Глава 4
Когда Исо и Фадиме вошли в гостиную, их встретил знакомый запах: старое дерево, лаванда из саше Ширин, лёгкая соль, проникающая сквозь приоткрытые окна. Гостиная была освещёна — торшер у лестницы отбрасывал длинные тени на ковры, а свет из окон манил, как маяк в шторм. Камин уже потрескивал, наполняя пространство теплом, но для Фадиме это тепло казалось обманчивым — как огонь, который греет, но может обжечь.
Ширин сидела в углу дивана у окна, закутанная в шерстяной платок с выцветшим узором, на коленях лежало вязание — она давно не заканчивала его, но держала в руках, словно это был последний якорь спокойствия. Когда они вошли, она подняла взгляд — усталый, но пронзительный, полный той мудрости, что приходит с годами и потерями.
– Наконец-то, – произнесла тихо, но с твёрдостью, от которой даже взрослые дети становились тише. – Я уж думала, вы решили обойтись без меня.
Исо шагнул вперёд первым. Наклонился, поцеловал её в висок — задержался на секунду дольше, чем обычно, как будто черпал силы из этого прикосновения. Фадиме осталась на пороге, пальцы нервно теребили край рукава. Её плечи были напряжены, взгляд метался по комнате — от фотографий на стенах до тени в углу, как будто искала выход из ловушки воспоминаний.
«Здесь всё так пахнет её духами, — подумала она, и внутри кольнуло остро, как нож. — Теми, что напоминали о детстве, о компрессах и песнях. Но теперь этот запах смешивается с другим — с запахом тяжелых парфюмов Зарифе.»
Сердце сжалось — воспоминание о пещере нахлынуло: холодный камень, веревки , сковывающие её, и ножницы Зарифе, отрезающее косичку. А потом — зеркало в доме Кочари, где она просит брата отрезать волосы до каре, чтобы каждый день видеть напоминание: Зарифе Фуртуна лишила меня мамы.
"Твои волосы такие же, как у неё, Фади", — шептал Адиль, заплетая косы. А теперь они короткие. Навсегда.
Ширин посмотрела на неё — долго, без осуждения, но с той теплотой, которая всегда заставляла Фадиме вспоминать: не все Фуртуна — монстры.
– Иди сюда, девочка моя.
Фадиме сделала шаг. Потом ещё один — медленно, как будто шла по тонкому льду. Ширин протянула руку. Фадиме вложила в неё свою ладонь — холодную, дрожащую от сдерживаемого напряжения. Бабушка сжала пальцы — крепко, ласково, но безжалостно честно, как будто говорила: "Я вижу тебя. Всю".
– Садись, – сказала она, указывая на пуфик рядом. – И не смотри на меня, как на больную .Я в порядке.
Фадиме опустилась на пуфик. Плечи чуть расслабились — совсем немного. Запах лаванды от платка Ширин смешался с дымом камина — знакомый, почти родной.
«Ширин всегда была другой, — подумала она, и тепло разлилось внутри, смешиваясь с болью. — Она не Зарифе. Она никогда не смотрела на меня, как на трофей или угрозу. Она просто... видела.» Но даже это тепло не могло стереть горечь — дом Фуртуна был полон теней, и Зарифе была одной из самых тёмных.После Шерифа конечно же.
Зарифе появилась в дверях — высокая, прямая, с усталыми глазами и той холодной улыбкой, от которой у Фадиме каждый раз сводило челюсть. Она посмотрела на Фадиме — долго, оценивающе, как будто видела не невестку, а трофей, который удалось заполучить.
– Фадиме, – произнесла она тихо, но в голосе сквозила привычная сталь, та же, что и в пещере. – Поможешь мне на кухне? Ты ведь теперь моя невестка ,покажу тебе наши владения изнутри. И чай заварим — моя дорогая мамочка предпочитает горячий.
Фадиме встала медленно. Внутри всё сжалось — как будто кто-то повернул нож в старой ране.
«Опять эта женщина, — подумала она, ярость вспыхнула, как огонь в сухой траве. — Та, что приказала похитить меня, чтобы шантажировать Адиля. Та, что стояла в пещере и смотрела, как я лишаюсь воспоминаний. Та, что отрезала мою косичку — единственное, что осталось от маминых слов. Зарифе Фуртуна лишила меня мамы. И твои извинения перед сватовством... я их не приняла. И никогда не приму.» Она кивнула — коротко, не глядя в глаза, губы сжаты в тонкую линию.
