[GL] Гнездо Ласточки

[Осторожно, тут насилие над детьми]

― Гэгэ, смотри, какое большое яблоко! ― провозгласил Фан Лин, ослепительно улыбаясь.

― Невероятно. ― Шэн Чан ответил тяжёлым вздохом. С того самого дня, как они познакомились, Фан Лин постоянно вился вокруг него и называл старшим братом. К Лань Сань он относился настороженно, а остальные ребята были для него «знакомыми».

― Хочешь, я его тебе отдам? ― спросил Фан Лин.

― Нет, спасибо, у меня и так хватает.

― Ты можешь отдать его мне, мелочь ~ ― Лань Сань встряла в разговор, и Фан Лин тут же замедлил шаг и отошёл Шэн Чану за спину. Тот закатил глаза. ― Эй, ты что, не уважаешь свою старшую сестрёнку? — возмутилась Лань Сань.

― Ты не моя старшая сестрёнка, ― вполголоса буркнул Фан Лин. ― Ты подруга.

Лань Сань в ответ на такое отношение приподняла бровь и взглянула на Шэн Чана. Тот просто неопределённо пожал плечами ― он и сам не знал, почему удостоился такого доверия со стороны мальчика-кочевника.

Девочка хмыкнула и отвернулась, продолжив идти вперёд. На её лице была обычная ухмылка, но в глубине души появилась обида: чем она хуже этого неженки из ордена?

Шэн Чан и Лань Сань в сопровождении ещё нескольких ребят тащили на спине мешки с яблоками, сливами и грушами. Староста деревни, живущий на дальней окраине деревни, пообещал им денег, если они дотащат эти фрукты до дома старосты Чжи. По пути к ним пристал Фан Лин, но он был слишком маленьким, чтобы помогать, поэтому шёл рядом, а когда старшие ненадолго останавливались, выбирал для перекуса из мешков самые вкусные и большие фрукты.

Наконец, пункт назначения был достигнут. Ребята свалили все мешки у крыльца дома старосты Чжи. На улицу тут же выбежала его жена и принялась ворчать, что дети нынче слишком ленивые, чтобы даже отнести несчастные мешки на задний двор.

Юные «работники» со вздохом перетащили всё туда, куда она указала. После этого жена старосты сменила гнев на милость и даже принесла уставшим труженикам воды. Все вместе ребята расположились неподалёку в тени дерева, чтобы отдохнуть, прежде чем вернуться к «работодателю» за обещанными деньгами.

Путь занял у них несколько часов, и это в самый разгар душного сентябрьского дня. По-летнему знойное солнце стояло почти в самом зените, и укрыться от жары было негде. Дети обливались потом и всю дорогу молили Небеса, чтобы светило хоть ненадолго спряталось за облаками.

Чтобы хоть как-то справиться с невыносимой жарой, дети решительно сняли с себя верхнюю одежду. Кто-то повязал её вокруг ладони, чтобы мешок из грубой ткани не так сильно натирал руки, кто-то приспособил как повязку на лоб.

Лань Сань с облегчением опустилась на траву. Она несколькими глотками выпила всю выданную воду. Её оранжево-жёлтая одежда была обвязана вокруг пояса и часто использовалась как полотенце.

― Как хорошо... ― искренне сказала девочка, с наслаждением прислонившись спиной к прохладной коре дерева. Как негласному лидеру, остальные оставили ей самое удобное место.

Шэн Чан сел рядом, скрестив ноги. Даже после выпитой залпом воды он ощущал жжение в пересохшем горле. Его лицо покраснело от напряжения ― мальчик просто не мог заставить себя снять верхнюю одежду, опасаясь стать предметом насмешек, поэтому сейчас у него перед глазами всё плыло.

― Гэгэ, возьми попить, ― Фан Лин протянул Шэн Чану свою порцию воды, полученную от жены старосты, которая не очень разбиралась, кто перед ней ― деревенский мальчишка или кочевник.

Шэн Чан медленно потянулся к чашке, но внезапно чья-то загорелая рука выхватила её прямо из ослабевших пальцев.

