прошептала она,— Больше нет.