[GL] Гнездо Ласточки

― Шэн-шиди, ты здесь?

Девочка в ученической форме ордена Цзинь Тан Бэй постучала в дверь комнаты, но не получила ответа. Она нахмурилась, забавно выпятив нижнюю губу, и постучала снова:

― Шэн-шиди, я хочу тебе кое-что сказать! Выходи сейчас же, это важно!

Эта девочка была старше Шэн Чана на два года. Она всегда доброжелательно относилась к своему мадшему соученику, и со временем начала замечать в нём удивительные таланты к совершенствованию и привлекательную внешность.

Нет, разумеется, у неё не было никаких странных мыслей на этот счёт. Она просто была его единственной подругой, когда все остальные насмехались над «нелюбимым сыном главного развратника Цзинь Тана».

И прямо сейчас она очень хотела сообщить Шэн Чану очень важную новость, но он, как назло, заперся у себя и никому не отвечал.

― Шэн Чан, если ты не откроешь, я выломаю дверь! Я это для тебя делаю, дурак!

На самом деле, примерно год назад Шэн Чан начал от неё отдаляться. Девочка знала о его тайных побегах в деревню Ланьтао и иногда даже помогала отвлекать старейшину Бэй Чу. После каждой вылазки он возвращался весёлый и полный энтузиазма тренироваться усерднее, чтобы стать сильнее.

Так всё было до того момента, когда он прибежал в резиденцию посреди ночи, весь в синяках и в изодранной одежде, после чего надолго закрылся в комнате.

«Он точно должен быть там» ― подумала девочка. «Я видела, как он заходил в комнату. Ладно, раз уж он не хочет открывать, я сделаю это самостоятельно!»

Шэн Чан сидел на полу в позе лотоса. Он настолько глубоко погрузился в медитацию, что совершенно не слышал, как снаружи кто-то ломится в дверь.

Поэтому он едва ли не подпрыгнул от неожиданности, когда дверь с треском слетела с петель, и в комнату ворвалась его запыхавшаяся старшая соученица.

― Шэн-шиди, почему ты мне не открыл?!

Мальчик поднял на неё свои оранжевые глаза. Удивление на его лице уже исчезло.

За последний год девочка стала всё чаще видеть на лице своего младшего соученика такое выражение. Его крепко сжатые губы и нахмуренные брови выражали непреклонную решимость и сосредоточенность, но в глубине глаз было отчаяние. Казалось, будто Шэн Чан отдаёт все свои силы ради цели, которую никогда не сможет достичь.

― Я занят. Мне нужно достичь средней стадии Конденсации Ци.

― Да пошла она к чёрту, твоя средняя стадия! Знаешь, почему я пришла?

― Понятия не имею. ― Шэн Чан отвернулся и упрямо уставился в пол. После того, как он прождал под деревом целые сутки, а Лань Сань так и не пришла, он поклялся себе, что станет сильнее и любой ценой покинет Цзинь Тан.

― Я пришла, чтобы тебе помочь! ― девочка набрала побольше воздуха в лёгкие. ― Сегодня в нашу резиденцию пришла истинная небожительница! И не просто небожительница, а глава Небесного Министе... Эй!

Не успела она договорить, как Шэн Чан тут же вскочил, наспех накинул на себя форму ученика и выбежал за дверь.

― Она сейчас разговаривает со старешиной Бэй Чу на заднем дворе! ― крикнула девочка ему вдогонку. Она не стала возмущаться неуважительным поведением младшего соученика ― наоборот, на её лице появилась кривая улыбка. Она давно не видела у Шэн Чана столько энтузиазма. ― Вперёд, хорошенько её впечатли!

Мальчик бежал по резиденции, расталкивая соучеников и на ходу поправляя форму. Он не обращал внимания на препятствия и возмущённые возгласы окружающих.

Вскоре он добежал до заднего двора резиденции. Задний двор находился в отдалении от остальных построек и часто использовался как место для испытания мощных магических техник. Вокруг него было несколько скрывающих и ограничивающих заклятий. Шэн Чан взобрался на камень, и в его глазах заплясали искорки. Он нашёл её.

Рядом с Бэй Чу стояла очень высокая женщина в лазурно-синем ханьфу и чёрной кожаной безрукавке. На её шее висело массивное серебряное ожерелье. Она спокойно сверху вниз смотрела на своего собеседника, пока тот старательно подбирал правильные слова.