― Эй!.. ― из-за усталости Шэн Чан даже возразить нормально не смог.

― Ха... Надо было быстрее думать! ― Лань Сань сделала из чашки Фан Лина один глоток, а всё остальное вылила себе на голову, чтобы освежиться. Девочка взлохматила свои тёмные волосы и помотала головой.

― Лань Сань... Тебе когда-нибудь говорили, что ты ужасный друг? ― с печальным вздохом спросил Шэн Чан. Несколько водных брызг попало и на него.

― Неа, ты первый.

Сил и энтузиазма для спора ни у кого не было, поэтому конфликт был исчерпан. Друзья сидели бок о бок и наслаждались прохладой.

Неожиданно совсем рядом послышался высокий девичий голосок:

― Привет... Это ведь ты Лань Сань, да? ― к отдыхающм незаметно приблизилась девочка лет семи-восьми. Она была одета в аккуратное платье, а на её круглом личике виднелся румянец.

― Ага. ― Лань Сань нехотя открыла глаза и снизу вверх посмотрела на девочку. ― А кто спрашивает?

― Меня зовут Ли Чоу, я... Лань Сань, я хочу сделать тебе подарок...

― Я тоже! ― внезапно отчаянно краснеющую Ли Чоу оттолкнула в сторону другая девочка. ― И мой подарок лучше!

Однако не успела вторая девочка представиться, как получила ощутимый толчок в бок от третьей:

― Куда ты лезешь?! Мы договаривались, что сначала я!

― Вы бы хоть причесались, прежде чем подарки дарить, ― хмыкнула четвёртая, с победоносной ухмылкой упёршая руки в бока. В её жиденьких прямых чёрных волосах виднелась простая заколка, а щёки казались неестественно алыми ― похоже, маленькая красавица переборщила с румянами. ― Подождите в сторонке!

Остальные три как по команде переглянулись и принялись поправлять одежды и причёску, не забывая спорить насчёт очередности и толкаться. Лань Сань со спокойным выражением лица потянулась, чтобы размять плечи, и просто ждала, пока они закончат галдеть.

Шэн Чан с крулыми от удивления глазами наблюдал за этими девочками. Неподалёку он краем глаза заметил ещё нескольких, которые перешёптывались, закрывая улыбки рукавами и поглядывая на Лань Сань. Мальчик в недоумении хлопал ресницами, но внезапно его, словно молния, пронзила догадка.

Деревенских мальчишек восьми-десяти лет язык не поворачивался назвать красавцами. Они были похожи на мартышек ― худые, костлявые, все как один с тёмной от загара кожей и волосами где попало.

В то же время Лань Сань, в свои годы уже подтянутая и атлетичная от постоянных упражнений и бега, выгодно выделялась на их фоне. Даже загар не портил её природной красоты. Её черты лица были правильными, а в сочетании с тёмными глазами, которые всегда сверкали насмешливым огоньком, и белозубой улыбкой, она производила на деревенских девочек глубокое впечатление.

Пока Шэн Чан просто пытался осмыслить то, что пришло ему в голову, борьба за право подарить Лань Сань подарок набирала обороты. В какой-то момент девочка вздохнула:

― Успокойтесь, барышни, не нужно ссориться. Неважно, кто первая ― важно то, что вы сегодня прекрасно выглядите. ― она привстала и галантно поклонилась.

От такого прямолинейного комплимента и поклона девочки разом покраснели. Между ними тут же установилось молчаливое согласие, и Ли Чоу первой протянула что-то маленькое, тщательно завёрнутое в слои ткани. Вслед за ней так же поступили остальные три. Они во все глаза смотрели, как Лань Сань распаковывает подарки, и с нетерпением ждали вердикта, у кого же всё-таки получилось лучше.

Ожидаемо, ничего особо полезного внутри не оказалось. Девочки сделали подарки своими руками, и в силу возраста вышло не очень. Шэн Чан приподнял брови, ожидая, что сейчас Лань Сань устроит поделкам разнос, но та внезапно улыбнулась:

― Чем же эта Лань такое заслужила? ― она внимательнее присмотрелась к подарку Ли Чоу: ароматному мешочку с травами. ― Барышня Ли, я не знала, что ты разбираешся в травах.

