[GL] Гнездо Ласточки

Прошло больше двух дней, прежде чем Ван Иньцзянь навестили в третий раз. Всё это время она безмолвно медитировала, выгоняя из головы любые мысли. Ей было ясно, что если позволить воспоминаниям захватить её внимание, то прощаться будет намного больнее.

На пороге стоял Дань Юньсин в официальных чёрных одеждах Императорских чиновников. Вне заседаний Консилиума его молодое лицо выглядело вполне приветливо, хоть и отстранённо.

― Здравствуйте, дацзэ, ― он не стал опускаться на колени, вместо этого показал на дверь из Комнаты Спокойствия и жестом пригласил Ван Иньцзянь встать. ― Небожители ожидают вас наверху, на Площади Праведной Крови перед тюремным дворцом.

― С моим делом разобрались всего за девять дней?

― Вы признали вину перед всем Консилиумом. Этого достаточно для вынесения приговора.

Ван Иньцзянь вздохнула и попыталась встать. Дань Юньсин тут же подошёл помочь ей и вывел из камеры, аккуратно поддерживая её за плечи. Между бровями юноши пролегла едва заметная складка, выдающая его беспокойство, однако он не решался лишний раз заговорить с Ван Иньцзянь. Женщина сразу поняла, что его беспокоит, и от этого ей стало только хуже.

― У вас с Мин-эр всё в порядке? ― она нарушила неловкое молчание.

― А?.. Да, всё хорошо, не беспокойтесь, ― рассеянно ответил юноша.

― А у тебя? ― снова спросила Ван Иньцзянь. Дань Юньсин повернул голову и заглянул ей в глаза.

― Не волнуйтесь, дацзэ.

― Я вижу, что тебе плохо. Хватит отнекиваться ― в конце концов, это наш последний разговор.

― Тут нет ничего особенного. ― юноша сделал паузу и совсем тихо добавил ― Разве что выход из мира книг и документов оказался слегка болезненным...

Они закончили подниматься по лестнице и вошли в коридор, ведущий к выходу из тюремного дворца.

― Я думал, что дацзэ всегда будет рядом. Так наивно, ― произнёс Дань Юньсин.

― И глупо. Поддержи лучше Мин-эр, ей сейчас непросто.

― Как пожелаете. ― он немного помолчал. ― Знаете, я много раз думал, что могу сказать вам в последний раз...

― Хватит. ― прервала его Ван Иньцзянь. ― Не надо.

Двое наконец вышли в просторный зал, залитый белым светом. Дверь в его дальнем конце выходила прямо к Площади Праведной Крови.

Перед закрытой дверью виднелась фигура Шуан Минъюэ. Рядом с ней стояло несколько юношей и девушек с серебряными подвесками, изображающими ласточку. Распорядительница повернулась:

― Хан Хуэй Ши сейчас придёт.

Дань Юньсин вышел вперёд, оставив Ван Иньцзянь стоять на своём месте, и встал плечом к плечу с сестрой. Они выросли в разных мирах, верили в разные идеалы и прошли разный путь, но сейчас стояли рядом в одинаковых парадных одеждах и понимали друг друга без слов. Однако этого бы не случилось, не будь рядом с ними все эти годы один важный человек.

Ученики тоже выстроились в ряд. Их объединяло нечто гораздо более значительное, чем подвески на поясе. Все трое старших учеников ― Цзы Юнхо, Шэн Чан и Жу Сяогуан ― были здесь. Вместе с ними пришли несколько младших, для которых школа Яньфэн и её глава имели самое особое значение ― сироты, взятые Ван Иньцзянь на попечение. Не было только Жань Миюя, который ни разу не явился повидать своих друзей с тех пор, как последним покинул Комнату Спокойствия и молча ушёл неизвестно куда.

― Дацзэ, я много раз думал, что могу сказать вам в последний раз. ― Дань Юньсин улыбнулся. На серьёзном лице Шуан Минъюэ тоже расцвела неумелая улыбка, ученики же были готовы уже давно. ― И понял, что есть только одна фраза.

