[GL] Гнездо Ласточки

На следующий день Ван И, как обычно, проснулась ближе к полудню. На Небесах, будучи главой Небесного Министерства, наставницей духовной школы Яньфэн и председательницей Консилиума, она каждый день вставала ни свет ни заря и сразу же принималась за работу. С бумагами разбирался Правый дворец во главе с Дань Юньсином, а организацию масштабных мероприятий брала на себя Шуан Минъюэ и Левый дворец, но всё равно было немало дел, с которыми могла разобраться только глава Министерства. Много кому хотелось, чтобы его прошение, каким бы пустяковым оно ни было, попало именно к «самой главной», и отсортировывать их было задачей не из лёгких. Бесконечные конфликты орденов и кланов, претензии божеств друг к другу, жалобы на засуху или наводнение... Некоторые небожители писали председательнице даже для того, чтобы выбрать имя для новорождённого ребёнка! И это ещё не считая внутренних дел школы Яньфэн, которые Ван И решила полностью взвалить на свои плечи.

Однако, оказавшись на земле, где от неё никто ничего не требовал, Ван И восстановила комфортный для неё режим сна, а именно спать много и подолгу, особенно днём. Сяо Янь никогда не будила её и не возражала, даже если она полностью просыпала завтрак.

Поэтому и сегодня, когда Ван И открыла глаза, солнце стояло уже высоко. Ещё некоторое время, прежде чем окончательно проснуться, она просто лежала под одеялом. Наконец она потянулась и села на кровати, по привычке ожидая, когда заботливая Сяо Янь сделает ей утреннюю перевязку и принесёт завтрак.

Время шло, но никто так и не пожелал ей доброго утра.

Ван И протёрла глаза левой рукой и осмотрелась. В глаза сразу бросился тот факт, что комната, в которой она спала, совершенно не походила на храм Белой Азалии.

А, точно. Они же заночевали в поместье госпожи Цзюэ, чтобы попытаться поймать призрака. Сяо Янь уступила ей кровать, а сама легла на пол...

Там, где вечером были расстелены верхние одежды даос, ничего не лежало. Никто не читал, сидя у стены, не пил ароматный травяной чай и не суетился с лекарствами.

Спина Ван И похолодела. Сяо Янь... пропала? Призрак, за которым они охотились, был не настолько опасен, чтобы похитить человека, но что, если здесь обитает больше, чем один неупокоенный дух? Нет, быть не может...

И всё же, секунды превращались в минуты, а знакомого мягкого голоса всё не было слышно.

Что ей делать, если Сяо Янь действительно исчезла? В этой захолустной деревне больше половины жителей ― неграмотные крестьяне, а Ван И может общаться только с помощью кисти и куска ткани. Да она не то, что с местными не договорится, она из поместья сама не выберется! В коридоре на каждом шагу валялся какой-нибудь мусор, а кое-где проход преграждала упавшая мебель. Без проводника она здесь заблудится, ещё и вторую ногу сломает, споткнувшись об очередную безделушку!

Одолеваемая худшими предчувствиями, Ван И еле дотянулась до костыля и встала с кровати. Надо найти хоть одного живого человека в этом проклятом поместье, а потом, возможно, раздобыть оружие против нечисти и попробовать отвоевать Сяо Янь обратно...

― Доброе утро!

Сяо Янь стояла в коридоре и отмывала стены. Когда Ван И вышла из комнаты, даос приветливо помахала ей рукой и продолжила своё занятие. Пол был уже очищен от мусора и блестел чистотой, а мебель стояла по своим местам. На невысокой тумбочке красовалась изящная керамическая ваза с искусно составленной композицией из сосновых ветвей и цветков камелии.

Несколько секунд Ван И с нечитаемым выражением на лице наблюдала за работой монахини, затем выпрямилась, оправила одежду и волосы и пошла обратно в комнату.

Через некоторое время Хуай-эр принёс поднос с едой. Сяо Янь ненадолго оторвалась от уборки, чтобы пообедать. Она поставила перед Ван И пиалу с горячим бульоном. Женщина потянулась к тарелке с маньтоу, но Сяо Янь проворно отодвинула булочки подальше:

― Сначала бульон! Ты не можешь питаться одними пирожками.

