Глава 6
Дождь лил не переставая. Он барабанил по крыше дома Кочари, по старым черепицам, по стеклу окон, по камням двора — монотонно, упрямо, как будто хотел смыть всю усталость, всю боль, все невысказанные слова. Ветер гнал тяжёлые тучи над горами, и луна то и дело пряталась за ними, оставляя мир в серой полутьме. Дом стоял на склоне — старый, крепкий, с толстыми стенами, которые помнили и смех, и крики, и слёзы. Внутри пахло мокрым деревом, дымом камина, липовым чаем и той едва уловимой сладостью, что всегда оставалась после ужина — от кавурмы и свежего хлеба.
Исо и Фадиме шли по коридору за Ильве — молча, плечо к плечу, но не касаясь. Половицы поскрипывали под ногами, лампы под потолком бросали тёплый, но тусклый свет. Ильве несла в руках стопку чистого белья и полотенца, её шаги были быстрыми, уверенными — как у человека, который привык держать дом в порядке, даже когда всё вокруг рушится.
– Вот ваша комната, — сказала она, открывая дверь. — Мы с Адилем решили, что лучше сразу приготовить. На всякий случай.
Комната была небольшой, но уютной. Деревянные стены, большая кровать застеленная белым бельём с вышитыми узорами. У окна — старый комод, на нём — глиняная ваза с сухими травами. Камин в углу уже тлел, огонь был маленьким, но живым. Над кроватью висел ковёр — красный, с чёрными и золотыми нитями, изображавший горы и море. Всё дышало теплом и воспоминаниями — домом, семьёй, тем, чего у Фадиме так долго не было.
Ильве положила бельё на край кровати.
– Если что понадобится — зовите. Спокойной ночи.
Она вышла, тихо закрыв дверь.
Исо и Фадиме остались одни.
Тишина упала, как занавес. Только дождь стучал по стеклу да камин тихо потрескивал.
Исо первым нарушил молчание. Он подошёл к кровати, взял простыню, подушку, одеяло — спокойно, без лишних слов. Разложил всё на полу у окна — аккуратно, как будто делал это тысячу раз.
– Я лягу здесь, — сказал он тихо. — Тебе будет удобнее.
Фадиме стояла посреди комнаты, обхватив себя руками. Она смотрела, как он стелет постель — как поправляет подушку, как разглаживает одеяло. В груди что-то сжалось — не боль, не гнев, а что-то тёплое и острое одновременно.
– Исо... — начала она, но голос дрогнул.
Он поднял взгляд — спокойный, но в глазах было всё: усталость, нежность, страх, что она сейчас оттолкнёт.
– Всё нормально, полумафия. Я не обижаюсь. Просто... дождь же пошел.
Он лёг на пол — на бок, лицом к камину. Простыня пахла лавандой и чем то теплым и пряным. Он закрыл глаза, но не спал — слушал её дыхание.
Фадиме стояла ещё несколько секунд. Потом подошла к шкафу — открыла дверцы, начала перебирать одежду, делая вид, что ищет пижаму. Руки дрожали. Она слышала, как он дышит — ровно, но чуть чаще обычного.
В дверь постучали.
Фадиме вздрогнула. Исо мгновенно сел,они переглянулись и ,быстро начали разбирать импровизированное спальное место Исо.Когда все приняло более нормальный вид,они переглянулись и кивнули друг другу.
– Войдите, — сказала Фадиме, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Дверь открылась. Вошли Ильве и Эсме.
Ильве несла в руках стопку мужской одежды — новые брюки, рубашку, тёплый свитер. Всё аккуратно сложено, пахло стиральным порошком и свежестью.
Эсме стояла чуть позади — руки сложены перед собой, взгляд пристальный, но не враждебный.
– Я принесла вещи для Исо, — сказала Ильве, улыбаясь. — Их сегодня только собрали, не успели положить в ваш шкаф.
Фадиме повернулась — медленно. Посмотрела на вещи, потом на Исо.
– Вот видишь, Исо, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал легко, — я говорила тебе, что есть вещи для тебя. Мы все подготовили, а ты уже переживал, что придётся спать в грязном.
Она взяла вещи из рук Ильве — пальцы чуть дрожали.
– Спасибо, сестра Ильве. А то этот парень начал сводить меня с ума.
Ильве улыбнулась — тепло, искренне.
– Пожалуйста, Фадиме. Но вы ведь молодожёны... Учитывая, как быстро вы поженились, думала, не заставите нас ждать.
