Глава 5
После разговора — честного, жестокого, можно сказать первой настоящей ссоры в их браке — воздух в доме на плато стал густым, как перед грозой. Слова ещё висели между ними, невидимые, но тяжёлые, как мокрые простыни. Фадиме поднялась с дивана. Просто молча прошла к своей комнате, тихо закрыла дверь — и только тогда, когда задвижка щёлкнула, позволила себе сползти по дереву вниз, сесть на пол и закрыть лицо руками.
Слёзы пришли не сразу. Сначала — только дрожь, которая прошла по всему телу, от кончиков пальцев до позвоночника. Она сидела, обхватив колени, и чувствовала, как стены комнаты — деревянные, потемневшие от времени — словно смыкаются вокруг неё. Дом на плато был тихим: за окном ветер шуршал хвоей, море внизу шептало свои вечные секреты, камин в гостиной догорал, потрескивая, как будто подшучивал над её болью. Но внутри неё бушевала буря — слова Исо эхом отдавались в голове, каждый раз ударяя сильнее.
«Он сказал правду. — Мысль билась в голове, как пойманная птица. — И это больнее всего, что со мной происходило. Потому что это правда.»
Она вспоминала, как Адиль смотрел на неё на парковке — рассеянно, торопливо, уже думая о Эсме и Элени. Как Гезеп всегда участвовал в её планах только потому, что ему было скучно или хотелось насолить Фуртуна. Как Ильве была доброй, но никогда не спрашивала: «Тебе больно? Тебе страшно?»
«Я перестала говорить, что чувствую, — думала Фадиме, слёзы текли между пальцами. — Потому что никто не слушал. Потому что моё мнение не учитывали. Потому что я давно стала... запасной.»
Она сидела на полу, обхватив колени, и впервые за долгое время позволила себе почувствовать, насколько она устала быть сильной в одиночку. "Почему я всегда на втором плане? — шептал внутренний голос, полный горечи. — Почему Адиль видит только Эсме? Почему Гезеп видит во мне только сообщника для шалостей? Почему никто не видит... меня?" Всхлипы стали громче, но она зажимала рот ладонью — чтобы он не услышал за стеной. "Не хочу, чтобы он видел меня слабой. Не после этого. Не после правды, которая жжёт."
В другой комнате Исо стоял у окна. Руки в карманах, взгляд упирался в темноту за стеклом, где ветер гнул деревья, а море внизу бурлило, как его мысли. Он видел её — маленькую, потерянную, с мокрыми глазами и дрожащими плечами.
«Я не жалею, — думал он, сжимая кулак так, что ногти впились в ладонь. — Я хотел открыть ей глаза. Пусть правда жжёт. Пусть больно. Но пусть увидит.»
И всё равно — хотелось подойти. Обнять. Прижать к себе так крепко, чтобы она перестала дрожать. Вдохнуть запах её волос — тот самый, с ноткой горного ветра и чего-то неуловимо сладкого. Поцеловать мокрые щёки, шептать: «Ты не одна. Я здесь. Я вижу тебя.»
Но он не пошёл.
«Она оттолкнёт. — Мысль была горькой, как лекарство. — Она сейчас не хочет никого. Даже меня.»
Он достал из-под рубашки амулет — синий камень, который носил с тех самых пор ,когда захотел быть ближе к девчонке Кочари с удивительно большими карими глазами.
Воспонимания нахлынули — как волны с моря. Он вспомнил тот холм: лето, жаркое солнце, запах трав и соли. Маленькая Фадиме с косичками, в которых бусины — каждая член семьи. И глазами ,большими и печальными .Он пришёл с бусиной в кулаке, что бы хоть как то поднять ей настроение ,что бы она знала что не одна ,он протянул ей — "Чтобы была и моя". Она приняла её . Пальцы коснулись. Тепло. Смех. Фындыклы сарма от бабушки.