― Меня научила монахиня из храма Белой Азалии! ― обрадованно ответила Ли Чоу, не обращая внимания на злобные взгляды «соперниц».

― Монахиня? ― с удивлением переспросила Лань Сань.

― Ты не знаешь? Недавно в старом храме в стороне от деревни поселилась очень красивая и образованная монахиня, ― объяснила девочка. ― Она восстанавливает храм, и ещё научила меня собирать мешочки с целебными травами.

― А меня она учит читать! ― заметила другая. ― И взамен ничего не просит, только предлагает сделать пожертвование.

― Я как-то слышала о ней, но забыла, ― Лань Сань задумчиво потёрла подбородок. ― А она красивая?

― Самая красивая женщина, которую я в жизни видела! Такая стройная, и кожа у неё совершенно белая... ― в голосе говорившей слышалась зависть.

― Мама сказала, что если бы не её монашеские обеты, то она бы ещё месяц назад пошла сватать к ней моего старшего брата. Лучшей невесты во всём Цзинь Тане не найти!

― Вот как. ― Лань Сань запустила руку и в один из подарков и выудила оттуда пирожок с мясом, который сразу же съела. ― Может, навестить эту монахиню?..

― Кого это ты навещать собралась?! ― её прервал внезапный окрик, и в поле зрения появилась Лань Эр, одетая в аккуратное бордово-жёлтое платье. Её волосы были стянуты в пучок, а в тёмных глазах сверкала ярость. ― Лань Сань, какого чёрта ты тут прохлаждаешся?!

Четырёх девочек, которые пару минут назад дрались за возможность постоять радом с Лань Сань, как ветром сдуло. У Лань Эр была репутация скандалистки и склочницы, поэтому они отошли на безопасное расстояние и принялись шептаться.

― О, вторая сестрёнка, ты что, не видишь, как я устала? ― Лань Сань всплеснула руками.

― Ты!.. А ну оденься! Сейчас же!!

― Но мне та-ак жарко...

― Это не значит, что ты можешь разгуливать по деревне в одних штанах, как мальчишки! Быстро надень верхнюю одежду, а то ещё простудишься, и нам придётся деньги на лекарства искать!

Лань Сань с тяжёлым вздохом принялась натягивать на себя верхнюю одежду, бросая на сестру укоризненные взгляды.

― Гэгэ... ― Фан Лин потянул Шэн Чана за рукав. ― А с Лань Сань всё в порядке?

― О чём ты?

― Ну... Она всегда такая дерзкая и смелая, а тут вдруг увидела, что и у мыши есть шкурка¹...

― Лань Сань с девочками всегда такая, ― вместо Шэн Чана Фан Лину ответил другой мальчишка, отдыхавший рядом. ― Она точно должна была родиться мальчиком, а не девочкой!

***

Фан Лин проводил много времени с ребятами из деревни Ланьтао. Он был любопытным и активным мальчиком, которому не хватало общения со сверстниками в родном племени. Однажды он даже решил проследить за Шэн Чаном, когда тот возвращался в резиденцию ордена, и чуть было не ворвался туда, но Шэн Чан успел его остановить и строго-настрого сказал не приближаться к резиденции.

После этого Фан Лин пропал почти на неделю. Шэн Чан подумал, что мальчик обиделся, и решил наведаться в лагерь за рекой, но его встретил только обеспокоенный Фан Сюань. Он сказал, что Фан Лин, как и несколько его соплеменников разного возраста, серьёзно заболел.

Фан Сюань, как и его брат, опасался Лань Сань, но доверял Шэн Чану. Они познакомились на почве музыки. До того, как Шэн Чан научил его мелодии «Благосклонность Весны», у Фан Сюаня был только скромный репертуар народных мотивов и песен. Вместе мальчики подолгу обменивались опытом, и гармоничные голоса сюня и флейты разносились на много ли вокруг.

