25 часть.
Я стояла на самом краю лагеря, подставив лицо прохладному ночному ветру, который бережно слизывал с моей кожи остатки дневной суеты и тревог.
Я закрыла глаза и просто дышала - глубоко, жадно, впуская в легкие этот чистый, еще не до конца изведанный нами воздух, пахнущий сырым мхом, сосновой хвоей и далекой ночной грозой.
Когда я подняла взгляд, моему взору открылось бескрайнее, бархатисто-черное небо, усыпанное миллиардами холодных, мерцающих звезд. Они казались серебряной пылью, небрежно просыпанной чьей-то великой рукой по темному шелку вселенной.
Вдруг из полумрака лагеря неслышно, словно легкая тень, ко мне приблизилась Кларк. Сначала мы просто молчали, разделяя на двоих эту хрупкую, звенящую ночную тишину, словно боялись разрушить ее неосторожным вздохом. Каждая из нас несла на своих плечах невидимый, но невыносимо тяжелый груз. Наконец, я решила нарушить это молчание, чтобы прогнать нарастающее напряжение.
- Ну чего, как там наше радио? - негромко спросила я, поворачивая к ней голову.
- Нормально, всё работает без перебоев, - Кларк устало улыбнулась уголками губ. - Рейвен просто сотворила чудо, она отлично справилась с этим передатчиком.
- Да, она хорошо постаралась, - сказала я.
- А как там Финн? Не смотрела, как он себя чувствует? - задала она вопрос, стараясь говорить обыденным тоном, но в ее голосе все равно проскользнула едва уловимая, теплая забота, которую она попыталась скрыть.
- Да, он наконец-то полностью пришел в себя, - ответила я, и хотя её голос звучал сухо и ровно, я заметила, как на миг дрогнули её ресницы. - Я заходила к нему, еще раз тщательно обработала и перевязала его рану. Сейчас он остался под присмотром Рейвен.
Я внимательно посмотрела на её бледный профиль, освещенный лишь холодным светом далеких звезд. Я видела, я кожей чувствовала, что между ними тремя происходит что-то сложное, болезненное и запутанное. Я догадывалась о тех невидимых нитях ревности и недосказанности, что связали их в узел, но расспрашивать подробности не хотелось - это было бы просто неприлично, пусть сами разбираются со своими чувствами. Однако мне было физически больно видеть, как страдает Кларк, как её сердце буквально истекает кровью за маской напускного, ледяного равнодушия, которое она так отчаянно пыталась сохранить перед всем лагерем.
- Понятно, - коротко, почти безэмоционально отозвалась она, устремив взгляд куда-то в пустоту ночного леса.
- А кто там сейчас в палатке связи? - спросила я, поспешно переводя тему разговора на более безопасное русло.
- Роун разговаривает со своими родителями, - тихо ответила Кларк, потирая замерзшие плечи.
- Вы... вы еще не сообщали родителям погибших ребят? О том, что случилось? - мой голос упал до шепота, когда я вспомнила о безжизненных телах на поляне.
- Сообщили, - выдохнула Кларк, и её лицо на миг исказилось от горькой боли. - Миллер набрался храбрости и лично связался с родителями Дига и Джона. Они... они просто начали плакать прямо в эфире, а потом связь прервалась, они ушли. Это было невыносимо слышать. - Она замолчала, а затем повернулась ко мне, и в её глазах мелькнул странный, испытующий интерес: - А ты? Ты ни с кем не собираешься разговаривать на Ковчеге? Не хочешь связаться с кем-то близким?
- Нет, - отрезала я, упрямо скрестив руки на груди. Мой ответ прозвучал резко и сухо, закрывая любые пути для дальнейших расспросов. Мне не с кем было говорить на этой проклятой космической станции. Но чтобы не оставлять повисшую тишину слишком тяжелой, я тут же задала встречный вопрос: - А ты сама... ты поговорила со своей мамой?
- Нет, - Кларк горько усмехнулась, её взгляд снова поднялся к далеким, равнодушным созвездиям. - Я не хочу с ней разговаривать. Просто физически не могу заставить себя сделать это.
- Почему? - мягко поинтересовалась я, чувствуя, как за этой неприязнью скрывается огромная, кровоточащая рана.
