14 часть.
От лица Кларк:
Эта ночь в бункере казалась бесконечной, застывшей во времени, словно мы сами превратились в пыльные экспонаты этого забытого убежища. Воздух, пропитанный запахом ржавчины и старого спирта, давил на легкие. Мы провели часы в удушающей тишине, которую лишь изредка нарушало наше дыхание. Алкоголь, найденный Финном, притупил остроту чувств, но не смог заглушить горечь, разлившуюся в моей груди.
Я чувствовала на себе взгляд Уэллса - тяжелый, полный невысказанной мольбы о прощении. Но для меня это был не взгляд друга детства, а клеймо предательства. Между нами пролегла невидимая пропасть, заполненная пеплом моего отца. Каждый раз, когда наши глаза встречались, я видела перед собой не Уэллса, а тень Канцлера, человека, который отнял у меня всё. Его присутствие в этом тесном пространстве было почти физически болезненным, словно открытая рана, которую постоянно бередили.
Когда первые лучи бледного, едва пробивающегося сквозь тучи солнца коснулись тяжелой железной двери, мы поняли - пора. Зеленый туман отступил, оставив после себя лишь ядовитую тишину.
- Нам нужно идти, - мой голос прозвучал чужим, сухим и безжизненным.
Я поднялась, игнорируя протянутую руку Уэллса. Мои движения были резкими, механическими. Мы вышли наружу, в мир, который пах сыростью и смертью. Я шла впереди, чувствуя, как холодный утренний воздух обжигает лицо, и знала, что никакое солнце не растопит тот лед, который сковал моё отношение к человеку, идущему позади. Обида была моим единственным компасом, и я не была готова её отпустить.
От лица Майи:
Ночь на корабле превратилась для меня в изнурительную пытку раздумьями. Пока остальные провалились в тяжелый, тревожный сон, я лежала, уставившись в темный металлический потолок, который, казалось, опускался всё ниже с каждой минутой. Тишина была иллюзорной - в моих ушах всё еще звучал надрывный шепот Беллами, а на губах горел фантомный след его поцелуя.
Этот поцелуй... он не был нежным. Он был похож на столкновение двух стихий, на отчаянный крик тонущего человека. Я закрывала глаза и снова чувствовала жар его кожи, его сильные руки, которые на мгновение лишили меня опоры. Но больше всего меня пугало то, что последовало за этим. Его внезапный уход, его бегство в темноту - это было признание, которое он побоялся облечь в слова.
Кто он на самом деле? Тот жестокий лидер, который готов на всё ради власти, или тот сломленный парень, которого я увидела под маской всего на несколько секунд? Я пыталась убедить себя, что это был план. Что он просто хотел подчинить меня своей воле, сделать послушной игрушкой в своей игре. Мой разум твердил, что Беллами Блейк не умеет чувствовать ничего, кроме жажды выживания. Но моё сердце, которое до сих пор сбивалось с ритма при одном воспоминании о его взгляде, отказывалось верить в эту ложь.
Я вспоминала его глаза - в них не было расчета. В них была такая бездонная пустота и одиночество, что мне хотелось пойти за ним в ту темноту, где он скрылся. Я думала о нем, о его противоречиях, о той боли, которую он прячет за грубостью. Эта ночь изменила всё. Я больше не знала, кто мой враг, а кто - единственный человек, способный понять мой собственный хаос. Сон так и не пришел, оставив меня наедине с вопросом, на который у меня не было ответа: что же мы наделали?
Рассвет просочился сквозь узкие щели шлюза не ласковым светом, а холодными, стальными иглами. Я смотрела, как бледные лучи медленно ползут по металлическому полу, высвечивая пылинки, танцующие в спёртом воздухе корабля. Мои глаза жгло от бессонницы, но тяжесть в груди была куда ощутимее физической усталости. Всю ночь я прислушивалась к шорохам за переборкой, надеясь и одновременно до смерти боясь, что дверь откроется и он вернётся.
Но Беллами не вернулся. Он оставил меня наедине с эхом его признания и вкусом горечи на губах.
Когда в отсеке началось шевеление и первые «сотни» стали просыпаться, потягиваясь и ворча, я заставила себя подняться. Мои движения были деревянными. Я натянула на себя привычную маску безразличия, пряча дрожь в пальцах. Я должна была стать прежней Майей - той, что не чувствует, не сомневается, не помнит тепла его рук.
Беллами появился внезапно. Он вошёл в общий отсек, когда солнце уже окончательно отвоевало мир у тьмы. Я замерла, боясь даже вдохнуть. Он выглядел так, будто эта ночь выпила из него все силы, но его взгляд... боже, его взгляд снова стал ледяным щитом. Он прошёл мимо меня, обдав холодом, и ни единый мускул не дрогнул на его лице. Он даже не посмотрел в мою сторону, словно того, что произошло между нами, никогда не существовало. Словно я была просто ещё одним браслетом в его списке дел. Я предполагала, что так может случиться, но я сама не понимала, почему я так переживаю за это.
- Хватит рассиживаться! - его голос прогрохотал под сводами корабля, заставляя всех вздрогнуть. - Туман ушёл. Нам нужна еда, вода и дрова. Живо на выход!
Его грубость была нарочитой, почти болезненной. Я видела, как он сжимает кулаки, как играет желваками на челюсти. Он строил стену - кирпич за кирпичом, - отгораживаясь от меня и от того, что он почувствовал ночью.