Исо дёрнулся было пойти следом — инстинктивно, как всегда, когда она уходила из поля зрения, — но Зарифе покачала головой — почти незаметно, но твёрдо. Он остался, напряжение в плечах усилилось.
Дверь на кухню закрылась с тихим щелчком.
Ширин посмотрела на внука — долго, оценивающе. Комната казалась теплее от камина, но воздух между ними был тяжёлым, как перед грозой.
– Исмаил, – начала она без предисловий. – Хватит мучить и себя, и её.
Исо напрягся. Плечи поднялись, как будто он готовился к удару. Внутри всё сжалось — бабушка всегда видела насквозь, и сейчас он чувствовал себя голым под её взглядом.
– Бабушка...
– Молчи, – мягко оборвала его Ширин. – Я не вчера родилась. Я видела, как ты смотрел на неё ещё тогда, когда она была девчонкой с косичками и бусинами. Ты просил дрон, чтобы «проверить периметр», а сам часами сидел в комнате и смотрел на холм, где она пасла коз. Думал, я не замечу?
Исо опустил взгляд на ковёр — старый, потёртый, с выцветшими узорами. Щёки горели от стыда и воспоминаний. "Как она узнала? — подумал он, сердце стучало. — Я думал, что прячусь. А она всегда знала. Всегда."
– Я... – начал он, но Ширин подняла руку.
– Не оправдывайся. Ты любил её тогда. Любишь и сейчас. И это видно каждому, кто не слепой. Ты думаешь я просто так хотела её для тебя ?Когда мы ходили к Кочари и первый раз просили её ?– Она стукнула своей тростью — дерево заскрипело, как вздох. – Ты боишься её реакции. А она боится поверить.Что кто то кроме ее брата может любить ее .Заботится о ней. Но послушай старую женщину: если ты будешь ждать, пока она сама всё поймёт, а потом ещё и доказательств ждать , что не предашь , — вы оба можете так и не дождаться. Жизнь коротка, а война между вашими семьями — длинная. Не тратьте время на игры в «кто первый признается».
Исо сглотнул. Голос вышел хриплым, как после долгого молчания.
– Я не собираюсь держать секреты от жены ,бабушка .Но не второй день брака ,Аллах Аллах .Она и так в шоке ,столько всего свалилось на неё.Брат на крючке моего дяди,угроза жизни ,свадьба ,и я еще со своими чувствами .Пусть хоть немного привыкнет ко мне .Я насильно с ней быть не буду ,—помотав головой ,говорит Исо и прямо смотри в глаза бабушки ,—Я не мой дядя .
Ширин посмотрела на него долго, потом кивнула — медленно, одобрительно.
– Хорошо. Только не тяни. И не бойся её гнева. Она сильнее, чем кажется,но она нуждается в заботе ,— знающе улыбнулась старшая Фуртуны и провела по волосам внука,— А ты... ты сильнее, чем думаешь. Просто перестань прятаться за этой вашей «договорённостью». Она уже трещит по швам.
Исо молчал. Огонь в камине потрескивал, отбрасывая тени на его лицо. Внутри бушевала буря — страх, любовь, неуверенность. "А если она отвергнет? — подумал он. — Если скажет, что это всё фикция, и уйдёт?"
– Иди к ней, – тихо сказала Ширин. – Она ждёт. Даже если сама этого не осознает .
А на кухне,в то время, пахло корицей, гвоздикой и свежим хлебом — уютно, но для Фадиме это был обман. Зарифе стояла у окна ,положив ладони на спинку стула .Женщина была задумчива ,и как только Фадиме вошла , повернулась к девушке — прямо, с той же фальшивой заботой в глазах, которая всегда вызывала тошноту.Махнула рукой ,как будто указывая : «Давай ,покажи что умеешь»
Фадиме закатила глаза ,но молча взяла чайник, налила воду, зажгла плиту — движения были механическими, но внутри кипел гнев. Зарифе наблюдала за ней — молча, скрестив руки на груди, как будто оценивала товар на рынке. Фадиме чувствовала этот взгляд на спине — жгучий, как клеймо. "Она смотрит, как будто ничего не было, — думала она, руки дрожали, когда она доставала стаканы. — Как будто не она стояла в пещере и отрезала мою косичку. Как будто не она лишила меня воспоминаний о маме."