"Вы оба — сироты этой войны", — сказала бабушка.
И он понял — даже тогда, в столь юные годы: эта девочка — не враг. Она — свет.
Осень пришла незаметно .Забрав тот мягкий свет и теплые встречи .Бабушка стала чаще быть на плато ,скорбя о сыновьях ,мать на чайной фабрике ,пытаясь взять в руки управление компанией .И так ,он с братом остался на руках Эсме и Хиджран .
Он видел её везде .Возле лицея в Трабзоне ,в котором они учились вместе ,на фестивалях ,где две семьи ,не смотря на вражду ,играли роль прилежных граждан .На молитвах в мечети .Когда ходил на кладбище к отцу ,и редко ,но видел её возле могил родителей .Не подходил ,лишь по тому ,что она отводила взгляд ,как только видела его .
Воспоминания проносились как калейдоскоп и остановились на том возрасте ,где Исо сорвался. Понимая что семье плевать на него ,на хорошие оценки и отличное поведение .На достижения в спорте ,он решил привлечь свою семью по другому .Он изменился. Стал буйным. Драки, гонки, выпивка с незнакомыми людьми по ночах .Частые заезды на гору Кочари ,где он часами сидел и смотрел на величественные вершины . Семья не замечала и это — все в секретах, в войне. Но в моменты сильного отчаяния ,после очередного отторжения матери ,покачивания головой от Эсме и Оруча ,поджатых губ бабушки ,он вспоминал её. Фадиме .Часто. Ночью, когда не спал, думал: "Что она делает? Смеётся ли? Помнит ли бусину?" И однажды понял — в шестнадцать, после очередной драки, сидя на том самом холме ,в полуразваленной беседке : "Она мое успокоение. Фадиме Кочари нравится мне.Нет ,не так — я люблю ее.Но она Кочари. Враг." Это жгло — как огонь в груди. Он прятал. Но амулет — всегда на шее. Напоминание.
Покрутил в пальцах. Потом кольцо на безымянном — тонкое, простое, но тяжёлое. Оба предмета успокаивали. Немного.
Он лёг на кровать не раздеваясь. Не спал. Только смотрел в потолок и слушал — вдруг за стеной раздастся звук шагов. Вдруг она постучит.
Она не постучала.
Утро пришло серое, хмурое, ветреное. Небо затянуло тяжёлыми тучами, ветер с плато гнул деревья, приносил запах дождя и соли. Холод пробирал до костей — как будто ночь оставила свой след в воздухе.
Исо проснулся первым. Встал, чувствуя, как ноют мышцы от напряжённой ночи. Решил растопить камин — хотя бы в доме будет тепло. Надел куртку, вышел в коридор.
И замер.
Фадиме сидела на лавке у входа — укутанная в старый плед, который пах пылью и хвоей. На коленях — чашка с чаем, но пар давно не поднимался. Щёки алые от мороза, губы побледнели, глаза красные — не от слёз, а от бессонницы и ветра. Она смотрела на горы — бесконечные, тёмные, равнодушные. Волосы растрепал ветер, несколько прядей прилипли к щеке.
Исо остановился в дверях. Сердце сжалось.
«Она не спала. Как и я.»
Он сделал шаг. Потом ещё один. Остановился рядом — не садясь, просто стоя.
– В доме нет никаких трав, — вдруг сказала она тихо, не глядя на него. — Какой позор. В доме Ширин Фуртуна нет горного чая.
Исо опустился на лавку рядом — медленно, осторожно, как будто боялся спугнуть.
– Бабушка давно здесь не жила, — ответил он так же тихо. — ДА И В последнее время предпочитает ромашку или мелиссу. Не помню, когда она в последний раз готовила горный чай.
Фадиме чуть повернула голову. Посмотрела на него — большими, красными от недосыпа глазами.
– Я думала собрать травы, но... — она кивнула на раскинувшиеся вокруг горы, — забыла, что сейчас зима.