Тяжёлый рычаг шлюза поддался с протяжным, стонущим скрежетом. Когда огромная металлическая дверь медленно поползла вниз, в лицо ударил поток ослепительного света и запах живой земли - мокрой листвы, хвои и какой-то дикой, незнакомой сладости.
Мы выходили один за другим, щурясь от непривычного солнца. Я ступила на мягкую, влажную траву, чувствуя, как мир вокруг дышит и пульсирует жизнью. Это было прекрасно и пугающе одновременно. Беллами стоял на краю аппарели, скрестив руки на груди, наблюдая за каждым моим шагом. Я прошла мимо него, чувствуя его присутствие всей кожей.
В этот момент, на фоне этой первозданной красоты Земли, я поняла одну страшную вещь: мы вышли из железной клетки корабля, но я всё ещё оставалась запертой. Запертой в его молчании, в его страхе и в той странной, болезненной связи, которую не смог разорвать даже этот яркий утренний свет. Мы были на свободе, но я никогда ещё не чувствовала себя такой пленницей, как сейчас, глядя в его непроницаемую спину.
Беллами вышел из корабля. Его голос, хриплый и властный, разрезал тяжелую тишину: он распорядился немедленно убрать и предать земле тела тех, кому не повезло оказаться под открытым небом. Траурная суета поглотила лагерь, но спустя десять минут из лесной чащи, словно призраки из зеленого марева, показались ребята. Увидев, что Кларк и остальные целы и невредимы, я почувствовала, как ледяной ком в моей груди наконец начал таять.
- Вы живы? С вами всё в порядке? - я подбежала к ним, лихорадочно осматривая каждого на наличие ожогов.
- С нами всё хорошо, - отозвалась Кларк, её лицо было бледным, испачканным сажей, но глаза светились решимостью. - А вы как? Успели задраить люки?
- Да, мы заперлись в корабле, - я невольно понизила голос, а сердце вновь болезненно сжалось. - Но троих мы всё же потеряли.
- В смысле? - её брови удивленно взметнулись вверх.
- Трое ребят... они не успели добежать. Там, за периметром, им уже копают могилы, - я отвела взгляд, не в силах выносить тяжесть этой новости. - Так, ладно... Вы принесли водоросли?
Это была слабая соломинка надежды для Джаспера. Кларк кивнула:
- Да, они у меня.
- Тогда скорее к Джасперу, - скомандовала я, и мы поспешили внутрь металлического чрева корабля.
Внутри пахло старой ржавчиной и безнадежностью. Следующие полчаса мы провели в кропотливой работе: осторожно снимали пропитавшиеся гноем повязки, накладывали склизкие, пахнущие рекой водоросли на обожженную плоть. Джаспер стонал во сне, но холод растений, казалось, немного укротил пожирающий его жар.
Когда мы наконец вышли на свежий воздух, Кларк слегка прикоснулась к моему плечу.
- У меня есть для тебя новость, которая, возможно, станет нашим спасением.
- Какая? - я взглянула на неё, пытаясь разглядеть искру надежды в её усталых глазах.
- Ты была права насчет подземных хранилищ. Когда завыла сирена и этот проклятый зеленый саван пополз по лесу, мы в панике искали укрытие. Финн буквально наткнулся на люк - это был один из старых бункеров. Мы переждали туман там.
- Серьёзно? - радость вспыхнула во мне, как спичка в темноте. - Вы нашли там припасы или оружие?
- Нет, внутри было пусто, ну были ненужные вещи, - разочарованно вздохнула она. - Но теперь мы знаем, что эти катакомбы реальны. Где-то там, под слоем земли и времени, нас ждет настоящая удача.
Эта новость придала мне сил. Мы не могли просто сидеть и ждать смерти.
- Это потрясающе! Нам нужно прочесать лес и найти другие бункеры, - решительно бросила я и отправилась на поиски Беллами.
Я нашла его у костра; он выглядел как изваяние из темного гранита, суровый и недосягаемый.
- Ты уже собрал группу? - спросила я, подходя вплотную.
- Какую еще группу? - он нехотя поднял на меня взгляд, в котором читалось привычное упрямство.
- Для поиска хранилищ. Нам нужны люди, Беллами.
- Ну, есть пара добровольцев, - буркнул он, снова отворачиваясь к огню.
- Значит, собирай их немедленно. Мы выступаем.
- Прямо сейчас? - в его голосе прозвучала неприкрытая неохота.
- Да, сейчас! Кларк подтвердила: бункеры существуют. Тот, что они нашли, был пуст, но это лишь малая часть. Мы не имеем права разбрасываться временем, пока земляне дышат нам в затылок. Я жду у ворот.
Спустя десять минут передо мной предстала горстка людей - наше импровизированное ополчение. Зрелище было удручающим: в руках у них были лишь найденые ножи, ржавые железки и грубо обтесанные деревянные копья. Но в их глазах, как и в моих, горело желание выжить.
Беллами вышел вперед, его голос зазвучал надтреснутой сталью:
- Слушайте внимательно. Мы идем осматривать местность. Наша цель - люки, входы в подземелья. Они могут быть замаскированы листвой или засыпаны землей, так что обыскивайте каждый сантиметр. Будьте предельно осторожны: лес - это территория землян, и они не любят гостей. Смотрите в оба.