Когда Шэн Чан увидел Фан Лина, то ужаснулся тому, насколько страшно выглядела его болезнь. Красная сыпь считалась детской болезнью и почти никогда не приводила к серьёзным проблемам. Однако кочевникам, пришедшим из далёких земель, где такой болезни не было, пришлось плохо: на их теле относительно безобидная красноватая сыпь превращалась в волдыри и нарывы с гноем, которые лопались и оставляли на теле синяки.

Фан Лин выглядел измученным и ослабевшим, его кожа побледнела, а под глазами появились отёки, совершенно неуместные на круглом лице пятилетнего мальчика. Однако он нашёл в себе силы улыбнуться, когда Шэн Чан пришёл его навестить.

Сразу же после этого Шэн Чан побежал в деревню, чтобы рассказать обо всём Лань Сань. В ответ девочка нахмурилась. «Хотела бы я им помочь» ― сказала она, задумчиво вертя в руках кремниевый ножик.

В тот самый момент Шэн Чан понял, что это его шанс. Если он предложит план, то сможет быть на равных с Лань Сань. Она начнёт воспринимать его всерьёз, когда увидит, на что он способен. Надо лишь придумать, как помочь Фан Лину...

И он придумал. Стоило Лань Сань услышать его идею, как в её глазах вспыхнул огонёк. Для неё кража лекарств была своеобразным приключением, бунтом против консерватизма деревенских взрослых и особенно её родителей, которых она ненавидела всем сердцем.

После одного из визитов Лань Сань Фан Лин тихо сказал брату, облокотившись на его плечо:

― Как она может быть такой весёлой, если людям вокруг плохо?..

Шэн Чан часто приходил навестить «младшего брата». Он специально брал из библиотеки резиденции книги с нотами, чтобы выучить новые мелодии и развеселить Фан Лина.

Мальчик знал, что зараза пришла из деревни, и решил, что виноват кто-то из мальчишек, знакомых с Фан Лином. Он начал втихую спрашивать родителей ребят, не видели ли они у своего ребёнка красную сыпь.

Однако раз за разом заботливые и внимательные взрослые разводили руками и пожимали плечами. Они тоже боялись, что их сын или дочка могут подхватить эту неприятную болезнь, поэтому часто их осматривали и чуть что вели к местному лекарю. В конце концов, под подозрением остались двое.

Однажды Шэн Чан как бы мимоходом спросил Лань Сань, не болеет ли она. Девочка покачала головой и отвернулась. На её лице промелькнуло странное выражение, но Шэн Чан ничего не заметил. Для него было немыслимым, чтобы подруга ему солгала. Они ведь на одной стороне, зачем ей что-то скрывать?

Но если Лань Сань не больна, значит, остаётся только один вариант. Шэн Чан не нашёл на своём теле сыпи, но убедил себя, что причина в нём.

В ночь, когда Лань Сань и Шэн Чана притащили в лагерь мешки с целебными травами и настойками, мальчик зашёл в палатку больного Фан Лина и плотно задёрнул полог.

― Гэгэ... Почему ты плачешь? ― слабым голосом спросил Фан Лин.

― Прости меня... ― Шэн Чан долго не мог решиться сказать то, за чем пришёл. Он размазывал по лицу слёзы и бормотал извинения, не смея поднять глаза. ― Это я во всём виноват. Это всё из-за меня...

Фан Лин был умным мальчиком. Он встал с кровати и дотронулся до плеча плачущего Шэн Чана, а затем улыбнулся. Его улыбка была вымученной, но в ней не было обиды.

― Я прощаю тебя.

Когда Шэн Чан вышел из палатки с покрасневшими глазами, Лань Сань не стала спрашивать, что произошло. Она не хотела слишком много думать об этом. Её накрыла волна эйфории ― она облапошила взрослых, и даже получила за это благодарность десятков людей. Что бы ни тревожило её друга, она сможет спросить об этом позже, когда они с другими мальчишками соберутся у костра и примутся обсуждать свои подвиги.

Когда сын деревенского лекаря, который собрал всё нужное, передавал мешки Лань Сань, он случайно разбудил отца. Неважно, как уверенно мальчик клялся друзьям, что никогда не раскроет их замысел взрослым ― он не смог соврать рассмерженному отцу. Однако он отказался выдавать имена.