Зарифе наконец заговорила — тихо, с той же улыбкой.
– Исо никогда не хотел жениться, – сказала она без предисловий. – Ни на ком. Говорил: «Если придётся — проживу один». А потом вдруг согласился на этот брак. И я вижу как мой сын смотрит на тебя ,как будто ты весь его мир ,все что ему нужно в этой жизни. Как будто — если он моргнёт, ты исчезнешь,словно никогда не существовала.
Фадиме замерла, чашка замерла в воздухе. Гнев вспыхнул — горячий, неконтролируемый. "Как она смеет говорить о взглядах Исо? — подумала она. — Как будто мы друзья. Как будто я забыла пещеру, ножницы, её холодный голос: 'Это для доказательства'." Она поставила чашку на стол — резко, с лёгким стуком.
– Это сложно, – ответила она тихо, но в голосе была сталь. – Всё слишком быстро.Вам не понять.
Зарифе улыбнулась — грустно, но тепло, как будто не замечала ненависти в глазах Фадиме, как будто их прошлое — всего лишь недоразумение.
– Нет, девочка. Я все понимаю .Я же не всегда была такой — черствой и злой.Я тоже была влюблена ,и ...и эта любовь принесла мне и жизнь ,и смерть.Моя жизнь перевернулась с рождением моих сыновей ,и потом рухнула вместе с последней горсткой Земли ,которую я бросила на могиле мужа,—опустив глаза в пол ,говорила Зарифе ,и через несколько секунд ,как будто очнулась ,поняв перед с кем она говорит,— Исо слишком похож на своего отца.На моего Мехмета.И также как отец — он боится. Боится, что ты уйдёшь, когда узнаешь всё. Тайны Фуртуны не для всех ,Фадиме...И я тоже боюсь. Но... он мой сын. И я хочу, чтобы он был счастлив. Хотя бы раз в жизни.Потому что я не дала ему того тепла ,которое он заслужил .
Фадиме опустила заварник на стол. Руки дрожали — не от страха, от ярости.
«Твой сын? — подумала она, гнев пульсировал в висках. — Тот, кого ты послала держать меня в пещере? Тот, кто выполнял твои приказы? Ты думаешь, что мы влюблены. Думаешь, что тайная свадьба — от любви. Пусть думает. Я не буду её просвещать. Но и прощать не буду.»
Фадиме молча кивнула — коротко, без тепла. Она отвернулась к окну, не в силах больше смотреть на женщину, которая отрезала ей волосы, чтобы доказать свою власть. Внутри бушевала буря — гнев, воспоминания, боль от потери. "Ширин — добрая, но её невестка... яд. Как она смеет говорить о счастье Исо? После всего?"
Они вернулись в гостиную молча. Исо ждал у двери — напряжённый, как натянутая струна. Когда Фадиме прошла мимо, он поймал её взгляд. В нём было всё: страх, надежда, нежность, которую он больше не умел скрывать.
– Поехали домой? – спросил он тихо.
– После того ,как выпьем чай с семьей, – кивнула она. Слово прозвучало странно — но правильно.
Уход из особняка был тихим, но напряжённым. Исо обнял Ширин на прощание — крепко, как будто набирался сил. Зарифе стояла в дверях, её взгляд скользнул по Фадиме — холодный, как всегда. Фадиме не ответила — просто прошла мимо, не взглянув. Внутри она кипела: "Ты думаешь, что твои слова что-то изменили? Нет."
Посиделка вышла напряженной,тихой и как будто — не к месту .Ширин хоть и пыталась как то разговорить собравшихся ,все были молчаливы.Поэтому ,когда на дне стаканов уже остались только капли ,старшая Фуртуна отпустила Исо и Фадиме на плато.
Они вышли на улицу — вечер была прохладный, ветер с моря нёс соль и влажность, луна освещала тропинку серебром. Исо открыл дверь машины для Фадиме — привычно, но его движения были медленнее, как будто он оттягивал момент. Она села, не сказав ни слова. Дверь хлопнула, двигатель зарычал. Машина тронулась — медленно, по извилистой дороге вниз с холма, где деревья отбрасывали тени, как пальцы, цепляющиеся за них.