Все они, воспитанники Ван Иньцзянь, сложили руки перед собой и глубоко поклонились. Некоторые опустились на колени и коснулись лбом пола. На их лицах читались одни те же чувства: почтение и бесконечная благодарность. Каждый знал, что нужно сказать.

Ван Иньцзянь стояла, не в силах пошевелиться. Что-то сковало её гораздо надёжнее, чем цепи или стены Тюремного дворца: оно проникло в самое сердце.

«Хватит...»

― Спасибо вам, Учитель!

То, чего она не испытывала уже много десятилетий, внезапно подступило к самому горлу. Губы слегка дёрнулись, словно Ван Иньцзянь хотела что-то сказать, но так и остались сомкнутыми.

Жу Сяогуан первым осмелился поднять глаза и остолбенел: он никогда не видел на лице Учителя такого выражения, но ещё удивительнее была другая деталь.

На правой щеке Ван Иньцзянь виднелся одинокий след от слезы.

― Учитель... ― прошептал он.

Через несколько секунд остальные ученики тоже подняли головы, но так и не смогли произнести ни слова. Дань Юньсин и Шуан Минъюэ выпрямились, последняя молча указала ученикам на чёрный выход, ведущий к площади не через парадную дверь, и они тихо удалились.

Ван Иньцзянь так и не двинулась с места. Когда у дальней двери показалась всё это время терпеливо ожидавшая Хан Хуэй Ши, которая должна была сопроводить заключённую к месту казни, брат и сестра переглянулись. Они кивнули друг другу, затем опять поклонились Ван Иньцзянь и тоже направились к чёрному выходу.

Проходя мимо, Дань Юньсин тихо шепнул Ван Иньцзянь:

― Берегите себя, дацзэ.

«Беречь себя? Он о загробной жизни?» ― рассеянно подумала она.

Фигуры Императорских чиновников скрылись за дверью, а Ван Иньцзянь всё ещё не пошевелилась. Она отреагировала лишь когда Хан Хуэй Ши аккуратно взяла её под руку и повела вперёд. Дверь распахнулась, являя вид на Площадь Праведной Крови.

***

Площадь Праведной Крови была вымощена потемневшими от времени камнями, которые были старше большинства небожителей, попиравших их ногами. Вокруг зловещими громадами высились здания приказа Баошэн. Лица присутствующих осенял приглушённый свет: прямо над головами сияла огромная печать. Она призывала Небесное Остриё, смертельное для любого демона.

Ещё никогда на чью-либо казнь не приходило столько небожителей.

Дань Юньсин и Шуан Минъюэ, Императорский секретарь и Императорская распорядительница, взошли по ступеням и встали по обе стороны от парадного входа тюремного дворца. Раздался тихий лязг ― главная дверь открылась, и в проёме появились две фигуры. Разговоры небожителей тут же смолкли, все взгляды устремились к ним.

Хан Хуэй Ши, глава клана Хан, вела под руку Ван Иньцзянь. Бывшая председательница, одетая в белую нижнюю одежду, держалась ровно так же, как и всегда: безупречная, величественная осанка, лицо выражало непоколебимую твёрдость духа. Даже сейчас, когда руки демоницы были надёжно скованы за спиной, многие её побаивались.

Ван Иньцзянь оглядела толпу. В глаза сразу бросились нежно-зелёные одеяния адептов ордена Цин Цюань Жу ― сегодня их было больше, чем обычно. Причина стала ясна моментально: перед толпой небожителей, сложив руки за спиной, стоял Жу Сян Юй. Жу Сяогуан был подле него. Стало очевидно, кого избрали новым председателем Всеобщего Консилиума Небожителей.

Внезапно краем глаза Ван Иньцзянь заметила на крыше одной из ближайших построек высокую фигуру. Свободные белоснежные одежды трепетали на ветру, длинные чёрные волосы, тронутые сединой, развевались, будто живые, иногда падая на лицо. Глаза закрывала белая лента. Впервые за семнадцать лет Небеса посетила сама Жу Ханьсюэ!