Шэн Чан спрыгнул с камня и вальяжно прошёл вперёд. Листья под ним зашуршали, и Бэй Чу повернул голову. Глаза мужчины расширились, а брови гневно сошлись к переносице:

― Шэн Чан, ты!..

Он кинулся к мальчику, но тот ловко увернулся и встал прямо перед женщиной. Ему пришлось сильно задрать голову, чтобы посмотреть ей в глаза.

― Вы и есть Великая Наставница Тяньлан? ― в его звонком детском голосе звенела уверенность, смешанная с насмешкой.

Ван И смерила его взглядом, прежде чем лаконично кивнуть. Шэн Чан ухмыльнулся и тут же схватил женщину за одежду:

― Тогда я хочу быть вашим учеником!

Ван И бесстрастно изучала наглого ребёнка с высоты своего роста. Бэй Чу, смущённый своей неудачей, с поклоном обратился к ней:

― Госпожа, этот ребёнок совершенно неуправляем... Этому презренному очень жаль, что он за ним не уследил и доставил вам проблемы! Пожалуйста, не гневайтесь...

― Ты хочешь обучаться в духовной школе Яньфэн? ― внезапно Ван И прервала его, смотря на вцепившегося в её одежду мальчика.

― Нет. Я хочу стать могущественным небожителем, и думаю, что Учитель знает, как это можно сделать.

― Что ты умеешь?

― Метать ножи, ― с усмешкой ответил Шэн Чан. ― Если вы станете моим Учителем, то я покажу вам все свои навыки.

― Ты покажешь их сейчас, и я подумаю, достоин ли ты стать моим учеником. ― бесстрастно ответила Ван И. Она повернулась и взмахом руки призвала три бумажные мишени, которые неподвижно застыли в отдалении. ― Сбей эти мишени. У тебя три попытки.

Шэн Чан достал из-за пояса нож и пару раз подкинул его в руке. Он думал, что испытание в такую продвинутую духовную школу будет сложнее. Резким и отточенным движением он метнул нож прямо в центр крайней правой мишени.

В последний момент мишень отклонилась влево, и нож пролетел мимо, воткнувшись в дерево.

― Ты промахнулся. ― бесстрастно прокомментировала Ван И.

― ...Э-этот ученик просто не ожидал, что мишени могут уклоняться, ― нахмурившись, ответил Шэн Чан. Он взял в руку второй из трёх ножей и внимательно посмотрел на бумажные кружки, висящие в воздухе. Они умеют уклоняться... Но как они это делают?

Нож снова пролетел мимо мишени, на этот раз она отклонилась в правую сторону.

Ладонь, сжимающая последний нож, слегка вспотела. Ван И сохраняла абсолютное спокойствие и равнодушно наблюдала за мальчиком.

«Как же можно поразить мишень, если она может просто отлететь в любую сторону?» ― подумал Шэн Чан, лихорадочно ищя варианты. Внезапно он увидел на бумаге две чёрные точки, похожие на бусины.

«Это... глаза? Нежели эти мишени ― нечто вроде живых существ, которые Великая Наставница оживила своей духовной энергией? Теперь понятно, почему они отклоняются!»

Но это нисколько не упрощало задачу. Эта «живая» бумага, едва увидит приближающийся нож, просто увернётся!

Вдруг в голову Шэн Чана пришла идея. Он прищурился, оценивая расстояние и скорость ветра. Это может не сработать, но у него нет других вариантов...

Мальчик резким движением руки отправил нож в полёт. На этот раз он закрутился в воздухе и отлетел далеко в сторону. Бэй Чу разочарованно покачал головой: первые два броска были неплохи, но третий позорил весь орден Цзинь Тан Бэй. Наверняка после этого Великая Наставница Тяньлан и смотреть не захочет в сторону выходцев из Цзинь Тана!..

Отлетев на порядочное расстояние, нож неожиданно изменил направление, точно бумеранг, и насквозь пронзил бумажную мишень.

Шэн Чан сжал кулаки. Его теория подтвердилась: эти «живые» мишени видели только предметы перед собой. Их крохотные глазки были совершенно не в состоянии увидеть что-то приближающееся сзади, и мальчик этим воспользовался. Более того, ему удался сложнейший бросок, при котором нож менял направление прямо в воздухе. Но он всё равно поразил только одну мишень!

Только одну! Из трёх!!

― Шэн Чан, хватит мешать Великой Наставнице, у неё нет времени на твои шалости... ― начал было Бэй Чу, но Ван И остановила его взмахом рукава и вновь обратилась к мальчику:

― Ты уничтожил одну мишень из трёх.