В салоне была тишина — густая, как туман. Исо вел машину, но его руки на руле дрожали слегка — незаметно, но Фадиме увидела. Он то и дело бросал взгляды на неё — короткие, нервные. "Что с ним? — подумала она. — Он нервничает. Как будто боится чего-то. Меня? Или того, что происходит ?" Фадиме сидела, глядя в окно, где мелькали тени деревьев. Внутри всё ещё болело от слов Зарифе — "Он боится, что ты уйдёшь". "А если это правда? — думала она. — Но почему? Мы же фиктивные. Или... нет?"
Исо сглотнул — громко в тишине. "Сказать сейчас? Или подождать плато? — думал он, сердце стучало, как барабан. — Она смотрит в окно, молчит. Боюсь, что она оттолкнёт. Но бабушка права — не тяни. Будь честным с женой. Своей женой."
Дорога виляла, машина подпрыгивала на выбоинах, фары выхватывали кусочки ночи. Фадиме чувствовала его напряжение — оно висело в воздухе, как электричество перед грозой.
Плато Фуртуна встретило их ночной прохладой и запахом хвои. Луна висела низко, серебря путь к старому дому на краю обрыва. Внутри было тепло — камин уже горел, видимо смотритель позаботился заранее. Они сняли верхнюю одежду. Фадиме прошла к дивану, села, сложив руки на груди. Исо остался стоять — не решался сесть рядом. Он ходил по комнате — медленно, от окна к камину, руки в карманах, взгляд на пол. "Как начать? — думал он, сердце колотилось. — Она ждёт. Знает, что тайна висит между нами. А если она разозлится? Если уйдёт? Нет, будь честным. С женой." Он остановился напротив неё, сжал кулаки — неуверенно, но решительно.
– Фадиме... – начал он. Голос дрогнул. – Я обещал рассказать. И... я хочу быть честным со своей женой. С тобой. Но... это не просто тайна. Это бомба, которая может всё взорвать. Я не знаю, с чего начать.
Она подняла глаза. В них было ожидание — и страх. "Что он скрывает? — подумала она, сердце сжалось. — Почему так нервничает? Это про меня? Про нас?"
– Начни издалека, – прошептала она. – Расскажи, как всё началось.
Исо кивнул — медленно, как будто набирался воздуха. Сел на край дивана — близко, но не касаясь. Его колено чуть не коснулось её — напряжение повисло, как электричество.
– Всё началось двадцать лет назад, – начал он тихо, голос низкий, дрожащий. –Ты ведь знаешь — Эсме и Адиль были тайно женаты. Первый брак между Фуртуна и Кочари.Они любили друг друга — сильно, безумно. Они ведь хотели сбежать в Стамбул — вместе .Но уже в автобусе... полиция остановила их. Адиля арестовали,потому что Хиджран сдала Эсме её родителям. Отец Эсме... из ненависти к Кочари чуть не убил её. Хотел скинуть с обрыва. Но сам соскользнул и погиб.
Фадиме слушала, затаив дыхание. "Я знаю эту историю, — подумала она. — Но... почему он рассказывает заново? Что скрыто?"
–Эсме ведь забеременела от твоего брата. И мой дядя , – продолжал Исо, голос стал ниже. – Он все это время был тайно влюблён в Эсме. Одержим. Когда случилось все это с Адилем ,они с Хиджран разыграли этот спектакль и он предложил Эсме выйти за него, чтобы избежать позора и "заботиться" о ребёнке. Но... моя мать... боялась мести Адиля. Если он узнает о ребёнке — начнёт войну. Она предложила после рождения... продать дитя. И мой дядя согласился.Знали только они.Бабушка узнала только недавно ,с приездом Элени.
Фадиме замерла. Сердце пропустило удар.
– Элени... – прошептала она. – Она их дочь?
Исо кивнул — медленно, глаза потемнели.
– Да. Элени — дочь Адиля и Эсме. Та маленькая девочка ,которую продали через несколько минут после рождения. Оказалась в семье Мирьяно. И спустя 20 лет приехала в Фуртуну искать родную мать,Эсме узнала об этом ,когда вы взорвали наш особняк ,- потирая лицо руками ,говорил Исо ,— . Но скрывает от Адиля. Потому что если он узнает... разрушит весь Трабзон.