Он начал распределять пары, его слова падали, как тяжелые камни:
- Монро идет со Стерлингом, Уилл с Мерфи, Миллер с Коннором. А ты, - он наконец посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло нечто необъяснимое, - ты идешь со мной. Атом, присмотри за моей сестрой.
- Я не ребенок, Беллами! Мне не нужны няньки! - Октавия, стоявшая неподалеку, вспыхнула, как сухой хворост.
- Я всё сказал. Разойтись! - отрезал он, пресекая любые споры.
Все разошлись в разные стороны, растворяясь в изумрудных сумерках леса. Я зашагала вперед, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Беллами помедлил пару секунд, словно борясь с собой, а затем двинулся следом.
Я шла нарочито громко, с силой топая по мягкой подстилке из хвои и листьев, словно капризный ребенок. Тишина между нами была густой и липкой, как смола. Его непредсказуемость выводила меня из равновесия: то он одаривает меня поцелуем, от которого кружится голова, то убегает, словно я - источник заразы, то снова включает режим холодного тирана.
- Не обязательно втаптывать лес в грязь, Ангелочек, - подал он голос, пропитанный иронией. - Можно просто расчищать землю палкой, эффект будет тот же.
Я проигнорировала его, лишь выше задрав подбородок.
- Решила поиграть в молчанку? - я буквально кожей чувствовала его самодовольную ухмылку, которая так и просилась на его лицо.
- Нет, - отрывисто бросила я.
- А что тогда?
- Я веду себя в точности так же, как и ты сегодня утром, - я резко остановилась и обернулась к нему, скрестив руки на груди.
- Я тебя не игнорировал, - он подошел ближе, вторгаясь в мое личное пространство.
- Да неужели? А как это называлось?
- Я вел себя как обычно, - он просто пожал плечами, словно его холодность была чем-то естественным, как смена времени суток.
- Ну и веди себя так дальше, - отрезала я и развернулась, возобновив свой марш.
Назло ему я продолжала топать еще сильнее. И вдруг в одном месте звук изменился. Вместо глухого удара о мягкую почву раздался пустой, гулкий рокот, словно под ногами была бездна, прикрытая тонкой фанерой. Я замерла, а затем топнула еще раз - звук повторился, отчетливый и пугающий. Я занесла ногу для третьего, решающего удара, и в ту же секунду мир ушел у меня из-под ног. Земля подо мной просто исчезла, и я с криком провалилась в темноту.
- Майя! - этот отчаянный, разрезающий лесной воздух крик Беллами долетел до меня уже в свободном падении.
В следующее мгновение я рухнула навзничь. Преодолев около двух метров пустоты, я с глухим, болезненным стуком приземлилась на холодный, безжалостный металл. Удар был такой силы, что из легких мгновенно вышибло весь воздух. Боль острой, раскаленной иглой прошила копчик и разошлась по всему телу, заставляя зажмуриться. Вдобавок я сильно приложилась локтем о какой-то острый выступ: ткань рукава порвалась, обнажая содранную кожу, из которой лениво прокладывал свой путь тонкий, багровый ручеек крови.
- Ты как?! - Беллами, не раздумывая, спрыгнул следом за мной в эту темную яму, приземлившись на удивление мягко и бесшумно, словно хищник.
- М-да... кажется, относительно жива, - прохрипела я, пытаясь совладать с дыханием и унять дрожь в теле.
- Я же говорил тебе: под ноги смотреть надо, а не топать как стадо слонов, - в его голосе смешались облегчение и привычная ворчливая досада. Он протянул мне свою широкую, мозолистую ладонь.
- Я сама разберусь, - упрямо процедила я.
Проигнорировав его жест помощи, я, превозмогая тупую боль в спине, поднялась на ноги самостоятельно. Пришлось опереться о влажную металлическую стену, чтобы восстановить равновесие, и тщательно отряхнуть одежду от вековой пыли.
- У тебя кровь идет, - Беллами кивнул на мой локоть, его взгляд на секунду стал непривычно серьезным.
- Ерунда, заживет, - отмахнулась я, даже не взглянув на рану, и поспешила переключить внимание на то, что нас окружало.
Свет, робкий и золотистый, просачивался сквозь пролом в потолке, откуда я только что совершила свой незапланированный полет. Этого скудного освещения вполне хватало, чтобы осмотреть помещение. Оно оказалось совсем крошечным, похожим на заброшенный военный склад или аварийный бункер, доверху забитый полусгнившими вещами ушедшей эпохи.
- Вместо того чтобы читать мне нотации, лучше помоги осмотреться. Здесь явно есть чем поживиться, - скомандовала я и принялась разгребать ближайшие завалы.
В этом Богом забытом углу скопились целые горы хлама: размокшие картонные коробки, пустые стеклянные бутылки, покрытые слоем грязи, потрепанные детские игрушки и одежда, которая либо сгнила от влаги, либо изначально предназначалась для младенцев.
- Смотри-ка, вылитая ты, - раздался за моей спиной хрипловатый голос Беллами.
Я обернулась и увидела, что он держит в руках маленькую игрушечную кошку. Бедное животное было настолько грязным и пыльным, что мордочку едва можно было разглядеть за слоем серого налета.