― Да, но... Они уворачиваются от прямых ударов! ― немного покраснев, ответил Шэн Чан. ― А как бы Учитель их одолела?

Ван И внимательно посмотрела на ребёнка, после чего перевела многозначительный взгляд на Бэй Чу. Тот почувствовал, как по его спине поползли мурашки, быстро понял намёк, поклонился и ушёл.

― Как бы я уничтожила все мишени? ― спокойно спросила она. ― Вот так.

Женщина не глядя взмахнула рукой, и в ту же секунду бумажные кружки вспыхнули голубым пламенем. Через мгновение от них не осталось и пепла.

Шэн Чан потрясённо смотрел в пространство, где только что были мишени. Он по-новому взглянул на высокую женщину, стоящую совсем рядом с ним.

Зачем этой небожительнице метательные ножи, если она одним махом может просто сжечь любую вещь дотла? Его подбородок, прежде гордо вздёрнутый вверх, опустился, а самоуверенная усмешка пропала с лица.

― Учитель... невероятно могущественна.

Какой же он идиот! Хотел попасть в самую известную духовную школу, но просто-напросто опозорился! Ха-ха, он серьёзно решил впечатлить сильнейшую из небожителей метанием ножей?

Щёки Шэн Чана заалели от стыда, а глаза увлажнились. Чёртов идиот!!

― Называть меня Учителем могут только старшие ученики. Для остальных в школе Яньфэн я ― Наставница Тяньлан.

― Простите... ― пробормотал Шэн Чан, сдерживая слёзы, но через мгновение он застыл. Зачем она говорит ему, как её называют ученики?..

Ван И развернулась и пошла прочь, но через несколько шагов остановилась и повернула голову:

― Ты идёшь? ― коротко бросила она, смотря на мальчика сверху вниз. В её руке уже была короткая записка о том, что она хочет забрать одного из учеников ордена Цзинь Тан Бэй в свою духовную школу.

Шэн Чан не мог поверить своим ушам. Его глаза широко распахнулись, во всём мире для него не осталось никого важнее этой могущественной, но благосклонной небожительницы.

― ...Да, Наставница Тяньлан!

***

Лань Сань сидела у окна храма Белой Азалии. Отсюда она не могла увидеть то самое персиковое дерево, но точно знала, в какой стороне стоит загородная резиденция ордена Цзинь Тан Бэй.

― Сань-сань, что случилось?

Лань И подошла и с любопытством посмотрела на сестру. Девочка не стала брать стул и села прямо на пол, скрестив ноги.

После того самого дня год назад Лань И сильно изменилась. Из её тёмных глаз исчезли тихая печаль, созерцательность и глубокое понимание истины. Она больше не сидела подолгу в одиночестве, думая о чём-то своём. Теперь девочка всегда была весёлой и активной, играла с младшими ребятами и постоянно возвращалась домой с синяками по всему телу и порванной в клочья одеждой. Она всегда была... ребёнком.

Раньше Лань И очень сожалела о том, что с рождения не может научиться читать, сколько бы ни старалась. Она часами сидела в библиотеке поместья Цзюэ, пытаясь запомнить хотя бы один-единственный иероглиф.

Теперь ей было всё равно. Она не завидовала сёстрам, которые быстро осваивали чтение.

Лань Эр и Лань Сань пришлось повзрослеть после того, как родители выгнали их из дома. Даже находясь под опекой Сяо Янь, они не могли постоянно пользоваться её добротой и всё равно жили впроголодь. Каждый день они думали о том, что будут есть завтра.

Лань И не повзрослела. Она творила шалости и вечно улыбалась. Слово «проблемы» не имело для неё никакого смысла, а попрошайничество на улицах казалось ей весёлой игрой.

Она навсегда осталась ребёнком, который живёт лишь сегодняшним днём.

― Сань-сань? ― снова позвала она, склонив голову набок.

Лань Сань не ответила. Она молча встала и вышла из храма Белой Азалии. Капельки утренней росы падали с листьев деревьев, когда она проходила мимо и задевала ветви.

Лань И так же молча смотрела ей в след. Пускай она навсегда потеряла возможность повзрослеть, некоторые вещи стали ей гораздо яснее, чем остальным.

Её глаза заглядывали в самую душу. Все истинные чувства и намерения человека стали для неё гораздо проще, чем детский учебник ― для учёного.