Ван Иньцзянь смотрела на неё несколько мгновений, после чего отвела взгляд от силуэта и опять опустила глаза на Площадь Праведной Крови. Все ученики, которые благодарили её перед выходом из тюремного дворца, стояли там. Странно, но на их лицах было гораздо меньше грусти, чем она ожидала.

«Радует, что они готовы меня отпустить» ― губы Ван Иньцзянь тронула едва заметная улыбка, и она ещё сильнее расправила плечи.

― Ван Иньцзянь. ― произнёс Дань Юньсин. Он вновь стал Императорским секретарём, и его голос звучал абсолютно бесстрастно. ― Более тысячи двухсот лет вы скрывали то, что являетесь демоном. Также вы признали свою вину в убийстве Кэ Шаня. Наказанием за это является смертная казнь Небесным Остриём.

«Да. Так и должно быть»

Хан Хуэй Ши, стоящая рядом, удивлённо покосилась на лицо Ван Иньцзянь. Уголки губ обречённой на смерть слегка приподнялись, словно та сдерживала улыбку.

Перед лицом смерти она отбросила всякий страх. Это прискорбно, но это должно произойти. Ван Иньцзянь сделала всё, что могла, и теперь пришло время расплаты.

«Я и так задержалась здесь слишком долго» ― эта мысль посещала её много раз. Даже ученики, которым она нужна, не смогут ничего изменить.

― Однако...

Внезапно мир сделался хрупким, словно стекло.

― ...поскольку ваши заслуги по-настоящему неоценимы для Небес, Всеобщим Консилиумом Небожителей было принято решение смягчить наказание. Ван Иньцзянь, вы приговариваетесь к низвержению.

«...»

Увидев на лице женщины шок, Хан Хуэй Ши улыбнулась про себя. Похоже, ей решили сделать сюрприз и не сказали до последнего. Низвержение предполагало лишение почти всех сил и возвращение на землю. Ван Иньцзянь Вознеслась своими силами, а не родилась на Небесах, для неё приговор будет началом с чистого листа. Быть может, она сумеет вновь заслужить всеобщее доверие?

Небожители довольно зашептались. Некоторые еле держались, чтобы не подбодрить бывшую председательницу. Да, Великая Наставница Тяньлан в своё время совершила ошибку, но ведь ей приходилось отчаянно бороться со своей демонической природой. Время на земле искупит её вину, и если она снова обретёт силу и достигнет Вознесения, то будет прощена.

По щекам многих учеников школы Яньфэн текли слёзы, но их глаза сияли. Пускай Учитель уходит, они верили в её возвращение. Они будут ждать, а до тех пор сохранят серебряную подвеску, символ духовной школы и их наставницы.

Дань Юньсин и Шуан Минъюэ переглянулись, понимая друг друга без слов.

«Берегите себя, дацзэ»

― Пойдём. ― Хан Хуэй Ши позволила себе мягкий, ободряющий тон, и подтолкнула застывшую Ван Иньцзянь, но внезапно ощутила сопротивление.

Приговорённая не двинулась с места.

Многие почувствовали неладное и притихли. Несмотря на усилия Хан Хуэй Ши, Ван Иньцзянь не шелохнулась. Её голова была опущена. Улыбки медленно сползли с лиц.

― Госпожа Ван? ― с беспокойством спросила Хан Хуэй Ши. ― Что-то не та...

Не успела она договорить, как её отбросило мощным ударом в живот. Хан Хуэй Ши пролетела через площадь и впечаталась в стену здания, во все стороны полетели камни. Женщина осела на пол и закашлялась. По её лицу потекла кровь.

― Низвержение? ― в мёртвой тишине раздался холодный голос Ван Иньцзянь. ― Что ж...

Сковывавшие её цепи отлетели в стороны, разорванные на части ужасающей силой. Демоническая энергия инь сгустилась вокруг фигуры женщины, и лица испуганных небожителей обдало ледяным ветром. Неизменный свет печати Небесного Острия померк под напором тёмной ци, сияние магических амулетов замерцало и исчезло. Рука стоящей на крыше Жу Ханьсюэ едва заметно дёрнулась.