- Ха-ха, очень смешно, - я выдавила из себя ироничный смешок, хотя внутри почему-то шевельнулось странное, теплое чувство. Покачав головой, я отвернулась и продолжила поиски.
- Да здесь нет абсолютно ничего полезного, один мусор! Пошли отсюда, только время теряем, - раздраженно бросил Беллами, с досадой пнув одну из пустых коробок, которая с шелестом отлетела в сторону.
- Подожди, осталась последняя, - я указала на деревянный ящик, притаившийся в самом темном углу, дальше всех остальных.
- Да брось ты. Сто процентов там очередные куклы или вообще пустота, - скептически протянул он, скрестив руки на груди.
- А я бы так не сказала... - завороженно прошептала я, приподняв тяжелую крышку.
Мой взгляд упал на содержимое, и в ту же секунду уныние и физическая боль испарились, уступая место детскому, безумному восторгу. Я так давно не чувствовала этой чистой, ничем не омраченной радости.
- Ну, и что ты там увидела? - заинтересовавшись моей реакцией, Беллами подошел ближе, заглядывая через мое плечо.
- Это оружие, Беллами! Настоящее оружие! - выдохнула я, сияя от счастья.
В этот миг я, кажется, растеряла все остатки своей хваленой рассудительности. Опьяненная успехом, я резко развернулась и порывисто обняла его, обвив руками его шею.
- Мы нашли его! Представляешь, нашли! - ликовала я, прижимаясь к нему.
- Да... ты просто молодец, - тихо ответил он.
Его голос прозвучал удивительно мягко, почти интимно, без тени привычного сарказма или издевки. Его руки на мгновение осторожно коснулись моей талии. Осознав, насколько близко мы стоим, я медленно отстранилась и заглянула в его карие глаза. В их глубине сейчас отражалось нечто такое, чего я никогда не видела прежде - искренняя, теплая улыбка, лишенная всяких масок и притворства. Несколько секунд мы стояли в полной тишине, завороженно глядя друг на друга, пока мой внутренний голос не забил тревогу.
*Майя, прекрати это немедленно! Приди в себя!* - набатом пронеслось в голове, и я поспешно сделала шаг назад, разрывая эту опасную близость.
- Так, ладно... давай посчитаем нашу добычу, - я присела на корточки перед коробкой, стараясь скрыть смущение за деловым тоном.
Внутри аккуратно, в промасленной бумаге, лежали четыре пистолета, семь автоматических винтовок и три тяжелые железные коробки, доверху забитые патронами. Для первой вылазки это был невероятный, колоссальный успех.
- Отлично. Забираем это и возвращаемся в лагерь, солнце уже садится, скоро начнет темнеть, - скомандовал Беллами, и я согласно кивнула.
Высота до края пролома была не такой уж большой, но и я не была такой высокой и никак не могла дотянуться до уступа.
- Подсадишь? - нехотя обратилась я к нему.
Он молча подошел со спины, обхватил меня за талию и единым, сильным движением подбросил вверх. Это произошло настолько быстро и плавно, что я даже не успела испугаться, как уже сидела на краю ямы.
Приняв у него коробку с тяжелым грузом, я отставила ее в сторону, после чего Беллами ловко выбрался сам.
Путь назад в лагерь казался бесконечным. Тишина, повисшая между нами, была такой густой и тяжелой, что ее, казалось, можно было потрогать руками, словно холодный свинец. Неловкость сковывала мои движения. Я отчаянно пыталась разобраться в собственном хаосе: куда делась вся моя жгучая ненависть, когда он находился так близко? Я буквально кожей ощущала его пристальный, обжигающий взгляд, направленный мне в затылок. От этого щеки горели, как тлеющий пепел, и даже прохладный вечерний ветер не мог остудить это пожарище на моем лице.
- Давай разделимся. До лагеря осталось всего ничего, лучше прийти с разных сторон, чтобы не привлекать внимания, - быстро, почти задыхаясь от собственной поспешности, затараторила я и резко свернула на узкую боковую тропинку.
Уйдя с его глаз и скрывшись за густым зеленым ковром папоротников, я наконец-то смогла сделать глубокий, полноценный вдох. Напряжение понемногу начало отпускать.
Я спокойно шла по лесу, наслаждаясь тишиной, как вдруг среди мирного шороха листвы раздался резкий, сухой треск сломанной ветки.
*Опять этот звук... Что это, черт возьми, такое?* - паническая мысль мгновенно протрезвила мой разум.
Я замерла на месте, затаив дыхание, и принялась испуганно всматриваться. Шорох повторился. Внезапно густые кусты в нескольких метрах от меня заходили ходуном, и со стороны тропинки послышались тяжелые, намеренные шаги. Страх ледяной волной окатил меня с ног до головы, сковывая движения. Я медленно обернулась к источнику звука и похолодела.
Шаги прекратились, и из тени деревьев на свет вышли две фигуры. Это были Мерфи и Уилл.
- Боже... вы чего так пугаете? - шумно выдохнула я, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
- Мы еще даже не начинали, - с холодной, хищной ухмылкой протянул Мерфи.
- В смысле? Что с вами вообще происходит? - спросила я, делая инстинктивный шаг назад.
Они выглядели жутко и неестественно. Лицо Мерфи искажала злобная гримаса, глаза горели недобрым огнем, а его широкая ухмылка не предвещала ничего хорошего. Но хуже всего было то, что в его руке был зажат массивный, острый с одного конца камень, на который он многозначительно перевел свой взгляд.