Фадиме застыла. Вещи в руках вдруг стали тяжёлыми. Щёки вспыхнули — густым, предательским румянцем. Она стояла, не в силах пошевелиться.
Исо — полулежавший на кровати — вдруг расплылся в улыбке. Откинул телефон, который держал в руках, и посмотрел на жену — с лукавством, с нежностью, с чем-то ещё, что заставило её сердце пропустить удар.
– Видишь, женушка, — сказал он тихо, но так, чтобы все слышали, — а ты так переживала. Твоя семья всё понимает.
Фадиме повернулась к нему. Глаза стали огромными, щёки пылали. Она хотела что-то сказать — резкое, колкое, как всегда, — но слова застряли в горле.
Исо встал. Подошёл к ней — медленно, уверенно. Осторожно забрал вещи из её рук. Повернулся к Ильве.
– Не покажешь, где ванная? — спросил он спокойно. Потом снова взглянул на Фадиме — с той же улыбкой. — А то моя любимая оказалась слишком чистоплотной и не терпит, когда я ложусь грязным в постель.
– Фур... Исо, — шикнула Фадиме, но быстро исправилась, — ты слишком откровенен со всеми о нашей личной жизни. Ильве, прошу, проведи моего мужа в ванную. А то я уже не выношу запах от него.
Исо улыбнулся — шире. Понял подкол. Поклонился шутливо.
– Я скоро вернусь, женушка.
Он вышел вслед за Ильве.
Дверь закрылась.
Фадиме осталась с Эсме наедине.
Эсме стояла молча. Потом прошла ближе. Села на край кровати — осторожно, как будто боялась сломать что-то хрупкое.
– Зачем ты пришла, невестка Фуртуны? — спросила Фадиме тихо, но с холодком.
Эсме посмотрела на неё — долго, без улыбки.
– Ты теперь тоже невестка Фуртуны, Фадиме, — ответила она спокойно. — Я... Адиль мне рассказал о вашем разговоре. О том, что ты чувствуешь.
Фадиме фыркнула — коротко, горько.
– Ну конечно. Мой брат не может держать себя в руках, когда дело касается тебя.
Она подошла к окну. За стеклом — дождь, смешанный со снегом, горы исчезали в серой пелене.
– И что? Тебе-то что до моих чувств?
Эсме встала. Подошла ближе — но не слишком.
– Мне жаль, что ты почувствовала себя одинокой, Фадиме, — сказала она тихо. — Я не понаслышке знаю, как это — когда тебя не замечают. Когда считают, что так и должно быть. Моя мать не замечала моей боли. Сёстры тоже. Как и семья, в которой я невестка. Разница лишь в том, что ты смогла сказать об этом. А я терпела все эти годы.
Фадиме молчала. Дождь стучал по стеклу — ровно, безжалостно.
– Мне помогли открыть глаза, — сказала она наконец.
– Исо, не так ли? — Эсме улыбнулась — мягко, почти матерински. — Он всегда был проницательным. Тихо сидел в углу и сканировал всех своими голубыми глазами. Подмечал детали. Ты не знаешь, но в детстве Оруч всегда влезал в драки, провоцировал ссоры. Исо — младше, но именно он вытаскивал брата из передряг. В какой-то момент всё изменилось. Оруч стал терпеливее, спокойнее, погрузился в учёбу и дела семьи. А Исо... начал проявлять буйный нрав. Драки, гонки, выпивка. Несколько раз я забирала его из участка. Не знаю, что с ним произошло. Возможно, потому что его тоже не замечали. Всё стало на круги своя, когда он ушёл на службу.
– Исо служил? — тихо спросила Фадиме, повернувшись.Вот куда он пропал .
– Да. В Манисе. Вернулся совсем другим. Захотел учиться. Закончил факультет естественных наук в Караденизе с отличием.
– Поэтому он такой умный со своими дронами, — прошептала Фадиме.
Эсме положила руку ей на плечо — осторожно, но твёрдо.
– Фадиме, я хочу сказать, что ты не одна в своём одиночестве. Он может быть и занозой в одном месте, но Исо — хороший парень. И как и ты — невинная сирота в этой затяжной кровавой войне.
Фадиме посмотрела ей в глаза — долго.
– Почему ты мне это говоришь?
