Глава 2. Танцы на битом стекле
«Традиции это просто способ заставить нас делать то, на что у нас не хватает смелости в обычной жизни».
— Из дневника исключенного студента, 1998 г.
Утро Посвящения началось не с будильника, а с тишины. Слишком густой и липкой. На моей кровати лежало платье черное, из тяжелого шелка, с открытыми плечами и подолом, который напоминал хвост ворона. К нему не было записки, но я и так знала, чьих это рук дело.
В Блэквуде «Посвящение» не было официальным праздником. Это был бал-маскарад, который устраивали старшекурсники для того, чтобы показать новичкам их место.
Когда я вошла в бальный зал, музыка ударила мне в грудь. Струнный квартет играл что-то из Вивальди, но в современной, рваной обработке. Все были в масках. Золото, кружево, перья... и холодные, оценивающие взгляды.
— Ты всё-таки пришла, — этот голос я бы узнала из тысячи.
Эдриан стоял у массивной колонны. На нем была простая черная маска, закрывающая только верхнюю часть лица, но его губы изогнутые в вечной полуухмылке выдавали его.
— Я не привыкла пропускать вечеринки в свою честь, — я подошла к нему вплотную. Сегодня я была на каблуках, но он всё равно возвышался надо мной, как скала над пропастью.
— Твоя самоуверенность тебя погубит, Элара. Ты выглядишь... — он сделал паузу, его взгляд медленно скользнул по моей шее к вырезу платья, — уместно. Как вдова на собственных похоронах.
— Скорее, как та, кто эти похороны организует.
В этот момент музыка резко сменилась. Скрипки зазвучали агрессивно, низко. Это был знак к началу «Танца Принятия». В Блэквуде это была старая игра: старшекурсник выбирает новичка, и если тот не выдерживает темпа или совершает ошибку в сложном танце его репутация уничтожена в первый же вечер.
Эдриан протянул мне руку. Его пальцы были длинными, а на мизинце блестел перстень с печаткой Блэквуда.
— Рискнешь, сорняк? — прошептал он.
Я вложила свою руку в его. Его ладонь была горячей, и это тепло обожгло меня через кожу.
— Не наступи мне на ноги, Кроули.
Он резко дернул меня на себя, и мы закружились. Это не был танец. Это была схватка. Он вел жестко, заставляя меня прогибаться, почти терять равновесие, но в последний момент подхватывал, прижимая к себе слишком тесно. Я чувствовала биение его сердца быстрое, рваное.
— Зачем эта записка? — выдохнула я ему в плечо, пока мы кружились под ошарашенными взглядами остальных.
— Какая записка? — его голос звучал искренне... или он был гениальным актером.
— «Беги». Это твой почерк.
Эдриан резко остановился посреди зала. Музыка продолжала греметь, пары проносились мимо нас, но мы замерли в центре этого хаоса. Он снял маску, и я увидела в его глазах нечто большее, чем просто ненависть. Там был подлинный, нескрываемый гнев.
— Я никогда не прошу людей бежать, Элара. Я сам их вышвыриваю. Если кто-то прислал тебе это значит, в этих стенах есть кто-то опаснее меня.
Он хотел сказать что-то еще, но в этот момент свет в зале погас, полностью.
В наступившей тишине я услышала чей-то тяжелый вдох прямо за своей спиной и почувствовала, как холодное лезвие прикоснулось к моей шее.
— Посвящение началось, — прошептал чей-то чужой, искаженный голос.
Холод стали был настолько отчетливым, что я перестала дышать. Один неверный вдох и тонкая красная линия украсит мою шею. В темноте зала, среди сотен замерших людей, я чувствовала себя абсолютно беззащитной... и в то же время странно спокойной.
— Посвящение... это не бал, — прошипел голос над моим ухом. — Посвящение это жертва!
Я почувствовала, как рука Эдриана, которая всё еще сжимала мою талию, напряглась. В следующую секунду произошло то, чего я не ожидала.
Вместо того чтобы закричать или позвать на помощь, Эдриан резко дернул меня на себя, буквально вырывая из рук невидимого нападавшего. Раздался глухой удар, звук падения чего-то тяжелого и звон металла о паркет.
— В Блэквуде не любят тех, кто нападает со спины, — голос Эдриана в темноте звучал как рокот приближающегося шторма.