За полночь Шэн Чан вышел из палатки Фан Лина и сказал Лань Сань, что постоит на страже. Он хотел отвлечься и побыть один, но вскоре заметил вдалеке огни факелов. План раскрыли.

Вместе с Лань Сань они бросились к реке. Им пришлось пробежать мимо преследователей. Сердце Шэн Чана стучало как бешеное ― за всю жизнь он ни разу не испытывал такого страха. К его горлу подскочил ком, когда он услышал глухой удар, звук рвущейся ткани и резкий вдох Лань Сань. Мальчик бежал вперёд, не оглядываясь.

Речка, разделявшая деревню Ланьтао и временный лагерь кочевников, текла в крутом овраге. Её берега были высотой в несколько метров, их сплошь покрывали острые камни, и если дети примутся спускаться вниз, взрослые их легко догонят.

Поэтому Лань Сань ещё давно придумала особый способ преодолеть это препятствие. Она привязала на длинную ветку ближайшего дерева прочную верёвку и добавила к ней деревянную перекладину. Если разбежаться и ухватиться за верёвку, то получится легко перелететь черех овраг. А потом верёвку можно обрезать, чтобы этой переправой не смогли воспользоваться взрослые.

― Ты первый! ― прошипела девочка, когда они добежали до верёвки, висящей над речкой. Она подтолкнула Шэн Чана в спину. ― Потом кинешь верёвку мне, и я тоже перелечу. Давай, быстрее!

Мальчик замешкался и оглянулся на подругу. Она была вся в грязи и порезах, еле дышала после бега, а правая штанина оказалась разорвана в клочья. Позади девочки меж деревьев мелькал свет факелов, стрёкот цикад заглушали крики преследователей.

Однако всё это разом исчезло из мира Шэн Чана, когда он увидел на открытой правой ноге Лань Сань маленькие красные точки.

― Вперёд! Ты хочешь, чтобы нас поймали?!

Мальчик не ответил. Он молча разбежался, оттолкнулся от земли и одним прыжком перемахнул через речку. В его душе царил хаос.

― Давай сюда верёвку! ― позвала девочка с того берега. Она не понимала, почему Шэн Чан внезапно стал таким заторможенным и странным, и с каждой секундой промедления злилась всё больше. ― Бросай верёвку, мать твою! Ты оглох что ли?!

Шэн Чан повернулся и посмотрел на неё, и Лань Сань замолчала, почувствовав что-то странное.

― Ты... Что ты собрался делать?..

Глядя ей прямо в глаза, Шэн Чан молча достал из-за пазухи маленький ножик и перерезал верёвку.

― Какого чёрта ты творишь, идиот?! ― заорала она. ― Ты с ума сошёл?!

Мальчик отошёл на несколько шагов. С нечитаемым выражением на лице он развернулся и побежал прочь.

― Шэн Чан! Что ты делаешь?! Вернись! ― ярость в голосе Лань Сань медленно сменялась отчаянием. Она сжала кулаки, по её лицу потекли слёзы злости и непонимания. Факелы мелькали всё ближе. ― Вернись, не бросай меня! Пожалуйста, вернись!!

***

На следующий день староста Чжи созвал половину деревни, чтобы осудить проступок двоих детей ― сына лекаря и девочки по имени Лань Сань.

Он прилюдно рассказал, что произошло ночью, и достал плеть. Каждый ребёнок получил по десять ударов.

Сын лекаря раслакался. Когда он вернулся домой, на суровом лице его отца появилась улыбка. Он опустился на колени и обнял мальчика. «Я знаю, ты хотел как лучше, но красть нехорошо» ― говорил он, поглаживая рыдающего сына по голове. «Ты ведь больше не будешь так делать?»

Лань Сань молчала. Её брови сошлись к переносице, а глаза заблестели от сдерживаемых слёз, но она не проронила ни звука.