Фадиме молчала долго. В комнате было слышно лишь потрескивание поленьев в камине и два дыхания .Исмаил был уставшим ,но продолжал ждать ответа жены ,накидывая в голове ответы на выпады Фадиме ,если она решит начать скандал ,но она молчала ,лишь смотря на пламя .Потом тихо сказала:
– Я понимаю. Почему вы молчали. ,—голос её был спокойным ,что никак не укладывалось в голове парня .Где его жена бунтарка ,и тут она его решила добить,сказав,— Действия Адиля... они непредсказуемы. Даже сейчас.Что будет когда он узнает — одному Аллаху известно.
Исо кивнул — медленно, с болью.
– Но Элени ищет правду, – продолжила Фадиме. – Она не остановится. И если она узнает от Шерифа... он соврёт ей всё. Сделает так, чтобы она отвернулась от Адиля. Мы должны рассказать ей первыми. Честно.Если Эсме знает ,пусть расскажет Элени правду .Неужели ,спустя двадцать лет мучений ,— переведя дыхание ,и повернув голову в сторону Исо ,девушка шепнула ,—Неужели ей не хочется вдохнуть запах своей дочери ?Запах той — кого она оплакивала все это время .
Исо покачал головой.
– Это опасно. Она может не поверить. Или поверить — и побежать к Адилю. А он...
– А если она поймёт? – мягко возразила Фадиме. – Если увидит, что правда — это защита, а не разрушение? Она умная, Исо. И она... она не хочет войны. Она хочет семью. Настоящую.,— слеза скатилась по щеке Фадиме и она не спешила утирать ее .Вымученная улыбка ,маленькая ,виднелась на лице его жены ,заставляя его сердце забиться быстрее,— Я бы все отдала за возможность вернуть свою семью .Давай мы не будет отбирать шанс на это у Элени.
Исо смотрел на неё долго. Потом вздохнул — тяжело, как будто сбрасывал с плеч камень.
– Хорошо. Ты права. Мы расскажем ей. Но... осторожно. И только когда будем уверены, что она не побежит сразу к Адилю.
Фадиме кивнула. Потом, уже тише, почти шёпотом:
– Я была права... в том, что считала Элени племянницей.
Исо замер. Потом улыбнулся — слабо, но искренне.
– Ты немного молода для тёти, женушка, – сказал он, пододвигаясь ближе и садясь рядом.
Она посмотрела на него — долго, внимательно.
– Спасибо, что рассказал мне, – прошептала она. – И я тоже не люблю секреты.Поэтому я должна признаться кое в чем.
Исо напрягся.
– Когда мы договорились встретиться в месте Эсме... а я не приехала... никакой аварии не было. И зарядка у меня не кончилась. Эйюпхан похитил меня. Мы с Гезепом скрыли это, чтобы дядя Амиран не потерял сына.
Исо побледнел.
– Вы что?.. – выдохнул он, не веря. – Фадиме, этот маньяк мог сделать с тобой всё, что угодно.
– Но не сделал, – возразила она, отводя взгляд.
– Но мог! – крикнул Исо, вскакивая с дивана. – А не сделал, потому что не успел!
– Ты тоже похитил меня! – вспыхнула Фадиме, тоже вставая. – Твоя мама отрезала мои волосы, и...
– И я чуть не умер, расплачиваясь за эту ошибку, Фадиме! – в отчаянии крикнул он. – Я сожалею об этом. И буду сожалеть всю жизнь, что пошёл на поводу матери и похитил тебя. Что из-за меня ты лишилась воспоминаний о своей матери.
Фадиме отшатнулась.
– Что?.. – прошептала она. – Откуда ты знаешь о волосах?
Исо подошёл ближе, заглядывая ей в глаза.
– Фадиме... как так вышло, что я всё помню, а ты всё забыла? – шепнул он, качая головой. – Как ты это сделала?
– Я не понимаю, – тихо ответила она, тоже глядя в глаза. – Откуда ты знаешь о волосах?
Он сделал глубокий вдох.
– Вернись в детство, Фадиме. Туда, где было тепло и пахло морем. Где моя бабушка готовила свою фирменную фындыклы сарма — рулетики из тонкого теста с огромным количеством тёртого фундука.
Фадиме замерла. Воспоминание пришло внезапно — как запах, как вкус.
Флэшбэк:
Лето на холме над Чёрным морем было горячим и пахучим. Трава выгорела до золотисто-жёлтого, оливы шелестели серебристыми листьями, а ветер с моря приносил соль и йод, смешиваясь с горьковатым ароматом чабреца и дикого тимьяна. Фадиме было восемь . Она уже не та малышка, что цеплялась за подол маминого платья, но всё ещё слишком маленькая, чтобы не бояться темноты в доме Кочари после смерти отца и ареста Адиля.