- За ложь, - тихо, но с такой жгучей ненавистью в голосе произнесла Кларк, что у меня по спине пробежали мурашки. - Уэллс... он все это время молчал и скрывал от меня правду. Он позволял мне ненавидеть себя, хотя это моя собственная мать пошла к канцлеру и выдала план моего отца. Мой отец еще задолго до нашего спуска понял, что системы жизнеобеспечения Ковчега умирают, что воздух на исходе и мы долго не протянем. Он хотел, чтобы об этом узнали все люди на станции, хотел дать им шанс. Но мама испугалась. Она отговаривала его, умоляла молчать. И в один злосчастный день я, дура, поделилась этим секретом с Уэллсом... А вскоре после этого моего отца арестовали и казнили, сбросив в космос. Я годами винила в этом своего лучшего друга, думала, что это он предал нас. Но оказалось... оказалось, что это моя родная мать рассказала всё канцлеру. Она хладнокровно обрекла его на смерть.
- Мне очень жаль. Мои соболезнования, Кларк, - искренне произнесла я, чувствуя, как чужая трагедия отзывается глухим эхом в моем собственном сердце.
- Спасибо, - Кларк тяжело вздохнула, пытаясь сдержать подступающие слезы. - Я просто испытываю к ней такую дикую, всепоглощающую ярость. Она ведь всё это время прекрасно знала правду! Видела, как я схожу с ума от злости на Уэллса, как виню его во всех грехах, но продолжала молчать, защищая себя. Это как удар ржавым ножом в спину. Особенно подло по отношению к памяти моего отца...
- Да, я прекрасно понимаю тебя, - тихо отозвалась я, и перед моими глазами мгновенно всплыл образ моего собственного, бесконечно любимого отца, чья жизнь тоже была безжалостно оборвана бездушным законом Ковчега.
- А у тебя? - Кларк внимательно посмотрела на меня, её взгляд стал мягче, сочувственнее. - Что случилось с твоими родителями?
- Моей мамы не стало, когда я только появилась на свет. Она умерла при родах, - я заговорила, чувствуя, как старая, застарелая боль вновь начинает ворочаться в груди. - Она знала, на что шла. Врачи предупреждали её, что её слабое сердце может не выдержать такой нагрузки, что риск погибнуть невероятно велик. Но, несмотря на весь этот смертельный страх, она выбрала мою жизнь вместо своей. Она родила меня, пожертвовав собой. А папу... папу казнили, когда совет узнал, что он скрыл рождение второго, незаконного ребенка. Это случилось прямо в мой день рождения. Он ушел утром на работу и пообещал, что очень скоро вернется домой, чтобы мы могли отпраздновать. Я ждала его весь день. А потом... потом мне сообщили о его аресте. Его казнили прямо у меня на глазах, швырнув в открытый космос, словно ненужный мусор.
- Мне жаль, Майя. Мои соболезнования, - тихо произнесла Кларк, и её ладонь на мгновение мягко коснулась моего плеча в знак безмолвной поддержки.
- Спасибо, - отозвалась я, сглотнув горький ком в горле.
Мы снова замолчали, погрузившись каждая в свои бездонные мысли, свои личные переживания и призраки прошлого. Мы стояли плечом к плечу, две сироты, чьи судьбы были искалечены железной волей Ковчега. Вдруг Кларк встрепенулась, словно вспомнив о каком-то важном, неотложном деле, и повернулась ко мне.
- Ты завтра, кстати, сможешь сходить в один аварийный бункер? - неожиданно спросила она, переводя разговор в деловое русло.
- О чем ты вообще говоришь? Что еще за бункер? - я нахмурилась, удивленно посмотрев на неё.
- Я разговаривала с канцлером по радиосвязи, присутствовала на их военном совете, - быстро объяснила Кларк. - Они расспрашивали о наших делах, о том, как мы выживаем на Земле. Я честно рассказала обо всем, что с нами происходит. В ответ они передали мне точные координаты старого военного бункера времен до Апокалипсиса. Нам жизненно необходимо проверить его. Вдруг там найдутся лекарства, консервы или даже рабочее оружие с патронами? Да и канцлер уверяет, что именно в этом бункере мы сможем пережить наступающие холода и суровую земную зиму, если не успеем построить надежные жилища.