По возвращении домой отец бил её до тех пор, пока она не перестала реагировать на удары плетью, а её глаза не закатились. Он оставил дочь лежать на полу, истекая кровью.

Её мать, проходя мимо, плюнула на спину Лань Сань, которая превратилась в кровавое месиво.

Только когда родители вышли, чтобы купить себе алкоголя, Лань И и Лань Эр бросились к сестре. Вторая сестра поднесла ладонь к носу Лань Сань и разрыдалась в голос, когда почувствовала её слабое дыхание. Лань И то и дело вытирала слёзы, застилающие глаза, когда помогала Лань Эр искать бинты и промывать ужасные раны.

Девочки спрятались в дальнем углу, в страхе ожидая возвращения родителей, но те так и не вернулись. Они остались в маленькой деревенской таверне, распивая алкоголь и понося «непутёвую дочь» последними словами.

Прошло два дня, прежде чем Лань Сань впервые пришла в себя. Она поблагодарила сестёр, когда они поили её бульоном, но больше не проронила ни слова. В её тёмных глазах словно угасла какая-то упрямая искорка, которая помогала девочке справляться даже с самыми ужасными трудностями.

Через ещё два дня она смогла подняться на ноги. Родителей всё ещё не было ― они решили скататься в ближайшую деревню, где жили их родственники, чтобы «справиться с этим позором». Пока Лань Сань, держась за стену и опираясь на сестёр, шла от кровати к столу, они поглощали бесконечные баоцзы, пирожки со сладкими бобами и домашнее вино.

Через полторы недели они вернулись домой.

Лань Сань лежала вверх спиной. Её голова была повёрнута к стене, а на лице застыло отсутствующее выражение.

Лань Эр сидела рядом, боясь издать лишний звук и еле дыша. Она отчаянно вцепилась в руку Лань И. Первая сестра с болью в глазах смотрела на мать, которая сидела за столом и подливала себе всё больше вина.

― Мелкие твари... ― пробормотала женщина, с громким стуком опуская стакан на стол. Её некрасивое лицо исказила злоба. ― Как вы вообще посмели нас опозорить?! Я вас рожала, муж дал крышу над головой, и вот так вы нам отплатили? Я вас спрашиваю, ублюдины!

Лань Эр затаила дыхание и уткнулась опухшим от слёз лицом в плечо Лань И. Та промолчала. Она бросила мимолётный печальный взгляд на Лань Сань, которая всё так же лежала лицом к стене.

Обычно третья сестра всегда сохраняла улыбку на лице, и её упрямое веселье помогало девочкам переносить ругань и побои.

― Если бы я знала, что у меня такое родится, то вспорола бы себе живот! Сучьи отродья, вы мне жизнь сломали! ― мать всё повышала голос, не обращая внимания на то, что ей никто не отвечал. ― Почему я? Почему именно у меня родилась тройня?! Во всех нормальных семьях дети нормальные, а я чем заслужила целых трёх уродцев?!

Женщина швырнула стакан в стену. Она повернула голову и уставилась налившимися кровью глазами на дочерей.

― Я ещё тогда хотела вас придушить ко всем чертям... Я говорила мужу, что мы троих не выкормим! Ну почему вы не сдохли ещё мелкими?!

― Мама... ― прошептала Лань И. Лань Эр тут же закрыла ей рот дрожащей рукой и зажмурилась, мысленно умоляя Небеса, чтобы мать ничего не услышала.

― Что ты сказала, сука? ― прошипела женщина.

― Мама, почему ты нас не любишь? ― тихо спросила Лань И. Она убрала от лица руку второй сестры и поднялась на ноги. ― Это потому что мы тройняшки, да?

Восьмилетняя девочка маленькими шагами подошла к маме и кротко заглянула ей в глаза. Она протянула к ней руки с немой мольбой:

― Мама, пожалуйста...

― Заткнись когда я разговариваю!!

Женщина заорала, разбрызгивая слюну. Её взгляд упал на зажатый в руке глиняный кувшин для вина с толстыми стенками. Она схватила дочь за волосы и с размаху опустила кувшин ей на голову.

Лань И вскрикнула и отшатнулась, но мать притянула её обратно и продолжила бить по голове.