– Потому что знаю твой характер, — ответила Эсме. — Потому что вижу в тебе себя двадцать лет назад. И знаю Исо. И то, что он чувствует. Поэтому прошу — не обижай его. Он достоин внимания и заботы.
Фадиме сглотнула.
– Ты хочешь сказать... что я не уделяю время своему мужу?Человеку ,за которого вышла замуж .
– Я хочу сказать, что раз вы поженились — цените друг друга. Проявляйте внимание к желаниям друг друга. Не тратьте жизнь на не свою войну.
Эсме направилась к двери.
Фадиме остановила её.
– Тогда я тоже скажу тебе, бывшая невестка, — голос был серьёзным, но спокойным. — Не трать время моего брата и Элени. Признайся наконец-то хоть своей дочери — что ты её мать. Вы уже и так потеряли много времени. Последуй своему совету.
Эсме замерла. Повернулась — шокировано.
– Что?..
– Мой муж не скрывает от меня ничего, — ответила Фадиме с лёгкой усмешкой. — Я никому не скажу о том, кем для тебя и моего брата является Элени. Это не мой секрет. Но это также не секрет Исо и Оруча. Только ваш. Твой, Шерифа, Зарифе . И если мы будем страдать из-за вашей войны — это только ваша вина. Мы — дети, которые слишком быстро повзрослели. Подумай об этом, Эсме. Мой брат не терпит секретов. Что будет, если он узнает? Хотя... не «если», а «когда».
– Ты же сказала, что не расскажешь ему, — отчаянно прошептала Эсме.
– Твоя дочь не успокоится, пока не докопается до правды, которую скрывает Оруч, — ответила Фадиме. — Поговори с Элени. Она знает моего брата. Когда ты скажешь ей правду — она начнёт сдерживать его. Потому что если Адиль узнает...
– Он уничтожит всё вокруг.
– И себя в том числе, — закончила Фадиме. Она положила руки на плечи Эсме — на миг, твёрдо. — И... хоть я и злюсь на тебя, я рада, что ваша дочь не умерла. У меня есть племянница.
Эсме посмотрела ей в глаза — долго. Потом улыбнулась — сквозь слёзы.
– Спасибо, Фадиме.
И вышла из комнаты.
Дождь за стеклом усилился — теперь это был настоящий ливень, смешанный со снежной крупой, которая била по крыше, как мелкая дробь. Ветер раскачивал голые ветки оливковых деревьев во дворе, и где-то внизу, у моря, волны уже гремели, как далёкие выстрелы. Комната была тёплой — камин в углу потрескивал, но Фадиме всё равно зябко обхватила себя руками. Слова Эсме всё ещё звучали в ушах, как эхо в пустом коридоре:
«Он ушёл на службу. В Манису. Вернулся совсем другим.»
Она медленно поставила чашку на подоконник. Пальцы задрожали — едва заметно.
«Маниса...»
Это слово упало в неё, как камень в воду, и пошло кругами — воспоминания, которые она давно заперла в самом дальнем углу души. Фадиме закрыла глаза. Дыхание стало неровным. Она не хотела возвращаться туда — в те годы, когда всё ещё было по-другому. Когда она была просто девочкой, а он — мальчишкой из вражеской семьи, которого она иногда ловила в толпе на базаре или у мечети.
Но воспоминания пришли сами.
Ей было пятнадцать . Лето. Базар в Трабзоне кипел людьми — запах жареной кукурузы, свежей рыбы, специй, пота, мокрой земли после дождя. Фадиме шла за Ильве, которая торговалась за оливковое масло. Она скучала, вертела головой, искала хоть что-то интересное среди этой толпы. И вдруг — почувствовала взгляд.
Он был не злым. Не любопытным. Просто... внимательным. Как будто кто-то смотрел именно на неё, а не сквозь неё. Фадиме обернулась — резко, почти агрессивно. И увидела его. Исо. Он стоял у лотка с медными подносами, чуть в стороне от своей матери. Высокий для своих семнадцати лет, худой, с растрёпанными светлыми волосами и голубыми глазами, которые в тот момент были прикованы к ней. Когда она поймала его взгляд — он не отвёл глаз. Не улыбнулся. Просто смотрел — долго, спокойно, как будто запоминал каждую черту её лица.
Фадиме почувствовала, как щёки горят. Она быстро отвернулась, сделала вид, что рассматривает браслеты на соседнем прилавке. Но через минуту снова посмотрела — украдкой. Он всё ещё стоял там. И всё ещё смотрел.