- Да, хорошо, без проблем, я схожу, - согласилась я, понимая, насколько это важно для выживания всего лагеря. - А кто еще идет со мной?
- Ты и Беллами, - твердо ответила Кларк, и её взгляд стал серьезным. - Вы пойдете вдвоем. Только вы сможете быстро и тихо обследовать это место. - Она на секунду замялась, словно подбирая слова, а затем тихо добавила: - Я просила его сегодня поговорить с канцлером по радио, попытаться договориться о прощении за то, что он сделал на Ковчеге. Но он наотрез отказывается. Даже слышать об этом не хочет.
- Да он пока и не станет этого делать, Кларк, - ответила я, понимая внутреннее состояние Беллами лучше, чем кто-либо другой. - Ему сначала нужно предоставить действительно весомые, железные аргументы, показать, что его не казнят на месте, чтобы он вообще согласился показаться на глаза руководству Ковчега. Да и, если честно, я его прекрасно понимаю. Если бы я сама застрелила канцлера, я бы тоже пряталась до последнего и не спешила сдаваться властям.
Та долгая ночь прошла на удивление спокойно, но сон так и не принес мне долгожданного облегчения. В моей голове бушевал настоящий шторм, который никак не отпускал меня ни на секунду. Все мои мысли были забиты воспоминаниями об отце, тревожными ожиданиями скорого прибытия Ковчега и... Беллами. Я прекрасно понимала, что раз уж мы установили связь со станцией, их прилет - это лишь вопрос времени. Они обязательно спустятся на Землю, я была в этом абсолютно уверена. И с одной стороны, это было просто замечательно: у нас появится профессиональная охрана, нормальное оружие, медикаменты, и забот по выживанию станет в разы меньше и это то, что нас нужно. Но с другой стороны, от этой мысли у меня внутри все леденело. Я понимала, что мне снова придется лицом к лицу столкнуться с теми самыми монстрами, с человеком, который хладнокровно отдал приказ убить моего отца. Ковчег прилетит, и что тогда? Что станет с Беллами? Казнят ли его на глазах у всех за его преступление, или простят, что казалось мне крайне маловероятным?
Я слишком хорошо понимала, почему он так отчаянно избегает радиосвязи. Беллами боялся за свою жизнь, боялся потерять Октавию, хотя и пытался изо всех сил скрыть этот страх под маской высокомерия и безразличия. Но боялся не только он. Я тоже безумно боялась за него, и эта глупая, необъяснимая тревога терзала мою душу, лишая сна.
Я совершенно не понимала наши странные, запутанные взаимоотношения. То мы ссоримся до хрипоты, то он дико бесит меня своим несносным характером, а в следующую секунду - завораживает своим присутствием и целует так жадно, что у меня земля уходит из-под ног. То я кричу на него от злости, готовая разорвать на части, а потом прижимаюсь к его сильной груди, обнимаю в ответ и глупо улыбаюсь его шуткам. Этот невыносимый человек, этот Беллами Блейк крутил мной на все триста шестьдесят градусов, раскачивая мои эмоции, как маятник в бурю, так сильно, что я окончательно запуталась в собственных чувствах. То я искренне презираю его за его эгоизм, то не могу устоять перед его магнетизмом, то ненавижу его самодовольную чертову улыбку, то ловлю себя на мысли, что безумно хочу видеть её каждое утро, просыпаясь рядом с ним.
И я решительно не знала, что со всем этим делать. Как бы я ни пыталась похоронить эти зарождающиеся чувства поглубже в своей душе, оставив на поверхности только холодную ненависть и спасительный гнев, у меня ничего не получалось. Моя броня трещала по швам. Каждый раз эти глупые чувства упрямо рвались наружу, стоило мне лишь увидеть его фигуру в толпе, почувствовать его теплое присутствие рядом, ощутить его горячее дыхание на своей шее или его влажные, нежные поцелуи на моих губах. Почувствовать ритм биения его сердца в моменты нашей близости, который с поразительной точностью повторял мой собственный, его прикосновения вызывали сладкую дрожь по всему телу, его бархатистый голос ласкал слух, а карие глаза смотрели в самую глубину моей души, лишая воли к сопротивлению.