Она знала, о чём думает Лань Сань и куда идёт. Поэтому она ничего не сказала и вернулась к детской головоломке со шнурками и узелками, которую никак не могла развязать.

Год назад она бы справилась за пять минут. Сейчас ей не хватит и дня.

Лань Сань шла по лесу, среди высоких дубов, кедров и клёнов, некоторые листья которых уже пожелтели в преддверии зимы. Постепенно она ускорила шаг, затем перешла на бег.

Прошёл почти час, прежде чем она добралась до персикового дерева. На его верхней ветке всё ещё виднелся застрявший бумеранг ― правда, вся краска под действием солнца и дождей давно слезла. Сейчас бумеранг казался ещё одной веткой, уродливой и высохшей.

Девочка села под дерево, скрестив ноги. Прямо как тогда, когда ждала запозднившегося Шэн Чана, чтобы вместе пойти ловить рыбу или обирать чужие фруктовые деревья.

Когда Сяо Янь лечила Лань Сань от ран на спине, она также заметила на её ноге следы красной сыпи и объяснила, что это такое. Тогда девочка наконец поняла, почему Шэн Чан перерезал верёвку и сбежал.

Лань Сань много раз думала об этом. Её злость на Шэн Чана никуда не делась, просто теперь воспоминания причиняли ещё больше боли ― к обиде примешивалось ещё и чувство вины.

Сегодня погода была такой же, как в день их первой встречи, поэтому Лань Сань поддалась внезапному порыву и пришла на условленное место под персиковым деревом.

Она просидела на мокрой траве до самого вечера, всматриваясь туда, где смутно виднелась загородная резиденция Цзинь Тан Бэй.

Когда настал вечер, она поджала ноги к подбородку и обхватила их руками, чтобы не замёрзнуть на прохладном осеннем ветру. Её глаза наблюдали, как солнце медленно опускается за горизонт, окрашивая небосвод в невероятно красивые цвета.

Когда закат окончательно погас и на небе заблестели крохотные алмазики звёзд, со стороны резиденции ордена показался тонкий столб света. Казалось, что что это падающая звезда, которая передумала покидать своё место и вернулась обратно.

Сияющий след медленно растворился в темноте, а Лань Сань всё так же сидела под персиковым деревом. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем она встала и побрела в тёмную чащу леса, не разбирая дороги. Что-то в её душе окончательно разорвалось. Расплелось на тонкие волокна, точно верёвка.

***

Четыре года спустя.

Двенадцатилетняя Лань Сань сидела на ветке дерева и задумчиво смотрела на свой кремниевый нож.

Этот нож она выточила сама. Он был её любимым и единственным оружием долгие годы. На нём девочка тренировалась в метании ножей, она не могла выйти из дома без него за пазухой.

Этот нож она два раза вонзила в собственную мать, чтобы спасти жизнь Лань И.

И сейчас Лань Сань думала о том, за сколько монет сможет его продать.

Она провела пальцем по лезвию, и на нём показались капельки крови. «Острый» ― подумала она.

Через некоторое время она спрыгнула с ветки и направилась к дому супругов Цзюэ.

― Ты хочешь продать свой ножик? ― спросил Цзюэ Канцуань, лично встретив девочку на пороге. Мужчина нахмурился: он знал Лань Сань уже давно и понимал, что для неё значит этот нож.

― Да, хочу. ― тихо ответила она.

― Тебе его не жалко?

― Это всего лишь вещь. ― девочка опустила взгляд. ― Сколько вы можете за него дать?

― Дай-ка подумать... ― Цзюэ Канцуань вернулся в дом, а затем отсчитал несколько крупных монет. По правде сказать, он дал Лань Сань гораздо больше, чем нож стоил на самом деле. ― Вот столько. А почему ты решила его продать?

― Неважно, ― ровным голосом сказала Лань Сань, пересчитывая деньги. ― Спасибо вам.

Девочка развернулась и убежала прочь. Цзюэ Канцуань в недоумении покачал головой. «Что за муха её укусила? Она внезапно стала такой вежливой...» ― подумал мужчина, прежде чем вернуться к своим делам.

Лань Сань пробежала почти всю деревню, чтобы добраться до одного конкретного дома. Внутри её встретил усатый мужчина средних лет и его старушка-мать.

Этот мужчина подрабатывал торговлей в деревне Ланьтао. Он закупал всякие безделушки в городе, а затем втридорога перепродавал крестьянам, которые не могли себе позволить лишний раз ездить туда-сюда.