- Давай, - процедил Мёрфи, бросив на Уилла короткий, заговорщический взгляд, словно отдавая невидимый приказ.
Уилл мгновенно двинулся в мою сторону, его тяжелые шаги отозвались дрожью в сырой земле.
- Вы что творите?! Отвалите от меня! - закричала я, чувствуя, как паника ледяной иглой вонзается в грудь.
Я резко развернулась и бросилась бежать прочь, сквозь густые заросли и цепкие ветки деревьев, которые хлестали меня по лицу. Но преследователь был сильнее и как минимум вдвое быстрее. Пробежав всего несколько метров, я услышала его тяжелое дыхание прямо за спиной. В следующую секунду огромные, как тиски, руки Уилла обхватили меня поперек талии и с легкостью оторвали от земли. Я отчаянно брыкалась, извивалась всем телом, пытаясь вырваться из этого железного плена. На мгновение мне удавалось ослабить его хватку, но физическое превосходство Уилла душило любые мои попытки на корню.
*Держись, Майя. Мы выберемся. Не зря же ты до седьмого пота тренировалась в той душной камере на Ковчеге*, - отчаянно шептал мне внутренний голос, цепляясь за остатки самообладания.
- Ну что, Маечка, как поживаешь? - перед моим лицом возник Мёрфи. Его губы растянулись в самодовольной, скользкой ухмылке. - Давненько мы с тобой не беседовали по-хорошему. А то ты всё время только сыплешь обвинениями в мой адрес. А вот слов благодарности от тебя не дождешься. Хотя раньше ты была куда разговорчивее.
- Раньше ты не смел и шагу ступить один, без своего хозяина, - выплюнула я, намекая на того ублюдка, за спиной которого он вечно прятался на Ковчеге.
- Да, ты права, - Мёрфи ничуть не смутился, лишь его глаза на секунду сузились, превратившись в две холодные щели. - Но видишь ли, здесь я нашел ему отличную замену. Ты ведь уже знакома с ним? Если нет, то это Уилл. Знакомое имя, правда?
- Что тебе нужно от меня, мразь? Отпусти! - я снова рванулась вперед, но хватка Уилла лишь сильнее сдавила мои ребра, выбивая воздух из легких.
- Я слишком долго терпел твое вызывающее, хамское отношение, - Мёрфи подошел ближе, и его грязный палец почти коснулся моего лица, совершая медленные, издевательские круги в воздухе. - За время, проведенное за решеткой, ты стала слишком непослушной, дикой. Я по-хорошему просил тебя снять этот браслет, но ты упрямилась. Я уже прямо-таки не знаю, какие методы воспитания к тебе применять.
- Ублюдок! Я убью тебя собственными руками, и ты отправишься прямиком в ад к своему ненаглядному дружку! - закричала я, задыхаясь от переполнявшей меня ненависти.
- Ай-ай-ай, Майя, ну разве можно так разговаривать? Нехорошо. Видимо, твой папаша совсем не научил тебя манерам. Или просто не успел, - его голос сочился ядом, бьющим по самым незащищенным уголкам моей души.
- Тварь! - выкрикнула я и со всей злостью, на которую была способна, плюнула ему прямо в лицо.
Мёрфи замер. Медленно, с пугающим спокойствием он стер слюну рукавом своей грязной куртки. Его взгляд стал абсолютно безумным.
- А вот это ты сделала зря, - тихо произнес он, но в этом шепоте крылась смертельная угроза. - Похоже, твой отец действительно был полным ничтожеством, раз вырастил такую дрянь. Да и твоя мамаша, судя по всему, умом не блистала, раз решила произвести тебя на свет. Хотя это ведь чистая правда. Кто из здравомыслящих людей станет жертвовать собой и умирать в родах только ради того, чтобы выплюнуть в этот мир такую ошибку природы, как ты? Твоя мать была невероятно тупой.
Каждое его слово вонзалось в мое сердце, как ржавый нож, безжалостно расковыривая старые, кровоточащие раны.
- Заткнись, мразь! Заткнись! Я уничтожу тебя, ты пожалеешь, что родился! Я ненавижу тебя! - мой крик сорвался на истошный хрип, слезы бессильной ярости застилали глаза, но я держалась.
- Ну-ну, не дергайся так, а то будет только больнее, - Мёрфи холодно покачал головой и сделал едва заметный жест Уиллу.
Уилл, словно дрессированный пес, мгновенно понял команду. Несмотря на мое яростное сопротивление, он силой вытянул мою левую руку, на которой тускло поблескивал металлический браслет Ковчега, и намертво прижал ее к грубому, покрытому мхом пню. Мёрфи медленно присел рядом.
- Сука! Попробуй сделать это сам! - закричала я, пытаясь перекричать гул собственного сердца. - Ты всегда был трусом, жалкой шестеркой! Ты никогда в жизни не мог добиться ничего самостоятельно! Всегда прятался за чужими спинами и отыгрывался только на тех, кто слабее тебя! Ну же, докажи, что ты не пустое место!
- Заткнись, дура! - рявкнул Мёрфи и со всей силы обрушил тяжелый камень на браслет.
Металл со звоном деформировался. От силы этого страшного удара по моим костям пронеслась жуткая, сокрушительная волна вибрации, уходящая глубоко в плечо.