Она убегала сюда тайком — каждый раз, когда Гезеп и Ильве были заняты, а Адиль уходил в мастерскую,когда тоска за Эсме была невыносима или на пастбище ,занимаясь делами семьи.Холм был её убежищем. Там стояла старая беседка — деревянная, покосившаяся, обвитая плющом, который летом цвёл мелкими белыми звёздочками. Плющ пах сладковато, почти приторно, а внутри беседки всегда было прохладно, даже когда солнце палило нещадно.
Ширин ждала её там уже третий раз,и была не одна.С ней сидел маленький мальчик ,женщина что то говорила ему ,мягко поглаживая по голове. Старшая Фуртуны никогда не спрашивала, почему Фадиме приходит одна. Просто доставала термос с горным чаем — терпким немного, но с мёдом и лимоном ,как любила Фадиме — и корзинку со сладостями.
Сегодня в корзинке были фындыклы сарма — тонкое тесто, внутри которого пряталось столько тёртого фундука, что, когда откусываешь, крошки сыплются на колени, как золотистый снег. Фадиме сидела на деревянной скамье, ноги не доставали до земли, болтались в воздухе. Она ела медленно, смакуя каждый кусочек — фундук хрустел, тесто таяло, мёд оставлял сладкую липкость на губах.
Ширин смотрела на неё молча. Потом протянула руку и коснулась её волос — длинных, тёмных, почти чёрных, как ночь над морем.
– Какие косы, – сказала она тихо, голос низкий, чуть хриплый от возраста. – Как у твоей мамы. Адиль тебе их заплетает?
Фадиме кивнула. Ей вдруг стало больно в груди — не сильно, но остро.
– Да. Он говорит... что они такие же, как у неё. И что я должна беречь их. Как память.
Ширин не ответила сразу. Она взяла гребень — простой, деревянный, потемневший от времени — и начала расчёсывать волосы Фадиме. Движения были медленными, осторожными, как будто она боялась сделать больно. Фадиме закрыла глаза. Никто не заплетал ей волосы так нежно с тех пор, как мама умерла.
– А бусины зачем вплетаешь? – спросила Ширин, перебирая маленькие деревянные шарики, которые Адиль вплетал в косички.
Фадиме открыла глаза. Её голос был серьёзным, почти взрослым.
– Каждая — член семьи. Вот эта — папа. Эта — мама. Эта — Адиль. А эта... – она замялась, пальцы тронули последнюю бусину — маленькую, гладкую, тёмно-коричневую. – Эта — я.
Ширин замерла. Её рука остановилась на волосах Фадиме. Потом она тихо сказала:
– Значит, ты одна осталась в конце косички.
Фадиме кивнула. Горло сжалось — она не хотела плакать, но глаза всё равно защипало.
– Да. Потому что... папы нет. Мамы нет. Адиль здесь ,но не так как раньше. А я... я одна.
Ширин молчала долго. Потом наклонилась и поцеловала её в макушку — мягко, как мама когда-то.
– Ты не одна, девочка. Пока есть люди, которые помнят тебя — ты не одна.
Исмаил ,который тихо сидел и наблюдал за этим ,почувствовал непонятное внутри чувство ,смотря на эту девочку с большими карими глазами.
На следующую встречу он тоже пришёл.
Исо появился из-за оливкового дерева — худенький, с растрёпанными волосами, в рубашке, которая была ему велика. В руках держал что-то маленькое, зажатое в кулаке. Фадиме подарила ему маленькую ,сдержанную улыбку . Ширин удивилась, но ничего не сказала ,лишь одобрительно кивнула головой внуку .Исмаил был на удивление зажатым ребенком ,таким не похожим на своих братьев — Фатиха и Оруча .
– Я тоже хочу, – сказал Исо тихо, но твёрдо. Протянул ладонь. На ней лежала бусина — гладкий синий камень с тонкой белой прожилкой, как трещина в ночи. – Чтобы была и моя.
Фадиме посмотрела на него — удивлённо, но не испуганно. Взяла бусину. Пальцы коснулись его ладони — тёплой, чуть влажной от волнения. Исо покраснел до ушей.