Лань Сань долго рассматривала его ассортимент, сжимая вспотевшей ладонью заветные монеты. Наконец взгляд её тёмных глаз остановился на полке с акссесуарами и заколками для волос.

― Сколько у тебя денег, девочка? ― ласково спросил торговец. Когда Лань Сань ответила, он тут же принялся показывать, что она может купить за такую сумму ― Есть вот такая заколка. Смотри, видишь здесь белый камешек? Это настоящий речной жемчуг! Или вот эта, она отлично подойдёт к твоим волосам. Эти красные камешки ― крашеная лазурь, но выглядят как маленькие рубины! А вот тут ― дерево с кусочком нефрита...

Лань Сань пропустила его болтовню мимо ушей. Она искала то, что могла бы купить в количестве двух штук, и наконец заметила две красные бархатные ленточки. Они были мягкими и яркими, но при этом очень крепкими.

― Мне нужны вот эти две. ― Лань Сань ткнула пальцем в ленточки.

― Обе? Для причёски хватит и одной...

― Две.

Торговец пожал плечами и отдал ей ленточки, забрав деньги. В глубине души он почувствовал лёгкий дискомфорт, когда продал маленькой девочке такую ерунду по завышенной цене.

Лань Сань бережно спрятала ленточки за пазуху и отправилась домой ― в заброшенное строение, где три сестры жили большую часть времени. Сяо Янь приглашала их в храм Белой Азалии, но Лань Эр твёрдо решила, что не станет злоупотреблять её гостеприимством.

Эти ленточки Лань Сань, разумеется, купила для своих сестёр, потому что сегодня был их общий день рождения. Последние два года дни рождения пришлось пропустить, потому что у них не было денег на подарки друг другу.

Лань Сань постучала в дверь, и изнутри послышалось шуршание. Полминуты спустя, на пороге появилась улыбающаяся до ушей Лань И:

― Сань-сань, ты вернулась! А знаешь, что у нас для тебя есть?

― А ну замолчи! ― шикнула на неё подоспевшая Лань Эр. Девочка провела третью сестру внутрь.

― К чему такая торжественность? ― спросила Лань Сань, когда Лань Эр усадила её на пол и встала напротив вместе с Лань И.

― Итак... Лань Сань, я знаю, что ты очень любишь метательные ножи, но тебе приходится использовать эту ужасную уродливую самоделку, поэтому... ― девочка замялась и взяла свёрток, который одиноко лежал на тумбочке. ― В общем, держи!

Лань Сань приняла подарок и недоумённо начала его открывать. Внезапно её брови взлетели вверх, а глаза широко распахнулись от шока.

В свёртке, завёрнутый в промасленую ткань, лежал... новый нож. Он был украшен дешёвой позолотой, но выглядел очень добротным и крепким. Кроме того... к нему прилагались кожаные ножны!

― Мы та-ак долго копили, чтобы купить этот ножик, поэтому это подарок сразу от нас двоих! ― провозгласила Лань И. ― Видишь, у его даже есть эти, как их... ножны! У него настоящие ножны есть!

― Продавец сказал, что этот нож отлично подходит для метания, ― смущённо добавила Лань Эр. ― Но учти, я это сделала чтобы ты не позорила нас своей самоделкой! Где она? Выкини её сейчас же!

Лань Сань не ответила. Она со смешанными чувствами смотрела на нож, который идеально лежал в её руке.

― Сань-сань? ― окликнула её первая сестра, когда молчание затянулось. ― Эр-эр пошутила, не бойся, тебе не нужно ничего выкидывать...

― Можешь об этом не беспокоиться, вторая сестрёка. ― внезапно усмехнулась Лань Сань. ― Больше эту «самоделку» ты не увидишь. А знаете, на самом деле у меня тоже есть вам подарки!

Девочка достала из-за пазухи ленточки и раздала сёстрам. Лань Эр замерла, когда сестра протянула ей подарок, и во все глаза уставилась на бархатную ленту.

― Ух ты, это нам? ― Лань И тут же оживилась. Однако она не совсем понимала концепцию украшений для волос, поэтому долго вертела ленту в руках, прежде чем повязала её себе вокруг шеи, как маленький шарфик.

― Эй, ленту не так носят! Дай покажу...

― Не трогай мой подарок, Эр-эр!!