– И очень холодно, — сказал Исо, садясь ближе. — Ты замерзла. Иди в дом, я растоплю камин.
Она не двинулась. Только смотрела на него — долго, внимательно.
– Я всю ночь не спала, — произнесла наконец твёрдо. — Прокручивала в голове твои слова. И... наверное, тот холод со стороны Адиля я поняла. Как и безразличие остальных. Но у меня другой вопрос.
Исо напрягся.
– Какой?
– Как ты так быстро это понял? — спросила она и затаила дыхание.
Он смотрел на неё — на алые щёки, на дрожащие губы, на глаза, в которых было всё: боль, гнев, надежда, страх.
– Я следил за тобой, полумафия, — ответил он тихо.
На её губах появилась маленькая, почти незаметная улыбка.
– Зачем ты следил за мной, Фуртунчик?
– Может, ты мне нравишься, колючка, — ответил он с той же улыбкой, но глаза были серьёзными. — А может, чтобы знать, что ты замышляешь. Думай сама. Но в доме,здесь ужасно ветрено.
Фадиме рассмеялась — коротко, хрипло, но искренне. Отвернулась, вдохнула морозный воздух полной грудью.
– А ты куда собрался? — спросила, поднимаясь с лавки и выливая холодный чай на землю.
– Нарубить дров, чтобы моя жена не замерзала в этом доме, — ответил Исо, вставая следом. Прошёл в сад, взял топор. — Иди внутрь, Фадиме. У нас много дел. Не до болезней.
– Не хочешь со мной возиться, а? — поддела она с усмешкой. — Боишься, что не справишься?
Он остановился. Повернулся. Посмотрел на неё — долго, с искрой в глазах.
– Давай мы закончим все эти дела с Шерифом, — сказал он низко, — и потом посмотрим, кто с кем не хочет возиться и кто с кем не справится.
Фадиме улыбнулась — шире, теплее. Опустить глаза.
– Иди в дом, — повторил он мягче. — А то я закину тебя на плечо и запру. Ты знаешь,я не шучу.
Она рассмеялась тихо — но ,все же, пошла внутрь.
В доме она решила приготовить завтрак. Руки двигались привычно: достала сковороду, нарезала лук, разбила яйца, добавила специи. Запах жареного лука и масла разнёсся по дому — простой, домашний, успокаивающий.
Исо вернулся с охапкой дров. Зашёл в гостиную, начал растапливать камин. Дрова затрещали, огонь разгорелся быстро. Он обернулся — увидел, как Фадиме носит тарелки на стол. Как ставит хлеб, сыр, оливки. Как наливает чай — уже горячий, ароматный.
Они выглядели как настоящая пара.
Как будто не было ссоры.
Как будто не было войны.
Завтракали молча. Но молчание было другим — не тяжёлым, а... уютным. Исо смотрел, как она ест — медленно, маленькими кусочками, как будто пробует жизнь на вкус. Фадиме ловила его взгляды — и не отводила глаз.
– Готов есть с твоих рук яд, — вдруг сказал он, откусывая кусок хлеба. — Но это, наверное, самый вкусный завтрак за последнее время.
Она улыбнулась — уголком губ.
– Не преувеличивай, Фуртунчик.
– Не преувеличиваю, полумафия.
После завтрака Фадиме размешивала чай в чашке — ложечка тихо звякала о стекло. Она посмотрела на Исо — долго, решительно.
– Я хочу поговорить с братом.
Исо замер. Ложка в его чашке остановилась.
– Фадиме...
– Я должна, — сказала она твёрдо. — Я не могу дальше молчать. Мне нужно сказать ему всё.
Исо смотрел на неё — долго, тяжело. Потом кивнул.
– Хорошо. Но я еду с тобой.
Она не спорила.