Кромешная, непроглядная тьма окутала демоницу. Она медленно подняла голову. Взгляд её льдисто-серых глаз обжигал холодной яростью.

― ...попробуйте, если осмелитесь.

***

― Спасибо, даочжан!

Юноши дружно поклонились.

― Простите, что мы вас отвлекли такой работой...

― Может, вам что-то нужно? Я мигом сделаю!

Сяо Янь смущённо замахала рукой:

― Нет, нет, ничего не надо. Уже поздно, идите домой. Вы ведь знаете, куда идти?

― Даже поблагодарить вас не дадите?

― Ну, если у вас есть немного времени... ― она мягко улыбнулась. ― Можете зайти в мой храм и оставить подношение.

― Хорошо, тогда куплю для даочжан благовония!

― О, а я как раз собирался зарезать бычка. Принесу вам грудину!

Юноши опять поклонились на прощание и скрылись за поворотом, направившись по домам. Сяо Янь развернулась и пошла к храму, улыбаясь своим мыслям. За спиной даос несла большой мешок, набитый пёстрыми кусками ткани: весь день она помогала молодым людям из деревни собирать яблоки и сливы, а тряпицы крестьяне просили перешить в новую одежду. Приятная усталость разливалась по всему телу, и ей хотелось просто отдохнуть после утомительной работы.

Внезапно Сяо Янь почувствовала на своём плече чьи-то лапки. Это оказалась изящная ласточка, чёрные бусинки глаз которой смотрели прямо в лицо женщине.

― Привет. Хочешь водички? Я налью тебе немного, когда доберёмся домой.

Она протянула палец, чтобы погладить птичку, и та, на удивление, не стала сопротивляться. После пары осторожных прикосновений ласточка слетела с плеча, присела на ветку ближайшего дерева и защебетала.

― Хм?

Она покинула своё новое место и пересела на другое дерево, стоявшее чуть подальше от дороги, а затем вернулась, не переставая щебетать.

― Не понимаю... ― Сяо Янь свернула с дороги и подошла к ветке, на которой сидела ласточка. Та на миг пересела на её плечо и снова отлетела глубже в чащу.

― А, ты хочешь что-то мне показать? ― наконец догадалась она. Птичка, словно поняв это, заголосила ещё громче и полетела вперёд. Сяо Янь последовала за ней, легко перепрыгивая через поваленные деревья и овраги.

Наконец, ласточка вылетела на маленькую полянку. Она немного покружила и опустилась возле чего-то, напоминающего грязный мешок.

― Это оно? ― женщина перешагнула через сломанные ветки и подошла к странному предмету. Она опустилась на корточки и дотронулась до него рукавом, а когда никакой реакции не последовало, аккуратно перевернула.

«Мешок» оказался неожиданно тяжёлым. Пару секунд Сяо Янь непонимающе моргала, прежде чем поняла, на что смотрит.

Перед ней лежало изуродованное до неузнаваемости человеческое тело.

Грязь и засохшая кровь покрывали его с ног до головы, разодранная плоть почти отваливалась от костей, неестественно вывернутые конечности безвольно болтались. Однако хуже всего была огромная сквозная рана в нижней части груди, через которую виднелись внутренности и раздробленные рёбра.

Сяо Янь охнула и тут же бросилась к мешку, оставленному на краю полянки, чтобы выхватить ворох тряпок. Не обращая внимания на грязную жидкость, запачкавшую её одежду, она принялась обматывать самые повреждённые участки, попутно ощупывая разорванную шею и сломанные запястья в поисках пульса.

После десятка минут напряжённой работы женщине удалось устроить тело у себя на руках без опасности повредить при передвижении. Её собственное светло-серое верхнее одеяние теперь напоминало лохмотья трупа. Сяо Янь развернулась и, бережно прижимая к себе изувеченное тело, как можно быстрее двинулась к храму.