Потом он исчез. Растворился в толпе, как тень.
Она не понимала, почему это так задело её. Но с того дня начала замечать его чаще. На рынке. У мечети по пятницам. На набережной, когда она гуляла с подругами. Он никогда не подходил. Никогда не заговаривал. Просто появлялся — где-то в стороне, в толпе — и смотрел. Иногда она ловила его взгляд первой и тогда уже не отводила глаза — смотрела в ответ, с вызовом, с любопытством, с чем-то ещё, чему не могла дать имя.
А потом — он пропал.
Сначала она просто перестала его видеть. Неделя. Две. Месяц. Фадиме злилась на себя — за то, что ищет в толпе эти голубые глаза. За то, что каждый раз, когда кто-то высокий проходил мимо, сердце ёкало. Она убеждала себя: «Это враг. Это Фуртуна. Он мне никто.» Но внутри росло странное беспокойство. Как будто часть мира исчезла.
Её воспоминания прервал скрип двери. Вошёл Исо — уже переодетый в чистые спальные штаны и футболку. Волосы ещё влажные после душа, полотенце висело на шее. Он вытирал им пряди — небрежно, но привычно.
– Вы ещё говорите, невестки Фуртуны? — спросил он, поднимая голову.
Фадиме стояла у окна. Повернулась.
– Она уже ушла, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал легко.
Исо кивнул. Закрыл дверь. Подошёл ближе.
– Ну что делаем? — спросил он, кивая на кровать. — Замка на двери нет. Сюда могут войти и увидеть, как мы спим раздельно. И тогда вся наша история о безумной любви канет в лету.
Фадиме сглотнула. Реальность накрыла её — холодная, как дождь за окном.
– Тогда... нам придётся делить эту кровать, — прошептала она, опуская глаза. — Этой ночью точно. А завтра я сама врежу замок в эту чёртову дверь.
Исо кивнул — медленно.
– Хорошо, жена моя.
– Не смейся, Фуртунчик, — воскликнула она, оттолкнув его шутливо. — Если ты ещё раз будешь шутить по поводу нашей... черт... нашей личной жизни, то снова поздороваешься со стадом. Я предупреждаю.
– Ну не на столько же, Фадиме, — сокрушённо ответил он, садясь на кровать.
– Ильве подумала, что я беременна, и поэтому мы так быстро и втайне поженились, — шепотом крикнула она. — Так что держи язык за зубами, Фуртунчик.
– Вот она удивится, когда через несколько месяцев живот так и не вырастет, — рассмеялся Исо.
Но в глубине души он представил — на миг, ярко, как вспышка. Фадиме — с округлившимся животом, с улыбкой, с их ребёнком. Тёмные волосы, голубые глаза или наоборот — его светлые волосы и большие карие глаза.Её глаза.Маленькие ручки, которые будут тянуться к нему. Он моргнул — прогоняя видение. Слишком больно было хотеть того, чего может не быть.
– Аллах, дай мне терпение, — пробормотала Фадиме и вышла в ванную — с вещами в руках.
Она вернулась через двадцать минут. Волосы влажные, пахли шампунем с запахом трав. На ней была длинная футболка,немного выцветшая и больше ничего,от растерянности происходящим ,она забыла взять еще штаны ,но не стала переодеваться. Футболка была явно велика — как платье. Она выглядела в ней такой маленькой, такой уязвимой.
Исо уже лежал на кровати — на спине, руки за головой. Он смотрел в потолок, но когда она вошла — повернул голову. Взгляд скользнул по ней — медленно, от мокрых волос до босых ног. Внутри что-то сжалось — жарко, остро.
– Ложись, — сказал он тихо.
Фадиме подошла к кровати. Медленно. Сердце стучало так громко, что казалось — он слышит.
Она легла — на спину, на самый край. Руки вдоль тела. Как будто в больничной палате под капельницей — боясь лишний раз пошевелиться.
Тишина была оглушительной. Дождь стучал по окну. Камин потрескивал. Дыхание Исо — ровное, но чуть чаще обычного. Фадиме чувствовала тепло его тела — даже через расстояние в полметра. Оно обволакивало, манило, пугало.
Исо повернул голову. Посмотрел на неё.
– О чём ты говорила с Эсме? — спросил он тихо.
– О том, что мы — сироты этой войны, — ответила она. — О том, что не должны платить за грехи старших. О том, что Элени имеет право знать правду. И что если Адиль узнает... всё рухнет.