Дорога к дому Кочари была долгой. Ветер с плато бил в стекло, небо хмурилось, но внутри машины было тепло — от печки и от того, что они молчали вместе. Фадиме смотрела в окно, но рука лежала на подлокотнике — близко к руке Исо. Он заметил. Не взял — но и не убрал свою.
Когда подъехали к дому Кочари, Исо остановил машину. Посмотрел на Фадиме. Рука сама потянулась к её — но замерла на полпути.
Фадиме заметила. Повернулась. Схватила его ладонь — быстро, крепко.
– Я в порядке, правда, — сказала она, сжимая его пальцы. — Спасибо, что открыл мне глаза, Исо.
Она отпустила руку — быстро, как будто обожглась. Выскочила из машины. Вдохнула морозный воздух. Услышала — из мастерской брата доносился звук молота о металл.
«Он снова делает ножи», — подумала она. Сердце сжалось.
Она пошла к мастерской. Поднялась по лестнице. Остановилась перед дверью. Сделала глубокий вдох.
Дверь распахнулась от сильного толчка — холодный воздух ворвался внутрь, к раскалённому металлу.
– Кто там? — прогремел голос Адиля. — Если это ты, Эсме, то нам не о чем говорить, пока ты находишься в том доме, рядом с Шерифом. Не приходи сюда.
– И снова эта Эсме, — сказала Фадиме тяжёлым голосом, входя и закрывая дверь за собой.
Адиль обернулся. Увидел сестру. Опустил молот.
– Ох, Фадиме... это ты, — сказал он, ставя металл в чан с водой. Шипение, пар. — Что-то случилось? Этот Фуртуна обидел тебя и ты хочешь развестись?
Фадиме уткнула взгляд в пол — на миг, чтобы собраться. Потом подняла глаза — прямо, без слёз.
– Исо не Шериф, — сказала она холодно. — И насильно со мной брак не заключал, брат. Когда ты перестанешь во всём видеть плохое и предательство? Не все такие, как Шериф и Эсме.
Адиль нахмурился. Подошёл ближе. Его фигура заполнила пространство — высокий, сильный, но в глазах мелькнула растерянность.
– Фадиме, что происходит? — спросил он, голос смягчился, но в нём была та же властность, что и всегда.
Она посмотрела на него — прямо, без слёз, но с болью, которая копилась годами.
– Ты не понимаешь? Действительно не осознаёшь?
Адиль замер. Что-то в её голосе заставило его остановиться. Он увидел — сестра, которая всегда была рядом, всегда молчала, всегда поддерживала — теперь смотрит на него как на чужого.
– Тогда я скажу тебе, брат. Всю свою жизнь я считала тебя своим героем. Своим отцом. Братом. Защитником. Но то, как ты отвернулся от меня в последние месяцы... как ты наплевал на меня, заменив на Элени... это причинило мне боль. Ты проникся проблемами незнакомки. ,—говорила Фадиме ,и хоть голос был тверд ,руки немного дрожали от нервов ,— Проблемами женщины, которая предала тебя и двадцать лет скрывала, что была беременна и что ваш ребёнок умер. Двадцать лет она скрывала могилу твоей дочери. Но первое, о чём ты подумал, когда вышел из участка — «Как там Элени и Эсме?» Я приехала к тебе на следующий день после свадьбы — но тебе было наплевать. Чёрт возьми, я вышла замуж! А ты сразу же захотел меня развести. Не спросил: «Почему я вышла замуж тайно? Когда я успела влюбиться? Как часто я виделась с Исо? Когда это произошло?» Ты только спросил: «Не вышла ли ты замуж, потому что хочешь спасти меня?» ,—немного переведя дыхание и ткнув пальцем в сторону брата ,девушка продолжила ,— Тебе плевать на мои чувства. И я не знаю, как давно это началось. Но теперь я вижу это чётко. Вот что происходит.