Лань Сань с улыбкой спрятала нож за пазуху и прислонилась к стене. «Это всего лишь вещи» ― подумала она, наблюдая за сёстрами. «Но сколько же радости они могут подарить...»

***

― Так это и есть новые ученики? ― сурово спросил седовласый старейшина Бэй Чу.

Перед ним в ряд стояли трое ― Шэн Чан в элегантной одежде цвета благородного коричневого и охры, похожий на молодого господина из клана уважаемых учёных; и Лань Сань с Фан Сюанем в простой ученической форме ордена Цзинь Тан Бэй.

― Да. ― ответил Шэн Чан, после чего полез за пазуху и извлёк лист бумаги с печатью главы ордена. ― Всё по указу главы Бэй.

Старейшина критически оглядел загорелую темноволосую девушку с насмешливой улыбкой на красивом лице и сосредоточенного юношу лет семнадцати, который явно не выглядел как коренной житель Цзинь Тана.

― Ну, могло быть и хуже. ― пробурчал он. У девушки явно был неплохой потенциал к совершенствованию, а юноша держал при себе окарину сюнь и, судя по всему, уже имел опыт общения с духами.

Старейшина Бэй Чу посмотрел на двух девушек, которые были сёстрами новой ученицы. У них не было таланта, как и постоянного места жительства ― возможно, именно поэтому глава ордена также распорядился обеспечить им комфортные условия для жизни.

Затем он кинул взгляд на двух женщин, стоявших неподалёку и наблюдавших за тем, как он принимает в орден новых учеников. Одна из них была настоящей красавицей в самом расцвете молодости, носила даосский халат и излучала слабую ауру на уровне Возведения Основ. А вторая...

Судя по тому, что мог увидеть старейшина Бэй Чу, который находился на средней стадии Создания Ядра, эта женщина вообще не практиковала совершенствование. К тому же, она была серьёзно травмирована и не могла разговаривать. Однако что-то в ней было очень странным... и знакомым.

Бэй Чу не обладал особым талантом, но был очень упорным и целеустремлённым. Он посвятил всю свою жизнь ордену Цзинь Тан Бэй ― сначала сражался на передовой и устранял беспорядки, а затем стал старейшиной и принялся обучать подрастающее поколение. Глава ордена даже позволил ему взять фамилию Бэй, чтобы стать частью клана. На своём веку он повидал много необычного, однако эта немая женщина с костылём вызывала у него смутное чувство тревоги и опасности.

Пару мгновений он разглядывал странную незнакомку, а затем вздохнул и потёр переносицу. На самом деле, ему было не особо интересно лезть в её дела.

― Ладно, вы двое, ― Бэй Чу зыркнул на новобранцев. ― Шэн Чан проводит вас в ваши комнаты... Да, что такое?

― Старейшина, можно ли нам попрощаться наедине? ― спросил Шэн Чан, многозначительно приподняв бровь.

― Делай что хочешь, но двое новичков должны разобрать свои вещи и быть готовы ко времени вечерней тренировки. ― мужчина развернулся, взметнув полы своей мантии старейшины, и пошёл прочь.

Ван И проводила его взглядом. От неё не укрылось, как этот практик пытался прощупать её уровень совершенствования, но она оставалась совершенно спокойной. В конце концов, если небожитель, достигший Вознесения, желал скрыть свою силу от совершенствующегося уровня Создания Ядра, это не представляло никакой проблемы.

― Цзецзе, меня приняли в орден! ― когда старейшина Бэй Чу отошёл на приличное расстояние, Лань Сань буквально подпрыгнула и бросилась к Сяо Янь. Девушка цепко ухватилась за одежды монахини. ― Но теперь мы почти не сможем видеться, и я буду скучать...

― А по нам ты скучать не будешь? ― скрестив руки на груди, спросила Лань Эр.

― Разумеется буду, но тебе ни за то не понять, что я чувствую, дорогая сестра. Каждый день в разлуке с цзецзе Сяо Янь я трясусь от страха, потому что боюсь, как бы кто не увёл мою будущую жену...

― Хватит нести этот бред! Имей совесть!

― С чего ты взяла, что это бред? ― Лань Сань ухмыльнулась.

― Вы... Вы же обе женщины!

― В наши дни даже в правительстве сидят сплошные обрезанные рукава¹, ― не моргнув и глазом, парировала девушка.

― Неправда! И вообще, даочжан ― монахиня, она соблюдает множество обетов, и среди них обет безбрачия!

― Даже даосы всегда могут вернуться в мир и отринуть обеты!