Ван И одарила её хмурым взглядом, однако взяла в руки пиалу. Судя по неповторимому аромату, сегодня Сяо Янь сама взялась за готовку.

― Спасибо за еду, даочжан! ― юноша так и светился от радости. От его вчерашней подавленности не осталось и следа. Он даже привёл в порядок растрёпанные волосы ― неумело завязал их в хвост. ― Мне так жаль, что вам пришлось мне помогать...

― Ничего страшного, ― отмахнулась Сяо Янь. ― Я так расплачиваюсь с тобой за гостеприимство.

― Никудышный из меня слуга... ― даже виноватые нотки в голосе не могли скрыть того, что Хуай-эр просто счастлив.

Похоже, что с утра пораньше Сяо Янь решила привести полузаброшенное поместье госпожи Цзюэ в порядок, и взялась за дело основательно. У неё был настоящий талант поддерживать чистоту в любом месте, куда бы она не приходила ― вспомнить хотя бы всегда идеально прибранный и опрятный храм Белой Азалии.

Ван И невольно подумала о том, что Сяо Янь стала бы идеальной женой для какого-нибудь крестьянина. Наверняка местных удерживало лишь то, что она была монахиней и соблюдала обеты, а то у двери её жилища выстроилась бы очередь из желающих стать её супругом.

Допив бульон, Ван И получила возможность съесть одну аппетитную паровую булочку и тут же ею воспользовалась.

― Я уже рассказала Хуай-эру про то, что ты смогла заметить призрака, ― обратилась к неё Сяо Янь.

― Я очень благодарен вам за то, что согласились мне помочь, госпожа Ван! ― юноша согнулся в уважительном поклоне. ― Может быть, если вы разберётесь с этим духом, госпожа Цзюэ снова придёт в себя...

Ван И неспешно доела маньтоу, после чего достала ткань и кисть:

«Не трогай шкуры неубитого тигра»

― А?..

«Ты узнаёшь имя Цзюэ Ян?»

― Цзюэ Ян? ― лицо Хуай-эра приобрело странное выражение. ― Вроде бы... Где вы увидели это имя?

― На надгробии за поместьем. ― пояснила Сяо Янь. ― Я говорила, что ночью мы с Ван И пытались найти духа, и его следы привели нас туда. Совсем рядом была могила покойного господина Цзюэ. Ты что-нибудь об этом знаешь?

― Да... Я слышал имя Цзюэ Ян. Но... вы думаете, что это её призрак?..

«Скорее всего.» ― ответила Ван И.

― Это невозможно! ― испуганно пробормотал Хуай-эр. ― Я имею в виду, что это никак не может быть её душа!

― О чём ты? ― спросила Сяо Янь.

― Если госпожа Цзюэ узнает, что я рассказал... Но это ведь для её же блага, правда?

Юноша выглядел растерянным, и Сяо Янь положила руку ему на плечо:

― Если мы не узнаем, кому принадлежит это имя, то не сможем помочь госпоже Цзюэ. Не бойся, Хуай-эр.

― Ладно... Хорошо, ― он глубоко вздохнул. ― Я расскажу вам. Ян ― это имя, которое супруги Цзюэ выбрали для своей дочери.

― Дочери?

― Да. Хозяева много раз пытались завести ребёнка, но беременность никак не удавалось продержать дольше нескольких месяцев. Около пяти лет назад госпожа Цзюэ снова забеременела. Господин Цзюэ понимал, что его супруга уже немолода и это может быть их последним шансом, поэтому, когда знахарка подтвердила беременность, он спрятал госпожу от мира. У её постели круглые сутки сидели лекари, которых приглашали из города, ей подавали только самую лучшую и проверенную пищу пополам с лекарствами, лишь бы только ребёнок появился на свет...

Хуай-эр дрожащими руками взял пиалу с чаем. Казалось, что ему тяжело говорить.