Он не отпускал меня. Напротив, он прижал меня спиной к своей груди, и я чувствовала, как бешено колотится его сердце. Его ладонь легла мне на горло не чтобы задушить, а чтобы проверить, цела ли я. Его пальцы были ледяными, но там, где они касались кожи, вспыхивало то самое пламя, о котором предупреждала интуиция.
— Ты в порядке? — его шепот обжег мне ухо.
— Я... да, — выдохнула я, пытаясь унять дрожь в коленях. — Кто это был?
— Один из тех, кто слишком буквально понял мои слова о «сорняках».
В этот момент свет вспыхнул так же резко, как и погас. Я зажмурилась от ярких люстр. Когда я открыла глаза, Эдриан уже стоял в шаге от меня, снова надев маску безразличия. На полу, прямо там, где мы стояли секунду назад, лежал короткий ритуальный кинжал с гравировкой в виде плюща. Вокруг никого не было нападавший растворился в толпе масок.
— Подними это, — Эдриан кивнул на кинжал.
— Что? Зачем?
— Теперь это твой пропуск, — он подошел ближе, и в его глазах, лишенных маски, я увидела странное уважение, смешанное с яростью. — Тебя официально «пометили». Это значит, что охота открыта. Но пока этот кинжал у тебя, никто из «Золотого круга» не имеет права тронуть тебя без моего ведома.
— Ты защищаешь меня? — я прищурилась, глядя в его непроницаемое лицо.
Эдриан коротко и резко рассмеялся.
— Не обольщайся, Вэнс. Я просто не люблю, когда кто-то ломает мои игрушки раньше времени. Я еще не закончил с тобой. Ты обещала мне войну, помнишь? Считай, что это аванс.
Он развернулся, чтобы уйти, но я схватила его за рукав пиджака.
— Если это не ты написал ту записку... значит, здесь есть кто-то еще. Кто-то, кто знает о моем отце больше, чем написано в газетах.
Эдриан замер. Его плечи напряглись. Он медленно повернул голову, глядя на мою руку на своем рукаве так, будто это был ядовитый паук.
— В Блэквуде у каждого есть скелеты в шкафу, Элара. Но твои, кажется, решили устроить вечеринку. Мой тебе совет: не ищи союзников. Ищи того, кто ненавидит тебя меньше остальных.
Он резко выдернул руку и исчез в толпе, оставив меня стоять посреди зала с ритуальным кинжалом в руках. Я чувствовала на себе сотни взглядов. Шепотки за спиной усилились, превращаясь в гул.
Я посмотрела на кинжал. Лезвие было тупым это было предупреждение, а не попытка убийства. Но послание было ясным.
Я не пошла в свою комнату. Вместо этого я направилась к выходу на балкон, туда, где холодный ночной воздух мог остудить пожар, бушующий в моей крови.
Но стоило мне выйти на террасу, как я поняла, что я не одна. В тени, у самых перил, стояла фигура в таком же черном плаще, как у Эдриана. Но это был не он. Фигура была ниже, изящнее.
— Ты зря не послушала совета в записке, — раздался женский голос. — Теперь он не оставит тебя, пока не выпьет до дна.
— Кто ты? — я сделала шаг вперед, сжимая рукоять кинжала.
Женщина обернулась. Под кружевной маской блеснули глаза, полные сочувствия... и страха.
— Твоя единственная надежда выжить в этом семестре. Называй меня Иви. И если ты хочешь узнать правду о том, почему твой отец на самом деле разорился, приходи завтра в полночь к Старой Часовне. Одна.
Она перемахнула через перила с ловкостью кошки и исчезла в темноте парка.
Я осталась одна, глядя на темные шпили Академии. Посвящение закончилось. Настоящий кошмар только начинался. И самое страшное было не в том, что меня пытались напугать.
Самое страшное было то, что когда Эдриан прижимал меня к себе, мне не хотелось, чтобы он отпускал.
Вернувшись в комнату, я обнаружила, что платье, которое я оставила на кровати, исчезло. На его месте лежала одна-единственная роза. Черная, как сама ночь.
Я коснулась лепестка, и из него выпал крошечный шип, уколов мне палец. Капля крови упала на белую простыню.