Пока девушки спорили, виновница конфликта со спокойной доброжелательной улыбкой поглаживала улыбающуюся Лань И по голове. Шэн Чан чувствовал себя не много не в своей тарелке, слушая всё это, Фан Сюань не обращал внимания, а на лице Ван И невольно появилось мрачное выражение.

― Учитель... ― очень тихо проговорил Шэн Чан, встав рядом с ней.

Ван И кивнула и хотела положить здоровую левую руку ему на плечо, но та была занята костылём. В итоге она просто вздохнула и вложила в свой взгляд всю гордость и одобрение, которые хотела передать своему ученику.

― О вас не узнает никто, кроме старших учеников. ― прошептал он и отошёл. В его глазах пряталось разочарование тем, что он не мог обнять Учителя на прощание.

В этот момент к компании присоединились Сун Ся и Ян Хоу. Ян Хоу отправился вместе с Лань И и Лань Эр, чтобы показать им их жильё в пределах резиденции. Отныне сёстры будут целиком и полностью находиться на попечении ордена Цзинь Тан Бэй.

― Госпожа Ван. ― на этот раз к ней подошла Лань Сань. ― Даже не пытайтесь соблазнить мою цзецзе, пока меня не будет.

В ответ Ван И кинула на неё убийственный взляд. Она уже даже не надеялась, что эта наглая девчонка как-то отреагирует. «Ну почему самые удивительные таланты достаются кому-то вроде Лань Сань или Шэн Чана?» ― мысленно вздохнула женщина.

― Думаю, в следующий раз мы увидимся нескоро, поэтому... ― Лань Сань вздохнула, на её лице появилось странное выражение. ― Думаю, я должна сказать вам спасибо.

Ван И невольно приподняла брови, пытаясь понять, чем она заслужила такую внезапную благодарность.

― Это спасибо не за то, что вы меня спасли от удара Шэн Чана. Я благодарна вам за цзецзе Сяо Янь. До того, как вы тут объявились, она... Я не знаю, мне казалось, что она была больна. Она была бледной, её голос постепенно становился тише, пару раз я видела, как она кашляет кровью. Я даже втайне пыталась пригласить врача, чтобы он её осмотрел, но ничего не вышло. ― Лань Сань подняла голову и лукаво покосилась на Ван И. ― Но когда появилась госпожа Ван, она сразу стала улыбаться как раньше. Похоже, вы на самом деле не человек, а лекарственная трава!

«Сомнительный комплимент» ― подумала Ван И. Однако то, что сказала Лань Сань, звучало странно. Разве после появления лишней нахлебницы в виде немой калеки состояние монахини не должно было ухудшиться? Ей ведь пришлось целыми днями ухаживать за Ван И и готовить ей еду, а тут оказывается, что от этого Сяо Янь наоборот, «выздоровела».

Сун Ся подошла и после короткого прощания повела Лань Сань в её комнату. Они направились к крылу для учениц-девочек, и вскоре скрылись за поворотом.

Шэн Чан как раз собирался увести Фан Сюаня, когда Ван И подошла к нему и остановила многозначительным взглядом. Шэн Чан тут же понял намёк и продолжил как ни в чём не бывало разговаривать с монахиней.

Ван И отвела Фан Сюаня в сторону и сунула ему в руки заранее написанную записку.

― Почему наше племя было вынуждено уехать из Сумеречного Пограничья?.. ― переспросил юноша, прочитав иероглифы. В период их дружбы Шэн Чан немного научил его читать.

Ван И кивнула. Бэй Гэнь посоветовал ей узнать, «что за тьма окутывает Сумеречное Пограничье», и она не могла пропустить этот совет мимо ушей. Шэн Чан рассказал ей о том, что происходило в мире совершенствования после её «смерти», но он почти ничего не знал о глобальных событиях, потому что его почти сразу же отправили обратно в родной орден. Однако Бэй Гэнь, в свою очередь, хоть и не появлялся на Небесах, всё равно был очень неплохо осведомлён о том, что происходило по всей Поднебесной, так что к его словам стоит прислушаться.

Кроме того, у Ван И была ещё одна причина узнать об опасностях в Сумеречном Пограничье. Именно там жила её старшая ученица, Цзы Юнхо. Она была частью разбойничьего клана Цзы, который промышлял в тех землях.

Если всему Сумеречному Пограничью угрожает опасность, то и её ученице тоже. Пуская формально Ван И уже не была её Учителем, она всё равно искренне заботилась о Цзы Юнхо и считала, что несёт за неё ответственность.