Исо смотрел на неё — не отрываясь.
– Ты сказала ей, что знаешь?
– Да.
Он выдохнул — тяжело.
– Фадиме...
Девушка молчала несколько секунд. Потом повернулась на бок — лицом к нему. Приподнялась на локте.
– Это не наш секрет, Исо, — перебила она тихо, но твёрдо. — Ни мой, ни твой, ни твоего брата. Всё, что происходит — последствия действий наших старших. Но это не мы должны решать их проблемы и платить по счетам. Мы были детьми, когда завязалась эта война. Помимо вековой ненависти, есть одержимость твоего дяди, импульсивность моего брата и боль Эсме. А ты, я, Оруч и Элени — сироты, брошенные дети, которых втянули в это. В чём вина Элени? Её продали через несколько минут после рождения. ,—шептала Фадиме ,—А я? Почему я должна была потерять всех и проживать детство в ожидании брата из тюрьмы, сидя посреди могил родителей? Твой брат должен был жениться на девушке, которая хотела убить Элени, чтобы защитить семью и этот проклятый секрет.,—воскликнула ,хоть и не громко,Кочари ,взмахнув рукой и указав на Исо пальцем,— А ты? Почему ты, потерявший отца, должен был изо всех сил стараться привлечь внимание семьи, которая так погрязла в секретах и лжи? Почему мы должны проживать такое?
Исо смотрел на неё — ошеломлённо. Потом тоже повернулся на бок. Приподнялся на локте — зеркально повторяя её позу.
– Потому что мы — Кочари и Фуртуна, — прошептал он с усталой улыбкой. — Похоже, это наша судьба. Платить за грехи наших старших.
Они смотрели друг на друга — близко, глаза в глаза. Тишина была наполнена дыханием, стуком дождя, треском камина. Тепло от его тела доходило до неё — даже без касания. Фадиме чувствовала, как её сердце бьётся чаще. Как кожа под футболкой становится горячей. Как его взгляд скользит по её губам — на миг, но достаточно, чтобы дыхание сбилось.
– Тогда нам нужно это изменить, — тихо сказала она. — Судьбу. Я не согласна платить за то, чего не совершала.
– А можно ли изменить предначертанное? — спросил он шёпотом.
– Можно, — ответила она с маленькой, неуверенной улыбкой. — Потому что мы сами создаём своё будущее. А не кто-то другой. Ты должен был убить меня, чтобы выполнить задание дяди. Но вот — мы с тобой в одной кровати, с кольцами на безымянных пальцах, в доме моего брата. Думаю, это самое большое доказательство того, что мы сами создаём свою судьбу.
Исо улыбнулся — медленно, тепло.
– Брак на тебя сильно повлиял, — прошептал он. — Ты начала говорить очень правильные вещи, Фадиме Фуртуна.
– Говорят же, муж и жена — из одной ткани, — ответила она со смешком.
Они оба улыбнулись. И замолчали.
Тишина обволакивала — мягко, как одеяло. Тепло от камина, запах липового чая, шум дождя. Они оба опустились на свои подушки ,не отворачиваясь ,продолжая смотреть в глаза .Но спустя время,глаза Фадиме медленно начали закрываться. Дыхание стало ровным.
Исо смотрел на неё — долго. Видел, как ресницы дрожат, как губы чуть приоткрыты, как прядь волос упала на щёку. Он протянул руку — медленно, осторожно — желая убрать ,но не смог прикоснутся. Пальцы задержались возле её коже — тёплой, и очевидно,мягкой. Он чувствовал её дыхание на своей ладони. Сердце стучало так сильно, что казалось — она услышит.
Он наклонился ближе — всего на несколько сантиметров. Вдохнул её запах — шампунь, кожа, дождь. Захотелось поцеловать — в висок, в щёку, в губы. Захотелось прижать к себе, почувствовать, как она отвечает. Захотелось, чтобы эта ночь стала их первой настоящей ночью — без лжи, без страха.
Но он остановился.
«Не сейчас, — подумал он. — Она устала. Она доверяет мне. Я не возьму больше, чем она готова дать.»
Фадиме спала — тихо, ровно. Но даже во сне её рука лежала близко к его — почти касаясь.
Он лёг на обратно.Прошептал «Спокойной ночи» ,закрыл глаза и под тихое дыхание Фадиме ,шум дождя и потрескивание камина — провалился в царство Морфея .