― Я слышал, как хозяева говорили о будущем ребёнке. Они решили, что если родится мальчик, то его назовут Мэн, а если девочка ― Ян. Господин каждый день молился в разных храмах, чтобы боги сжалились над ним и одарили своей милостью... И через девять месяцев девочка родилась. Мёртвой.

Юноша прервался на несколько секунд. Казалось, что каждое слово даётся ему с трудом. Он опустил голову и тихо продолжил:

― Господин и госпожа были безутешны. Никто из слуг не видел младенца, но все слышали рыдания родителей... Они сами выкопали могилу, чтобы с телом ребёнка навсегда похоронить свои надежды. С того времени госпожа Цзюэ... изменилась. Иногда она просто смотрела в пустоту или не могла узнать моё лицо, а по утру её подушка была мокрой от слёз... Мы с другими слугами старались не замечать этого и поддерживали её во всём. Прошло немало времени, прежде чем она оправилась от смерти ребёнка, а потом... потом умер и господин Цзюэ Канцуань...

Рассказ прервался, и по щеке Хуай-эра скатилась слеза. Он закрыл лицо руками.

Сяо Янь молча погладила его по голове прижала к себе. Юноша уткнулся её в грудь и расплакался, вцепившись руками в светлый даосский халат. Почти вся его жизнь прошла в этом поместье, под присмотром заботливых супругов. Они стали ему тётушкой и дядюшкой, научили читать, дали работу и шанс на новую жизнь. Они расплатились за своё великодушие мёртвым ребёнком, который не успел сделать ни единого вдоха... а Хуай-эр ничего не смог сделать.

Добрая и улыбчивая госпожа Цзюэ день за днём теряла рассудок, переставала узнавать самых дорогих ей людей и превратилась в жалкую сумасшедшую старуху у него на глазах. Хуай-эр смотрел, как её тело иссыхает, лицо покрывается морщинами, а взгляд подёргивается пеленой безумия. Смотрел и ничего не мог сделать.

Совсем ничего.

Каждый раз, когда полоумная госпожа Цзюэ кричала и швырялась посудой, он безмолвно терпел, вспоминая навсегда потерянную прекрасную женщину, которой ничем не смог помочь. Собирая осколки с пола, он думал о мягком голосе, который ласкал уши, когда госпожа пела колыбельную и представляла, как держит на руках малыша.

Вместе с жизнью малышки Ян из поместья навсегда ушла надежда.

Ван И подняла взгляд на лицо Сяо Янь. Она опустила длинные ресницы и шёпотом напевала детскую песенку, обнимая плачущего Хуай-эра. Её тело покачивалось из стороны в сторону в такт мелодии. На губах играла мягкая улыбка. Как будто заботливая мать, утешающая поранившего пальчик ребёнка.

Некоторое время все трое просто сидели в тишине. Раскрытие тайны поместья семьи Цзюэ не принесло никому радости. Не зря супруги решили спрятать мертворождённую малышку Ян ― такие секреты лучше всего хранить глубоко под землёй, чтобы ни единая живая душа не узнала об их существовании.

Вскоре рыдания Хуай-эра затихли. Он отстранился от Сяо Янь и попытался вытереть лицо рукавом. Юноша по очереди низко поклонился обеим женщинам и проговорил:

― Пожалуйста, помогите госпоже Цзюэ. Прошу вас.

Сяо Янь с молчаливым вопросом посмотрела на Ван И. Та кивнула.

Духи нерождённых детей действительно существовали, хоть и встречались крайне редко. После смерти их удерживала глубокая скорбь родителей, а благодаря тому, что младенцы почти не обладали разумом, они могли не рассеиваться и десяток лет. Если призрак поместья Цзюэ действительно был умершим ещё в утробе ребёнком, то это также объяснило бы крайне малозаметную энергию инь, которую он источал ― чем меньше в мертвеце личности, тем слабее ощущался тёмный ци.

Призрак мертворождённого было сложно обнаружить, но легко поймать. Для этого было достаточно знать, когда завершились роды: в это время дух приходил к своей могиле и пытался вселиться в труп, чтобы «появиться на свет». До этого Ван И не приходилось иметь дело с такой нечистью, но зрелище наверняка было очень печальным.