Фан Сюань нахмурился и задумался. Через минуту он произнёс:

― Наше племя жило в землях Сумеречного Пограничья больше столетия. Мы привыкли защищаться от нападений демонов из Царства Вечной Ночи. Обычно они уничтожают урожай и убивают скот, реже нападают на людей. Я думаю,что для них это похоже на развлечение. Но пять месяцев назад появился зверь... ― на лице юноши отразился страх. ― Он был огромным и отличался от обычных демонов. Я не знаю, что это за существо... но оно пожирало людей, и я думаю, что скоро всё Сумеречное Пограничье опустеет!

[1] Обрезанный рукав ― китайский эвфемизм для гомосексуалистов.

Автору есть что сказать.

Вот и конец второй сюжетной арки. О чём она была? Моей целью было написать про конфликт двух детей, в котором виноваты обе стороны, потому что в детстве часто так бывает. Мне очень нравится вся эта компания ребят ― сёстры Лань, Шэн Чан, Сун Ся и Ян Хоу. У них есть безграничный потенциал для написания экстр.

Теперь список персонажей со значениями их имён.

Шэн Чан ― пятнадцатилетний старший ученик Ван И. Играет на флейте. Шэн (声) ― звук, голос; Чан (常) ― постоянный, неизменный, также обычный, заурядный.

Сун Ся ― дочь опытного торговца, которую назначили помощницей Шэн Чана. Сун () ― сосна, также развязывать (верёвку) или взлохмаченный, небрежный; Ся (霞) ― заря, цветá зари а также волшебная красота и роскошь.

Ян Хоу ― сын обедневших учёных, преданный помощник Шэн Чана. Ян (羊) ― баран или козёл; Хоу (猴) ― мартышка, а также шустрый, хитрый.

Фан Лин ― мальчик из племени кочевников, умер в двенадцать лет. Фан (放) ― отпускать, освобождать, расцветать; Лин (泠) ― парящий, лёгкий, мелодичный или журчать. Имя созвучно с иероглифом 灵 ― душа умершего, жизненная субстанция, астральный, священный.

Фан Сюань ― старший брат Фан Лина, играет на сюне. Семнадцать лет. Фан (放) ― отпускать, освобождать, расцветать; Сюань (玄) ― далёкий, таинтсвенный или чёрный (цвет).

Бэй Гэнь ― глава ордена Цзинь Тан Бэй, Смотритель уезда Цзинь Тан, глава клана Бэй. Небожитель, но не появляется на Небесах. Бэй () ― север; Гэнь (根) ― корень, основа, причина.

Бэй Чэн Ню ― сын Бэй Гэня. Бэй (北) ― север; Чэн Ню (橙牛) ― оранжевый бык.

Бэй Чжэньчунь ― отец Шэн Чана, двоюродный брат Бэй Гэня. Бэй (北) ― север; Чжэньчунь (纯) ― истинно чистый, безупречный.

Бэй Чу ― старейшина в ордене Цзинь Тан Бэй, занимается обучением детей в загородной резиденции. Бэй (北) ― север; Чу (楚) ― растение плетняк китайский, плеть или розга.

Чжи Цюй, он же староста Чжи ― глава и староста деревни Ланьтао. Чжи (支) ― поддерживать, подпирать, терпеть; Цюй (趣) ― интерес, цель, поведение, а также судьба в буддизме.

Ду Сан, он же дядюшка Ду ― мастер резьбы по дереву и хозяин лавки музыкальных инструментов в Цзинь Тане. Ду (都) ― столица; Сан (颡) ― лоб или земной поклон.

Ли Чоу ― девочка из деревни Ланьтао. Ли ― (李) слива; Чоу ― (绸) шёлк.

Остальное:

Чжэньсуй ― Дрожащие Колосья, меч Шэн Чана, стальной нювэйдао длиной 60 см. Чжэнь (振) ― колебаться, трястись; Суй (穗) ― колос.

«Четыре Настроения Небес» (天的四情绪) ― цикл из четырёх музыкальных композиций. Широко известная классика в землях Цзинь Тан. В него входят: «Благосклонность Весны» (春善), «Восторг Лета» (暑奋), «Негодование Осени» (愤), «Траур Зимы» (冬忧).

静江映月) ― мелодия, написанная Ван И. В Поднебесной считается знаменитейшим произведением искусства.