Наступило утро, окрасившее лагерь в нежные золотистые тона. Подростки уже давно проснулись, и территория кипела бурной работой. Кто-то усердно строил оборонительные укрепления и чинил палатки, кто-то занимался сортировкой лесных запасов, бережно раскладывая по ящикам орехи, ягоды и съедобные коренья. Часть ребят занималась разделкой свежей добычи, а самые крепкие парни не спускали глаз с пленного землянина, надежно запертого на верхнем уровне корабля.
- Привет, - негромко произнесла я, когда Кларк оказалась в поле моего зрения.
- Привет! - отозвалась она, оборачиваясь ко мне. - Слушай, я вчера совсем забыла отдать тебе карту с координатами того бункера. Так что вот, держи, - Кларк выудила из кармана куртки сложенный вчетверо, потрепанный лист бумаги и протянула его мне.
Я аккуратно забрала бумажку, развернула её и внимательно изучила нанесенный карандашом маршрут.
- Найдете дорогу? Разберетесь в условных знаках? - обеспокоенно спросила Кларк, заглядывая мне через плечо.
- Да, найдем, не волнуйся, тут всё предельно ясно нарисовано, - ответила я, бережно пряча карту в карман своих штанов.
- Ладно. А когда вы планируете отправиться в путь? - поинтересовалась она.
- Пока не знаю. Я Беллами сегодня еще даже не видела, он где-то пропадает, - пожала я плечами. - Но сейчас я быстро поднимусь на корабль, еще раз промою и обработаю рану Финна, заменю ему повязку, а потом разыщу этого несносного брюнета, и мы сразу выдвинемся.
- Идите прямо сейчас, не теряйте времени, - мягко перебила меня Кларк, и её взгляд стал серьезным. - Я сама займусь раной Финна и сделаю всё необходимое. Путь до бункера может оказаться неблизким, а в лесу темнеет очень быстро. Если задержитесь, можете не успеть вернуться в лагерь до темноты, хотя день только начался.
- Ты уверена, что справишься сама? - тихо спросила я, прекрасно понимая то наэлектризованное напряжение, которое висело между ней и Финном в последние дни. Мне не хотелось заставлять её страдать еще сильнее.
- Да, абсолютно уверена, - коротко, но твердо отрезала она. Я лишь понимающе кивнула в ответ и отправилась на поиски своего напарника.
Я долго бродила по лагерю, озираясь по сторонам, пока наконец не заметила Беллами. Он как раз стремительно выходил из шлюза корабля, его лицо было хмурым и сосредоточенным.
- Беллами! - негромко позвала я его, ускоряя шаг.
- Я не собираюсь ни с кем разговаривать по этой чертовой рации, я всё сказал вчера! - резко бросил он, даже не удосужившись поднять на меня свой взгляд, явно перепутав меня с Кларк.
- Это, конечно, очень крутая и драматичная позиция, Блейк, - с легкой насмешкой произнесла я, поравнявшись с ним. - Но нам вообще-то нужно идти.
Услышав мой голос, он наконец-то остановился и удивленно поднял свои темные карие глаза на меня.
- Куда идти? - не понял он, хмуря брови.
- Кларк разве вчера не предупредила тебя, что мы сегодня вдвоем отправляемся на поиски аварийного военного бункера? - спросила я, искренне не понимая его столь удивленной и растерянной реакции.
- А... да, точно, совсем вылетело из головы из-за всей этой суматохи с землянином, - Беллами неловко потер затылок, и его взгляд на миг смягчился. - Погоди, так мы действительно идем только вдвоем?
- Да, только вдвоем. А что такое? Тебя это как-то пугает? - лукаво прищурилась я, заглядывая ему в лицо.
- Да нет, ничего особенного, - с легкой ухмылкой отозвался он. - Просто спросил. А теперь раз надо, то идём.
Мой тик ток: bell51809. Обязательно переходите и не забывайте подписываться, там тоже очень интересно)
А по поводу новой части пишите в комментариях как она вам и не забывайте ставить звездочки.
2335 слова
Люблю ❤️