― Ты кто такая, чтобы меня перебивать, ублюдина?! Мы с мужем вас растили, обспечивали!.. ― Лань И тщетно пыталась закрыть лицо и затылок руками. Вино смешивалось с кровью и стекало по её лицу. ― Надо было вас сразу прикончить, как только вы вылезли! Сукины выродки... АААА!!

Женщина отошла назад на пару шагов, истошно вопя и держась за предплечье, которое рассекал глубокий порез.

Напротив матери на негнущихся ногах стояла Лань Сань. Маленький кремниевый нож в её руке был весь в крови.

― Вот так ты мне отплатила, да?! ― женщина замахнулась на третью сестру, но та в ответ подняла нож и по самую рукоять всадила его прямо в живот матери. ― А-а-а!

Лань Эр зажмурилась, чтобы не видеть крови. Она старалась дышать ртом, чтобы не слышать отвратительного металлического запаха. Её чуть не стошнило, пока она тащила неподвижную сестру к выходу из дома. Девочка переступила порог и оглянулась назад. Лань Сань встретилась с ней глазами и кивнула.

Взвалив Лань И на спину, девочка побежала в ночную темноту.

― Тебе было мало отцовской плётки?! Ты, неблагодарная мерзость!.. ― кашляя и отплёвываясь, женщина отступила к стене. Рана на её животе была совсем неглубокой. ― Пошла вон отсюда!! Если я ещё раз тебя увижу... Если ещё раз увижу, то насмерть изобью, неблагодарная сука! Убирайся!

Лань Сань, всё ещё держа нож перед собой, начала отступать к двери. Она не смела поворачиваться к матери спиной. Девочка ещё никогда не видела такой ярости, как на лице её матери в тот момент.

Дойдя до двери, она развернулась и побежала. Каждое движение отдавалось болью в спине, но она бежала изо всех сил, спотыкаясь и поднимаясь вновь. Ветер доносил до неё разъярённые вопли матери, куда более ужасные, чем рык любого дикого зверя:

― Убирайся! Убирайся и сдохни в ближайшей канаве! У МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ НИ ОДНОЙ ДОЧЕРИ!!

Прошло совсем немного времени, прежде чем Лань Сань нашла остальных двух сестёр ― она просто шла на запах крови.

Лань И лежала без сознания. На её голове зияла ужасная рваная рана, из которой непрерывно текла кровь.

Лань Эр сидела рядом, закрыв лицо руками. Её уже несколько раз стошнило.

Она больше никогда не сможет разделывать животных.

― Что нам делать?.. ― прошептала она между всхлипами. ― Лань Сань, что нам делать?

Обычно вторая сестра называла остальных сестёр безответственными. Она готовила еду, стирала их одежду и хранила у себя деньги. Но сейчас она не знала, что им делать.

Лань Сань молча смотрела на сестёр. С её ножика капала кровь.

Девочка убрала оружие за пазуху. Она наклонилась к плачущей сестре и крепко обняла её.

― Лань И... У неё такая рана... Она ведь умрёт, да?.. ― проговорила Лань Эр, прижавшись к «безответственной младшей сестре».

― Нет. ― тихо, но твёрдо ответила Лань Сань. ― Всё будет хорошо. Я обещаю тебе, Лань Эр.

― Ничего не будет хорошо! ― внезапно вскрикнула девочка. ― Ничего уже не будет... хорошо... Лань И, ей нужна помощь, скорее...

― Послушай меня, сестрёнка. Всё будет хорошо. Разве я когда-нибудь тебе врала? ― Лань Сань успокаивающе погладила сестру по спине. ― Всё будет хорошо... Успокойся, с Лань И всё будет в порядке.

― Но куда нам идти? Староста Чжи отправит нас к родителям...

― Мы не пойдём к старосте Чжи. Мы пойдём к доброй монахине. Я слышала, что она живёт в храме недалеко от деревни. Нам нужно просто отнести к ней Лань И, и всё будет хорошо. Давай, сестрёнка, мы справимся.