Адиль медленно сел на стул. Лицо побледнело. Он смотрел на сестру — на эту девушку, которая выросла на его глазах, но вдруг стала взрослой, с болью в голосе, которую он не замечал.
– Фадиме... сестрёнка... — прохрипел он. — То, что ты говоришь... ранит меня.
– Но это правда, — ответила она, отворачиваясь. Голос дрогнул — слёзы подступили, но она моргнула, не давая им упасть. — Ты сжёг одиннадцать складов ради Элени — хотя она незнакомка. За то что ей причинили боль ,ты готов разрушить все вокруг .А ради меня? На то ты готов ?Сжечь один ,маленький склад ,кинуть Исо под стадо ,но это лишь для того ,что бы показать всем что ты не раскис. Хотя я была с тобой и поддерживала тебя всю жизнь. Разве это справедливо?
Адиль молчал. Его руки лежали на столе — большие, мозолистые, привыкшие к молоту и ножу. Он смотрел на них, как будто искал ответ в линиях ладоней.
– Я... не думал, что ты так чувствуешь, — сказал он наконец, голос низкий, полный вины. — Я всегда видел в тебе маленькую Фади. Ту, которую нужно защищать. Но... с этой войной, с Шерифом, с Эсме... я забыл, что ты выросла. Забыл, что тебе тоже больно. Прости меня, сестрёнка. Я не хотел ранить тебя.
Фадиме повернулась. Слёзы блеснули в глазах, но она не дала им упасть.
– Ты не хотел, но ранил. Каждый раз, когда выбирал их — Эсме, Элени — вместо меня. Каждый раз, когда не замечал, что я здесь, рядом, и мне тоже нужно, чтобы меня видели.
Адиль встал. Подошёл. Обнял — крепко, как в детстве, когда она была маленькой и пряталась от грозы.
– Мне жаль, моя маленькая бунтарка, — сказал он тихо. — С этой войной, со всеми проблемами... я совершенно не обращал на тебя внимания. Не заметил, как ты выросла. Теперь ты уже замужняя женщина, а я даже твои отношения не увидел. Прости меня.
Фадиме уткнулась ему в плечо. Слёзы — горячие, молчаливые — потекли по щекам. Она позволила себе плакать — тихо, в его объятиях. А потом отстранилась, вытерла лицо рукавом.
– Расскажешь о том, что же такого сделал Исо Фуртуна, что ты решила — он тот самый? Из всех мужчин.
Она рассмеялась — сквозь слёзы, коротко, но искренне.
– Фадиме... — Адиль улыбнулся, притягивая её к себе на диван. — Садись. Расскажи всё. Я слушаю.
Они сели — плечо к плечу, как в детстве. Фадиме вдохнула глубже, собираясь с силами. Голос был тихим, но твёрдым.
– Всё началось с извинений, брат. В медпункте. После того, как меня похитили... после всего этого хаоса. Исо пришёл в себя .Элени и Оруч ушли поговорить и ...я осталась рядом .Он лежал там, с синяками, с этой трубкой , и сказал: «Прости меня, Фадиме. Я не хотел этого. Я не не смог, пойти против матери.» Он смотрел на меня так... как будто ему было больно дышать. И я поверила. Впервые за долгое время кто-то посмотрел на меня и увидел не Кочари, не сестру Адиля, а просто... меня.
Адиль молчал. Слушал.
– Потом мы начали сталкиваться чаще. Случайно, как будто судьба. На мосту, у моря, на фабрике. Он писал мне смс — сначала короткие, осторожные. «Ты в порядке,полумафия?»— после поездки ,где мы нашли Баллы. «Не замерзла?Как там твои подруги?» ,когда всю ночь спасали коз от яда Шерифа . Я не отвечала сразу. Боялась. Но потом... ответила. И мы начали говорить. По-настоящему.
Она улыбнулась — такого не было и все это выдумка ,но что то теплое разливалось внутри.