- А-а-а-а! - дикий, животный крик боли вырвался из моей груди.
- Ну что, вспомнила, как нужно слушаться старших? Или нам стоит повторить урок? - Мёрфи снова замахнулся камнем, замерев в томительном, издевательском ожидании. Из-под изуродованного куска металла на руке уже сочилась темно-красная кровь.
- Ну давай, повтори, ублюдок! - сквозь сдерживающие слезы прохрипела я, глядя ему прямо в глаза с безумным вызовом. - Ты ведь ни на что больше не способен, кроме как замахиваться на девчонок! И то - только когда тебя прикрывает дружок!
- Ничему тебя жизнь не учит, - холодно констатировал Мёрфи.
Второй удар пришелся уже не по металлу, а прямо по обнаженной, израненной плоти моей руки. Новая, еще более сокрушительная волна парализующей боли накрыла меня с головой, заставив мир перед глазами на мгновение померкнуть. Мёрфи брезгливо швырнул окровавленный камень в траву и, не оборачиваясь, быстро скрылся в лесной чаще вместе с Уиллом.
Горячие слезы хлынули из моих глаз бурным потоком. В них смешалось всё: невыносимая физическая боль, разрывающая руку, и глубокая, черная моральная пустота. Я так устала быть сильной. Казалось, с того самого момента, как мой отец ушел из жизни, лишив меня последней опоры, лавина проблем обрушилась на меня, не давая сделать ни единого вздоха. И главным лицом этого нескончаемого кошмара был этот подонок Мёрфи.
Но на Ковчеге я не просто просиживала дни в четырех стенах. Моим сокамерником долгое время был парень по имени Ким. Он был невероятно добрым, но при этом дрался так, словно в его жилах текло жидкое пламя. Ким обучил меня нескольким своим коронным приемам и блокам. Но, как это всегда бывало в моей жизни, все хорошие люди рано или поздно покидали меня. Киму исполнилось восемнадцать, и его казнили - безжалостно швырнули в ледяной вакуум космоса. Я осталась одна в пустой камере, но его уроки, его тихий голос и крепкая поддержка навсегда выжглись в моей памяти. И я знала, что этого ублюдка Мёрфи я при первой же возможности уложу на лопатки.
Я яростно смахнула слезы здоровой рукой. Превозмогая слабость и тошноту, поднялась на ноги, собирая в кулак всю оставшуюся волю. Мёрфи совершил роковую ошибку. Он искалечил мою левую руку, но моя рабочая рука - правая - осталась абсолютно невредимой.
Дыхание постепенно выровнялось. На смену слезам пришел ледяной, расчетливый гнев. Я развернулась и твердым шагом направилась обратно в лагерь. Сейчас мне было плевать на всё. Даже если бы на моем пути возник кровожадный землянин, я бы обошла его стороной, лишь бы добраться до того ничтожества, которое посмело тронуть мою семью и мою память.
- Мёрфи! - мой яростный, сорванный крик эхом разнёсся по округе ещё на подходе к лагерю.
Вся суета вокруг мгновенно затихла. Десятки удивлённых взглядов устремились на меня, а затем, словно повинуясь единому невидимому импульсу, опустились ниже - туда, где моя левая рука была густо измазана тёмно-алой, ещё тёплой кровью.
- Майя, боже... Что у тебя с рукой?! - Октавия подлетела ко мне встревоженным вихрем, её глаза испуганно округлились. Но её дрожащий голос прозвучал для меня как сквозь толщу воды. Я проигнорировала её, даже не повернув головы, и целеустремлённо пошла напролом сквозь расступающуюся толпу, видя перед собой лишь одну цель.
- Оу, Майя, да на тебе лица нет. Что это с тобой стряслось? - протянул Мёрфи с ленивой, издевательской ухмылкой, разыгрывая перед всеми абсолютное, святое неведение.
Я подошла к нему вплотную и со всей яростью, со всей сокрушительной силой, что копилась во мне годами унижений, вложила кулак прямо в его челюсть. Хлёсткий, сухой звук удара разорвал лесную тишину, со свистом разлетевшись, кажется, до самых крон деревьев. В моих собственных ушах этот треск отозвался оглушительным эхом - сладким, торжествующим, звучащим как ликующий гимн долгожданной победы и дикого удовольствия.
- Ты что творишь, чокнутая?! - взвыл он, пошатнувшись и судорожно хватаясь за ушибленную щёку, на которой мгновенно расплывался багровый след.
- Послушай меня, мразь, - процедила я сквозь плотно сжатые зубы, чувствуя, как дыхание обжигает губы. - Либо я убью тебя сегодня на глазах у всех, либо я убью себя за то, что не сделала этого.
Вокруг нас уже сомкнулось плотное кольцо подростков. Ребята замерли, затаив дыхание и заворожённо наблюдая за назревающей кровавой бурей.
- Ха-ха-ха! Громкие заявления для паршивой, больной овечки, - выдавил он из себя хриплый смешок, отчаянно пытаясь сохранить лицо перед публикой, хотя в его зрачках уже заплясали опасные искры страха.
- Даже не думай притворяться! - выплюнула я ему прямо в лицо. - Это твоих рук дело. Твоих и Уилла. У тебя ведь никогда не хватало духу сделать что-то в одиночку. Тебе обязательно нужен сообщник, чтобы справиться даже с девчонкой!