Дитя, никогда не ощущавшее тепла материнских рук и не видевшее света солнца, отчаянно стремилось в мир живых. Пусть даже его тело давно истлело и стало кормом для червей ― дух всё равно продолжал тянуться к тому, что потерял, не успев даже почувствовать.

Ван И написала на ткани вопрос и развернула её к Хуай-эру:

«Когда ребёнок родился?»

― Вечером... Когда солнце уже зашло, а небо ещё светлое. Около восьми часов...

Теперь стало понятно, почему Сяо Янь и Ван И смогли так ясно увидеть следы ― они были оставлены духом незадолго до того, как они вышли на улицу. И это были вовсе не отпечатки ног.

«Спасибо. Завтра мы разберёмся с призраком»

― ...Спасибо. Спасибо, что помогаете госпоже. Я буду молиться, чтобы она выздоровела!

Хуай-эр снова поклонился, собрал посуду и вышел из комнаты, оставив женщин наедине. Сяо Янь тоже поднялась на ноги, чтобы продолжить уборку. У двери она обернулась и тихо произнесла:

― Госпожа Цзюэ ведь не станет прежней, верно?

Ван И на мгновение замерла, затем пожала плечами. Монахиня безмолвно кивнула и тоже покинула комнату.

Никто не мог узнать, какое влияние оказывал призрак на госпожу Цзюэ, но вопрос Сяо Янь попал в точку. В глубине души Ван И действительно думала, что упокоение духа не вернёт старухе рассудок. Однако она не могла сказать это улыбающемуся юноше, перед которым замерцал свет надежды.

***

Весь день Ван И провела в комнате. Кроме медитации, делать ей было нечего: сходить куда-либо самостоятельно она не могла, а Сяо Янь и Хуай-эр затеяли в поместье генеральную уборку и не успевали ей помочь. Даос отвлеклась лишь ненадолго, чтобы сделать подопечной ежедневную перевязку.

После полудня в гости заглянула Лань Эр ― она принесла мясо и фрукты, которые крестьяне собрали, чтобы подарить госпоже Цзюэ. Правда, Ван И подозревала, что неожиданная щедрость была направлена вовсе не на несчастную вдову, а на Сяо Янь. Её в деревне любили абсолютно все, от детей до стариков, и при каждой встрече находили повод за что-нибудь поблагодарить. Удивительным образом молодая монахиня даже в унылое поместье принесла надежду и воодушевление. Состояние госпожи Цзюэ ещё не изменилось ни на йоту, а Хуай-эр уже улыбался и лучился небывалой радостью, как будто всё позади.

Чувствуя вину перед ним за преждевременную надежду, Ван И не пыталась присоединиться к уборке и молча медитировала.

Когда нужное время настало, солнце уже зашло за горизонт. Небо, недавно пылавшее красками заката, потемнело и приобрело глубокий лазурно-синий цвет. Яркими белыми точками виднелись первые, самые яркие звёзды. Среди них был и Сириус ― как всегда далёкий и недостижимый, сияющий холодным светом, словно осколок горного хрусталя.

Сяо Янь взяла инициативу на себя ― в конце концов, она единственная была в состоянии усмирить духа. Монахиня направилась вдоль ограды поместья, точно также, как в прошлый раз они шли с Ван И, следуя по свежим беспорядочным следам. Хуай-эр твёрдо решил, что пойдёт с ними и поприсутствует при ритуале, который рассеет призрак Цзюэ Ян, так что всю дорогу Сяо Янь объясняла ему основы. Ван И с удивлением убедилась, что монахиня вполне подкована в теоретической части и примерно понимает, что её ждёт.

Хромая по тропинке, Ван И внезапно задалась вопросом: а что её молодая благодетельница будет делать с треклятыми кустами? За день обильная колючая растительность никуда не делась, и Сяо Янь вновь придётся использовать цингун. Она будет переносить Ван И и Хуай-эра по очереди? Или поднимет обоих сразу? Учитывая её неординарную физическую силу, это не казалось таким уж невозможным...