– После того, как Ширин предложила нам свадьбу — и все мы смеялись им в лицо, — Исо написал мне ночью. Предложил встретится .На том самом месте, где меня держали в плену. Сказал: «Давай встретимся. Не как враги. Как люди, которые устали от войны.» И мы встретились. Говорили часами. О семье. О боли. О том, как мы оба устали быть пешками в чужой игре. О том, как хотим мира.
Адиль кивнул — медленно.
– Тайные встречи на фабрике стали нашим убежищем. Там, где пахло металлом и маслом. Мы сидели на ящиках, пили чай из термоса, который он приносил. Говорили обо всём. О том, как он ненавидел себя за то, что выполнил приказ матери. О том, как я ненавидела себя за то, что молчала. О том, как мы оба хотели просто... жить.
Она замолчала. Глаза блестели.
– А потом... я похитила его. Сама. Чтобы доказать, что могу. Чтобы увидеть, как он отреагирует. И он... не злился. Он рассмеялся. Сказал: «Ты сумасшедшая, полумафия. Но я люблю это в тебе.» И встал на одно колено — прямо там, в той комнате, где я была пленницей. Сказал: «Выходи за меня. Не потому что надо. А потому что хочу.» Представляешь, брат... он не хотел уходить из плена. И поэтому решил стать на одно колено и сделать предложение.
Адиль расхохотался — громко, от души.
– Так значит, он покорил тебя своей оригинальностью, — сказал он, притягивая её ближе. — Я всегда знал, что обычные парни тебе не приглянутся. Но то, что ты станешь женой Исо Фуртуна... выбило меня из колеи.
– Я люблю его, — ответила Фадиме. Ложь соскальзывала с губ легко. Вся история звучала слишком ...красиво .И Фадиме сама себе поверила ,хотя ненавидела секреты и вранье .— И он меня тоже. Даже сильнее. Мне хорошо с ним, брат.
А вот это уже совсем не ложь.
Адиль оставил лёгкий поцелуй на её лбу.
– Я рад за тебя, сестрёнка. И... прости, что не видел этого раньше.
Они сидели так — обнявшись — ещё долго. Тишина была тёплой. За окном ветер стихал. В мастерской потрескивал огонь в горне. Всё было почти мирно.
И тут в дверь постучали.
Исо устал ждать. Замёрз. Решил, что дал достаточно времени.
Он открыл дверь — и вошёл.
Адиль обернулся. Увидел его. Улыбнулся — мягко, без прежней злобы.
Исо замер на пороге. Взгляд метнулся к Фадиме. Увидел — красные глаза, мокрые щёки, но улыбку. Настоящую.
Он шагнул вперёд — медленно. Фадиме повернулась. Их взгляды встретились.
В её глазах — благодарность. Тепло. Что-то, чего раньше не было.
Исо подошёл ближе. Остановился в шаге от неё.
Адиль наблюдал — молча, с мягкой улыбкой.
Он видел, как Исо нерешительно поднял руку. Как коснулся её щеки — осторожно, будто боялся, что она исчезнет.
Как Фадиме не отстранилась.
– Всё хорошо? — спросил Исо тихо.
Она кивнула. Губы дрогнули в улыбке.
– Всё хорошо, Фуртунчик.
Адиль смотрел на них — и впервые за долгое время улыбался по-настоящему.
«Она не солгала, — подумал он. — Она любит его.»
Позже они решили поужинать вместе.
Кухня дома Кочари наполнилась запахами — жареное мясо, лук, специи, рис. Кавурма — кусочки баранины, обжаренные с луком, чесноком, томатами и перцем, тушёные до мягкости, когда мясо буквально тает во рту, а соус густой, ароматный, с лёгкой кислинкой. Рядом — рис, рассыпчатый, золотистый от шафрана и масла. Свежие лепёшки, хрустящие по краям. Оливки. Сыр.
За столом сидели только близкие: Гезеп с Ильве, Адиль, Фадиме и Исо.