Толпа вокруг глухо загудела, по рядам пронеслось удивлённое, полное осуждения шушуканье.
- Кто, я? Да я бы в жизни пальцем тебя не тронул, ты о чём вообще? - запричитал он, фальшиво округляя глаза и корча из себя невинную жертву.
- Что, боишься ответить мне на глазах у всех? Перед толпой ты сразу становишься белым и пушистым? Или тебе действительно нужно позвать на помощь ещё одного дружка, чтобы одолеть меня? - провоцировала я его, наступая шаг за шагом.
- Заткнись, Майя, или сейчас заговорю я, и тебе это очень не понравится, - его голос опасно просел, а маска дружелюбия окончательно треснула.
- О чём ты заговоришь?! - крикнула я, ослеплённая своей кровоточащей обидой и чистой, концентрированной злостью, которая вела меня вперёд. - Ты твердишь одно и то же миллион раз. Сегодня, когда ты бил мне руку камнем в лесу, ты не упустил шанса излить свою желчь. Но в этот раз, Мёрфи, расплата прилетит мгновенно.
- Ну давай, попробуй, тронь меня! Давай, давай! - издевательски запетлял он, шутовски уворачиваясь и красуясь перед зрителями.
Я не стала медлить. Сделав короткий выпад, я со свистом выбросила правую руку вперед и снайперски попала ему прямо в переносицу. Послышался отчетливый хруст, и горячая струя крови хлынула из его носа, даря ему возможность сполна прочувствовать вкус собственной слабости.
- Хах, просто повезло... - прошипел он, но в глубине его глаз на секунду вспыхнули первобытная злоба и острая боль.
- А теперь тоже скажешь, что повезло? - выкрикнула я и тут же нанесла ещё один удар.
Мёрфи замолчал, уставившись на меня потяжелевшим, убийственным взглядом.
- Ну же, Мёрфи! Чего ты ждешь? Ударь меня, я ведь вижу, как тебе этого хочется!
- Если я тебя ударю, ты отсюда живой не уйдёшь, - глухо, сквозь плотно стиснутые зубы выдохнул он.
- Ну так давай проверим! - я сделала шаг назад и уверенно встала в боевую стойку.
- Ты точно этого хочешь? - спросил он, его лицо исказилось.
- Как никогда в жизни! - ответила я.
- Ну держись, сама напросилась! - рыкнул он и бросился на меня, как дикий зверь на кусок мяса.
Но его атаки были хаотичными, грубыми и неповоротливыми. Я легко уходила с траектории его ударов, уворачиваясь от каждого замаха. Уловив идеальный момент, я резко выбросила кулак вперед, пробивая его защиту, и смачно приложилась по его тупой физиономии. Мёрфи глухо взвыл, смахнул тыльной стороной ладони кровь с лица и, собрав все силы, нанёс слепой, отчаянный удар. На этот раз его кулак настиг цель, вскользь задев мою губу.
Кожу мгновенно рассекло, рот наполнился солоноватым металлическим вкусом. Я сплюнула кровь на землю, даже не поморщившись. Жгучая, неуправляемая ярость затопила моё сознание, перетекая в кончики пальцев, и я перестала контролировать собственные руки - да и, признаться, мне этого совсем не хотелось. Я обрушила на него серию сокрушительных ударов: сначала в висок, затем точный хук в живот и мощный удар под дых. Мёрфи уже выглядел изрядно помятым и дезориентированным.
Собрав последние силы, я резко выкинула ногу вперед, подсекая его под колено. Раздался глухой хруст, и он с хрипом повалился на землю, скрючившись от пронзительной боли. Но во мне не было и капли жалости. Я слишком долго заталкивала свою обиду поглубже, слишком долго терпела, чтобы остановиться сейчас. Я оседлала его, намертво прижав его тело к земле своим весом, и принялась методично, безжалостно избивать его лицо.
- Получай, тварь! Это тебе за всё, что ты со мной делал! Это тебе за твои гнилые слова! Это за твои издевательства! За твою скотскую, самодовольную ухмылку! - я кричала, срывая голос, и с каждым словом мой кулак опускался на его разбитое лицо. - А это за папу! А это за маму, мразь!
Мои руки уже по локоть были в его крови, костяшки разбились, но я продолжала бить его снова и снова, выплескивая всю боль своего сиротства, всю несправедливость Ковчега. Мёрфи уже едва хрипел, его лицо превратилось в сплошное кровавое месиво, он стоял одной ногой в могиле, но мне было абсолютно плевать.
- Вы что стоите?! Немедленно оттащите её от него! - донёсся откуда-то сзади испуганный, звонкий девичий голос Кларк. Но её призыв пролетел мимо меня, не оставив в душе ни единого следа.
От лица Октавии:
Когда Майя вихрем ворвалась в наш лагерь, по моей спине пробежал ощутимый холодок. Её левая рука была густо испачкана свежей кровью, а во взгляде горело такое бешеное, первобытное пламя, какого я никогда у неё не видела. Даже когда мой невыносимый братец Беллами доводил её до белого каления своими худшими выходками, она ухитрялась сохранять крупицы ледяного спокойствия и гордости. Но сейчас передо мной стоял совершенно другой человек - раненый, смертельно опасный зверь, готовый рвать зубами.
