[GL] Гнездо Ласточки

Ван Иньцзянь неподвижно сидела в центре белой комнаты без мебели и окон. Её серые глаза были закрыты, на лице застыло выражение одновременно безмятежности и сосредоточенности. Привычное лазурно-синее ханьфу с чёрной кожаной безрукавкой словно осталось в другой жизни, сейчас на женщине была простая нижняя одежда, подходящая разве что для домашних дел.

Со Всеобщего Консилиума Небожителей прошло уже почти шесть дней. Всё это время Ван Иньцзянь сидела в позе лотоса и медитировала, благо атмосфера уединённой и скрытой от мира Комнаты Спокойствия очень к этому располагала.

Комнатой Спокойствия условно называли камеру для содержания особо опасных преступников. Она отличалась от остальных помещений тем, что здесь энергия ян била буквально из всех щелей. Её концентрация была настолько высокой, что даже стены, возведённые из серого камня, со временем побелели, а воздух будто пропитался светом невидимого светильника.

И именно сюда решили упрятать демона, больше тысячелетия скрывавшуюся под видом небожительницы, чтобы она точно больше не доставляла проблем. К счастью, заключённой разрешили оставить серебряные украшения с чарами инлю, иначе смертный приговор исполнился бы раньше срока ― энергия ян действительно была губительна для демонов вроде Ван Иньцзянь.

Комната Спокойствия находилась в «тюремном дворце» при приказе Баошэн, который входил в состав Левого дворца. Нынешняя глава приказа по имени Хан Хуэй Ши подчинялась непосредственно Императорской распорядительнице Шуан Минъюэ, однако имела и некоторую свободу действий в рамках поставленных задач. Стражники, воины и боевые отряды, участвующие в подавлении особо опасных преступников ― все они принадлежали к приказу Баошэн.

Сам тюремный дворец был устроен довольно просто: наверху были казармы для солдат и тренировочные полигоны, а внизу располагались заключённые. Такая система обеспечивала безопасность ― если заточённые монстры вырвутся наружу, то их оперативно отправят обратно бравые служители закона.

Правда, в последнее время преступников было совсем немного, а тех, что находились, предпочитали отправить куда-нибудь в Поднебесную, поэтому темница простаивала почти пустой. Не последнюю роль в этом сыграла сама Ван Иньцзянь, ужесточив меры наказаний и вернув смертную казнь. Понимая, что их ждёт, небожители отказывались от преступных планов или шли со своими проблемами на Консилиум, дабы уладить их законными способами.

Внезапно медитацию Ван Иньцзянь прервал шорох за дверью. После непродолжительной борьбы всё же одолев замок, в камеру ввалилась группа из четырёх человек. На поясах каждого из них красовалась серебряная подвеска с изображением ласточки ― свою наставницу пришли навестить ученики школы Яньфэн.

― Зачем вы пришли? ― спросила она, когда молодые люди закончили с почтительными поклонами и приветствием.

― Давай ты, шисюн, ― буркнул один из посетителей, Шэн Чан, и пихнул стоявшего рядом Жу Сяогуана в бок.

Ван Иньцзянь приподняла брови: Жу Сяогуан уже давно занимал место её старшего ученика и помощника, но соученики не спешили называть его шисюном. Среди них даже ходил слух, будто юноша завалил вступительный экзамен в школу Яньфэн, а место получил только благодаря своей матери Жу Ханьсюэ, легендарной главе ордена Цин Цюань Жу и обладательнице Небесного титула Гоучэньи¹. Разумеется, это не было правдой, ведь способности Жу Сяогуана были вполне приличными, и сил на тренировки он не жалел. Причинами таких спекуляций стали юный возраст и некоторая отстранённость юноши ― он держался особняком, общался только с узким кругом других старших учеников и всё свободное время отдавал тренировкам.

На лице Ван Иньцзянь не дрогнул ни единый мускул, но про себя она улыбнулась: наверняка столь резкий взлёт популярности Жу Сяогуана был связан с его «выступлением» на Консилиуме. То, что хоть кому-то разоблачение председательницы пошло на пользу, не могло не радовать.

― Учитель... Как вы тут? ― неуверенно спросил Жу Сяогуан.