Ширин наблюдала молча. Потом взяла гребень и начала заплетать волосы Фадиме, вплетая новую бусину в косу — рядом с теми, что были от Адиля.
– Вы оба — сироты этой войны, – сказала она тогда, голос мягкий, но твёрдый, как камень под ногами. – Не позволяйте гневу, злости и мести старших затмить свет в ваших сердцах.
Они сидели втроём до заката. Пили чай из термоса — горьковатый, с мёдом. Ели фындыклы сарма — крошки сыпались на колени, смех звенел тихо, как колокольчики. Исо надел похожий по цвету на бусину ,только тонкий и немного большой ,камешек на шнурок и повесил на шею — неловко, но гордо. Фадиме смотрела на него — на мальчика из вражеской семьи, который пришёл, чтобы быть в её косичке. И впервые за долгое время ей не было страшно.
Солнце садилось за море — красное, огромное. Ветер шевелил плющ. Запах трав и соли стал сильнее. Фадиме вдруг поняла: здесь, в этой беседке, она не одна.
Здесь был чай.
Здесь были фындыклы сарма.
Здесь была Ширин.
И здесь был Исо — с бусиной в кулаке и взглядом, который говорил: «Я тоже хочу быть в твоей семье».
Конец флэшбэка.
Фадиме открыла глаза. Слёзы стояли в уголках — не от боли, а от той чистой, детской тоски по времени, когда всё было проще.
Она покачала головой — медленно, не отрывая взгляда.
– Значит, ты забыла, – прошептал Исо, отходя на шаг ,его голос дрогнул. – Я не видел ту бусину на твоих косичках... но посмотри сюда.
Он расстегнул ворот рубашки. На шее — тот самый синий камень .Выцветший с годами ,но он был там.
– Я свою никогда не снимал после того дня.
Фадиме отшатнулась, шокированная. Воспоминание хлынуло — запах трав, смех Ширин, тепло ладони Исо.
– Исо... – сглотнула она. – Я... потеряла бусину, когда пошла с братом на поле с козами. Волосы зацепились за ветку и... прости меня. Я не стёрла. Я просто... спрятала. Потому что так было легче.Проще принимать всё, что Кочари делали с Фуртуна. И наоборот.
Исо кивнул — будто принял удар. Потом шагнул ближе. Его рука поднялась — нерешительно, дрожа — и коснулась её щеки. Большой палец стёр слезинку.
– Но ты закрылась от самой себя, Фадиме, – тихо сказал он. – Перестала выбирать себя.Где та девочка с большими карими глазами ,которая сбегала на тайные встречи с Фуртуна?
– Неважно, – оборвала она.
– Нет, важно, – возразил он,отходя на шаг назад . – Когда ты увидишь, что все вокруг выбирают себя, свои цели, помощь другим... но не тебя? Твой брат даже не предложил тебе поехать за свадебным платьем. Ни Ильве, ни чёртов Гезеп — никто. Тебя похитил этот маньяк, который кричал направо и налево, что ты его. Который смотрел как ты спишь .И чтобы какой-то мужик не расстроился — ты опять забыла о себе.
– Это не так! – крикнула она.
– Это так! – выкрикнул он в ответ. – Но ты либо слепа, либо просто не хочешь замечать правды и быть удобной, чтобы тебя не вычеркнули окончательно!
Слова ударили, как гром. Фадиме отвернулась — слёзы застилали взор, дрожь прошла по телу. Слова Исо вертелись в голове — жуткие, но правдивые.
– Мне жаль, что всё это происходит с тобой, – тихо сказал Исо, видя в отражении окна её заплаканное лицо. – Но я не буду извиняться за свои слова.Я лишь жду когда та девочка ,та бойкая Кочари вернется .
Он постоял ещё несколько минут — молча, тяжело дыша. Потом развернулся, чтобы уйти к себе.
Его остановил её голос — охрипший, полный боли, но честный.
– На правду не обижаются, Фуртунчик. Спасибо, что был честен.
Исо замер в дверях. Плечи опустились. Он не обернулся — просто кивнул.
– Спокойной ночи, полумафия.
Дверь тихо закрылась за ним.
Фадиме осталась одна. Села на диван — медленно, как будто боялась сломаться. Обхватила себя руками. Слёзы текли тихо.
Но в них было не только одиночество.
Было облегчение.
Потому что кто-то наконец сказал ей правду.