Внезапно Ван И остановилась как вкопанная, и тряхнула головой, будто не веря своим глазам.

Злосчастные кустарники таки куда-то делись!

Прямо через заросли была прорублена аккуратная тропинка: достаточно широкая, чтобы по ней можно было ходить и не опасаться, что колючки повредят одежду, но точно слишком узкая для двоих.

Ван И повернулась к Сяо Янь и кинула на неё красноречивый взгляд. Если это не дело рук монахини, то кого ещё?

― Когда я использовала цингун в прошлый раз, мне показалось, что тебе некомфортно, поэтому я взяла топор и расчистила путь, ― пояснила Сяо Янь с привычной улыбкой на лице.

Она пошла вперёд. Ван И последовала в импровизированный коридор среди кустов за ней, а сзади шёл Хуай-эр. Срезы на обрубленных ветках были резкими и уверенными, и Ван И невольно представила, как хрупкая Сяо Янь с лёгкостью размахивает топором.

Когда проход закончился, Сяо Янь молча отошла в сторону, давая Ван И выйти вперёд. Та не ощутила тёмной энергии ― похоже, время ещё не настало. Хуай-эр как вкопанный остановился на краю поляны и спросил:

― Это и есть... Могилы господина и Цзюэ Ян?

Сяо Янь расчистила и захоронения. Она убрала мусор, чтобы два грубых надгробных камня, стоящих рядом, были хорошо видны.

Ван И кивнула на его вопрос и прикрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущении энергии инь. Она не хотела вмешиваться в дела Хуай-эра, поэтому никак не отреагировала, когда юноша нетвёрдой походкой прошёл вперёд.

― Я так и не смог вас отблагодарить, ― прошептал Хуай-эр. Он опустился на землю и склонился перед надгробиями. ― Простите, господин. Простите, молодая госпожа Цзюэ...

Он отбивал земные поклоны раз за разом, словно в попытке наверстать упущенные годы. Сначала супруги похоронили свою мертворождённую дочь, не позволив никому взглянуть на неё, а потом Цзюэ Канцуань умер, и единственным хранителем секрета кладбища осталась госпожа Цзюэ. Возможно, слуги догадывались о месте захоронения, но никогда не смели туда ходить. Наверное, именно поэтому тут всё заросло колючими кустами.

Хуай-эр достал из-за пазухи шесть красных палочек благовоний. На них ушла треть его сбережений за последние полгода ― покупать пришлось у местного торговца, который продавал крестьянам вещи из города втридорога. Юноша воткнул палочки прямо в землю перед надгробными камнями, по три для каждого умершего, и сложил руки в молитве. Сяо Янь достала из рукава чётки и, закрыв глаза, начала вполголоса читать молитву, перебирая деревянные и нефритовые бусины. Её светлые одежды развевались на холодном вечернем ветру.

Хуай-эр закончил, поклонился последний раз и поднялся на ноги. Он повернулся и устремил взгляд покрасневших глаз на монахиню:

― Молодая госпожа Цзюэ Ян... Она ведь не будет страдать?

― Мы здесь, чтобы избавить её от страданий. ― тихо ответила Сяо Янь.

Поляна погрузилась в тишину, нарушаемую лишь едва слышимым бормотанием даос. Когда госпожа Цзюэ закончит свою жизнь, она наверняка захочет, чтобы её похоронили здесь, рядом с любимым мужем и нерождённой дочкой ― символом крушения всех её надежд.

Семейное кладбище, на котором будет лишь три могилы... В этом было нечто невыразимо печальное.

Внезапно Ван И почувствовала, как что-то приближается. Она не открывала глаз, ощущая движение маленького духа. Совсем слабый источник тёмного ци медленно стремился к своей могиле, оставляя на земле неровные тусклые следы, словно принадлежащие младенцу, выползшему из колыбели.

Когда остаток души приблизился к маленькой могиле, Сяо Янь почувствовала неладное и убрала чётки обратно, подтянув Хуай-эра себе за спину.

Раздался еле слышимый плач, больше похожий на завывания ветра и шум листьев.

Цзюэ Ян была здесь.