Старшие вспоминали школьные времена — первые драки, первые сигареты, первые влюблённости. Смеялись громко, перебивали друг друга.
Фадиме и Исо сидели рядом — тихо, но часто переглядывались. Встречались взглядами — в которых было тепло, искры смеха, что-то нежное и новое.
Адиль заметил. Улыбнулся уголком рта.
После ужина Фадиме заварила липовый чай — ароматный, светлый, успокаивающий.
Ильве устала — соскучилась по сыну, ушла звонить ему в Стамбул.
Гезеп решил, что хватит засиживаться — ушёл, насвистывая народную песню.
Адиль уехал за Элени — девочка была в медпункте с Хиджран.
И они остались вдвоём.
Фадиме поставила чашку перед Исо. Аккуратно села рядом на диван.
Тишина не была натянутой. Она была... неизвестной.
Они договорились на людях вести себя как влюблённые — безумно влюблённые. Тайная свадьба, страсть, которую семьи не смогли разлучить.
Но наедине — в доме её брата — слов не находилось.
А нужны ли они?
Тишина, липовый чай и тепло камина обволакивали Фадиме. Она не спала почти двое суток. Глаза закрывались сами.
Она не заметила, как начала клониться в сторону.
– Фадиме, — голос Исо — тихий, мягкий. — Девочка, иди в постель.
Она улыбнулась — сквозь сон.
Через секунду до неё дошёл смысл слов.
Резко подорвалась. Пошатнулась.
—Постель ...черт...,— запустив руки в волосы ,Фадиме начала ходить из стороны в сторону ,повторяя одно и то же .
—Полумафия ,хватит ходить туда сюда ,меня сейчас укачает ,—со смешком сказал Исо ,подымаясь со своего места ,—Ты что там шепчешь?
—Мы где сейчас находимся ?,—тихо воскликнула Фадиме ,—Где Исо?
—Ты что шутишь?,—недоумевая спросил парень .Увидев по лицу жены ,что та на полном серьезе спрашивает ,помотав головой ,ответил,—В доме твоего брата.В Кочари.А что?
—Ты издеваешься ,Фуртунчик?,—взмахнув руками ,прикрикнула Фадиме ,—Мы в доме моего брата ,как спать будем?Мы не можем пойти в разные комнаты.Понимаешь о чем я ?
И тут к Исо пришло осознание .Они не могут тут оставаться .Как бы он не хотел и не желал что бы Фадиме засыпала с ним ,в его объятиях ,принуждать к такому он девушку не будет ,а спать на полу он не согласен .
—Ладно ,успокойся ,мы сейчас просто поедем на плато ,—спокойно ответил Исо ,и пошел в сторону шкафа ,снимая тапочки ,—Давай ,Фадиме ,не будем злоупотреблять гостеприимством твоего брата .Поехали домой.
Последние слова ,он сказал довольно громко .Так что бы Ильве услышала .
Фадиме ,отошла от ступора и быстроты действий мужа,также начала обуваться ,и уже надевая куртку ,они услышали как открывается дверь с комнаты Ильве ,и одновременно с этим ,входная дверь ,откуда быстро забежали промокшие Адиль,Элени и ,легка на помине — Эсме.
—И куда это вы собрались ,а?,—послышался голос Ильве ,который смешался с голосом Адиля.
—Небо прорвало ,льет как из ведра ,дороги размыло ,—продолжил говорить Адиль,снимая обувь ,—Так что ,вы никуда не едете .
—Брат ,я думаю ...,—начал было говорить Исо .
—Нечего тут думать ,—перебил Адиль ,—Вы остаетесь в Кочари .Я и Ильве уже приготовили вам комнату .Мы же хотели что бы зять жил здесь .Так что ,располагайтесь.
Исо и Фадиме переглянулись и медленно сглотнули .
Похоже ,кому то прийдется сегодня спать на полу .