Я бросилась к ней навстречу, пытаясь перегородить дорогу и дознаться, что случилось с её рукой, но Майя прошла сквозь меня, словно я была невидимым призраком. Её взгляд был намертво, гипнотически прикован к стоявшему неподалеку Мёрфи. В ту же секунду я осознала: сейчас случится непоправимое. Сердце ушло в пятки от дурного предчувствия.
Понимая, что в одиночку мне эту лавину ярости не остановить, я со всех ног бросилась искать хоть кого-то из ребят. Но как назло, лагерь словно вымер. Я металась между палатками и поваленными брёвнами, оббежала весь периметр, но ребята будто сквозь землю провалились в самый неподходящий момент.
В панике я кинулась в корабль, где лежал раненый Джаспер - это была моя последняя надежда найти хоть одну живую душу. И о чудо! Возле его кушетки действительно стояли Кларк и Финн. По их тихим голосам и тому, как близко друг к другу они держались, было очевидно, что они пытались урвать редкую минуту, чтобы побыть вдвоём. Но обстоятельства требовали жесткого, бесцеремонного вмешательства.
- Я, конечно, дико извиняюсь, что прерываю вашу романтическую идиллию, - задыхаясь от безумного бега и паники, затараторила я, ворвавшись внутрь, - но там, снаружи, Майя сейчас просто забьет Мёрфи до смерти!
- Что? В смысле - убьёт? - Кларк не поняла сначала, голос её прозвучал хрипло, как будто она только что выдернула голову из воды.
- У неё рука вся в крови, и мне кажется, это из‑за Мёрфи, - выдохнула я, слова рвались, как порванная струна. - Она вернулась в лагерь в таком виде, и между ними явно что‑то произошло. Она в прямом смысле сейчас его убьёт. Пожалуйста, давайте быстрее.
Мы не просто пошли - мы побежали, кидаясь сквозь шаткие проходы между палатками, через валежник и корни, которые цепляли ноги. Сердце стучало так громко, будто хотело выскочить из груди и бежать вперёд, предупреждать других.
Выбегая наружу, я врезалась в Беллами. Он резко встал поперёк дороги и, вскинув брови, остановил нас всех одним коротким вопросом:
- Что случилось? Куда вы несётесь? - его голос был суров, но в нём скользнула тревога.
- Там, - я не могла оторвать глаз от горизонта, где уже скопилась людская масса, - сейчас Майя убьёт Мёрфи. Между ними что‑то произошло - у неё вся рука в крови, - пробормотала я, ощущая, как слово «кровь» раскаляет воздух вокруг.
- В смысле - в крови? - Беллами сорвался с места и бросился вперёд. Мы рванули за ним следом, ноги гнали по земле, изрытой корнями и острой травой.
Когда мы вышли к центру лагеря, перед нами предстало зловещее зрелище: люди сомкнули плотный круг, и в центре этого круга вздымались и падали удары. Толпа стояла неподвижно, как скульптура из тревоги и любопытства, но из её центра доносился лишь один непрекращающийся звук - стук по лицу, плеск крови, хриплое дыхание.
- Сука! - прорвалась чокнутая тирада Майи сквозь этот густой гул. Мы осторожно протиснулись сквозь людей. Я увидела её: Майя сидела верхом на Мёрфи и безжалостно колотила его по лицу, по голове, не останавливаясь ни на секунду. Её удары были быстры, как молнии, без тени жалости - в каждой праще звучала накопленная боль лет, обиды и унижений.
- Вы что стоите?! Немедленно оттащите её от него! - крикнула Кларк, разрывая тишину и заставляя некоторых людей шевельнуться.
Беллами рванулся к ней и, не без усилия, схватил Майю, пытаясь утащить её прочь от Мёрфи. Она дергалась и яростно пыталась вырваться из его хватки, пытаясь снова упасть на того, кто, по её горящему взгляду, заслуживал расплаты.
- Отпусти меня! - слышалось в её голосе всё: и отчаяние, и ненависть, и предсмертная решимость. - Я убью тебя, мразь! Сегодня ты окажешься в этой земле, тварь!
Её слова сыпались, как безжалостные камни. Она была вне себя; её гнев был чересчур велик и неуправляем. Я смотрела и пыталась сложить в голове картинку того, что же могло случиться - ведь раньше я думала, что только поведение моего брата способно вывести её из равновесия. Но теперь я начинала понимать: цветочки были цветочками по сравнению с тем, что на самом деле натворил этот мерзавец.
- Майя, успокойся, приди в себя, - говорила Беллами, его голос дрожал, но он удерживал её, словно пытался прижать вспыхивающий факел к земле и погасить пламя.
От лица Майи:
Беллами вцепился в меня и оттаскивал прочь от него, словно между нами вдруг образовалась пропасть. Меня хватали за запястья, за плечи, словно за ручки, чтобы просто вытащить из водоворота моей ярости. Я изо всех сил пыталась вырваться - потому что внутри всё ещё жило то неугасимое желание добраться до него и сделать то, что должно было быть сделано. Мои пальцы цеплялись за воздух, за одежду, за руки людей, которые пытались удержать меня, но каждая секунда вдалеке от цели казалась вечностью. Я истошно рычала, звуки прорывались из меня словно животные в клетке, и я понимала только одно: пока он дышит, моя рана не заживет.
Жду ваши голоса и звездочки ☆ с комментариями)
5885 слов
Люблю ❤️