Лань Эр посмотрела в глаза сестре. Постепенно она перестала плакать и лишь изредка всхлипывала.

― Ну же, пойдём. ― Лань Сань поднялась на ноги и сняла с себя верхнюю одежду, а затем замотала ею рану на голове Лань И. ― Всё будет хорошо.

Она взвалила бессознательную первую сестру на спину и зашипела от боли ― раны от плети никуда не делись. Девочка сделала несколько шагов и чуть не упала.

Когда она подумала, что вот-вот упадёт, кто-то придержал её за плечи и помог встать.

В глазах Лань Эр стояли слёзы, но её взгляд стал твёрдым.

Так девочки шли несколько ли по ухабистым дорогам и лесным тропинкам. Они напрявлялись к старому безымянному храму, который стоял заброшенным ещё задолго до их рождения.

Иногда Лань Сань спотыкалась и падала. Одежда Лань И была перепачкана кровью, которая сочилась из ран на спине. Рядом не было ни единой живой души, чтобы помочь им. Ночная темнота, никогда не знавшая городских огней, окутала леса и поля пшеницы. Дорогу освещал только дрожащий лунный свет.

Но всё это было неважно. Лань Сань продолжила бы идти вперёд, даже если бы ястребы выклевали ей глаза.

Во всём мире для неё не было никого важнее сестёр. Из всех друзей Шэн Чан был для неё самым близким, но она никогда не умела нормально выражать свою привязанность, поэтому осталась без лучшего друга.

«Неважно. Пока у меня есть Лань И и Лань Эр, я смогу вытерпеть всё что угодно.»

Вдалеке блеснул жёлтый свет.

― Это и есть храм доброй монахини?.. ― прошептала Лань Эр, и Лань Сань подняла голову.

Заброшенный храм преобразился. Заборчик вокруг него стоял ровно, прорехи в стенах закрывали новые крепкие доски, а дырявая крыша теперь не пропускала влагу. Его окна, прежде пустые и мёртвые, как глаза покойника, теперь светились мягким жёлтым светом.

Лань Эр поднялась на крыльцо и постучала ― сначала робко, затем со всей силы. Изнутри послышался женский голос:

― Да, я иду!

Спустя несколько секунд деревянная дверь распахнулась. На пороге стояла прекрасная молодая женщина.

Её фигура казалась выточенной из нефрита. Старый, но опрятный и чистый даосский халат нежно-розового цвета и просторная серая накидка оттеняли её мягкие чёрные волосы, завязанные в пучок и приколотые двумя странными деревянными заколками.

Взгляд её карих глаз успокаивал, словно мягкий ветерок и яркая луна.

― Даочжан... Пожалуйста, нам нужна помощь! ― Лань Эр сделала пару шагов вперёд и ухватилась за край халата. ― Моей сестре очень плохо, пожалуйста...

Когда молодая монахиня разглядела перепачканную в крови Лань Сань, которая жмурилась на яркий свет и тащила на спине девочку без сознания, её тонкие брови сошлись к переносице. Она сразу же протолкнула Лань Эр в дом, а затем подошла ближе и осторожно взяла Лань И на руки. Казалось, для неё восьмилетняя девочка была не тяжелее пёрышка.

― Аккуратнее с Лань И... ― из последних сил проговорила Лань Сань, заваливаясь вперёд. Её падение остановила мягкая рука, на среднем пальце которой блестело старинное тонкое серебряное кольцо.

― Всё будет в порядке. ― нежно прошептала монахиня. Она положила Лань И на кровать, а рядом постелила мягкие одеяла для Лань Сань. ― Двери храма Белой Азалии всегда открыты для страждущих.

― Как вас зовут?.. ― полушёпотом спросила Лань Эр. Она поняла, почему другие девочки в деревне называли эту женщину «самой прекрасной в Цзинь Тане».

― Сяо Янь. ― с мягкой улыбкой ответила монахиня. ― Меня зовут Сяо Янь. Это значит «ласточка».

[1] Видеть, что и у мыши есть шкурка ― китайский фразеологизм. Означает «говорить вежливо, заботиться о чувствах собеседника».