― Медитирую.

― Кто же так спрашивает?! ― возмутилась Цзы Юнхо, другая старшая ученица. ― Учитель, эти ученики уже давно хотели с вами повидаться, но разрешили нам только сейчас. Да и то, без дяди Сяогуана не обошлось.

― Так зачем же вы пришли? Неужели каждый уже завершил ежедневную сотню ударов тяжёлым мечом? ― стоило Ван Иньцзянь упомянуть упражнение, как лица учеников тут же скривились.

― Я почти закончил, но у меня заболели руки... ― признался Жу Сяогуан.

― Хватит искать оправдания, вы так ничему не научитесь. ― разговор наставницы и учеников звучал как ни в чём не бывало, словно они готовились к дневной тренировке, а не сидели глубоко под тюремным дворцом в ожидании казни.

― Ай-ай-ай, даже шисюн и шицзэ не справились, а я смог. Все удары сделал! ― Шэн Чан самодовольно ухмыльнулся, но тут же вновь помрачнел. ― Стоп, это не имеет никакого отношения к тому, о чём мы хотели поговорить!

― То есть, у вас всё же есть ко мне дело? ― спросила Ван Иньцзянь, наблюдая за выражением отчаяния на лицах учеников.

― ...Есть. Скорее не дело, а один вопрос... ― Жу Сяогуан опять замялся.

― Мы хотели узнать, что нам делать дальше. ― твёрдым голосом произнесла Цзы Юнхо. Её кулаки сжались. ― Что нам делать дальше, Учитель?

Ван Иньцзянь опустила глаза. Её плечи были гордо расправлены, а осанка оставалась идеальной, но цепи крепко сковали руки женщины за спиной. Ученики ещё никогда не видели её в таком состоянии: для них Учитель Ван была могущественной и решительной, изящной и мудрой, хладнокровной и суровой, но никогда не беспомощной, смирившейся с судьбой. И не только они пребывали в растерянности ― все Небеса словно притихли, когда неизменно величественная, отрешённая Великая Наставница Тяньлан опустилась на колени перед своей участью. Это совершенно не вписывалось в привычную реальность.

Однако для учеников грядущая смерть Ван Иньцзянь значила гораздо больше, чем нарушение обыкновенного порядка вещей, ведь после её казни духовная школа Яньфэн тоже прекратит своё существование. Молодые люди вроде Жу Сяогуана, наследники прославленных небожителей и глав орденов, найдут нового наставника, лишь чуть менее престижного, чем Ван Иньцзянь, но что делать всем остальным? Трое из четырёх старших учеников, что пришли сегодня навестить учителя, не видели перед собой славного будущего.

Многие мастера удивлялись тому, сколько детей из бесславных родов или вовсе с улицы принимала школа Яньфэн. Ван Иньцзянь брала под крыло способных и смышлёных, а не богатых, и помогала им занять хорошие места в иерархии. Она уже не первое поколение воспитывала не только мастеров меча, но и учёных, живописцев и чиновников.

Цзы Юнхо родилась у предводителя разбойничьего клана с далёкого Сумеречного Пограничья. Для своего возраста она обладала исключительными способностями и острым умом, но самыми важными были её амбиции: девушка мечтала основать собственный орден. Однако куда ей останется пойти, когда Ван Иньцзянь казнят? К родным, грабить караваны до конца жизни?

Шэн Чан был дальним родственником главы провинциального ордена. Он, столько же талантливый, сколь самоуверенный, практически сбежал от семьи в школу Яньфэн, чтобы стать кем-то большим, чем обычным человеком на пути совершенствования. Участь с утра до ночи скучать дома, изредка решая простенькие проблемы какой-нибудь деревни, казалась ему страшнее смерти, но именно это его ждёт без протекции авторитетной наставницы.

― Вы должны жить дальше. ― после длительного молчания наконец произнесла Ван Иньцзянь.

― И всё? ― спросила Цзы Юнхо.

― А что, по-твоему, Учитель может сделать? Сама как-нибудь справишься. ― одёрнул её Жу Сяогуан.

― Ага, тебе легко говорить, у тебя мамочка сама Гоучэньи! Не тебе придётся свалить обратно на землю и воровать чужие кошельки! ― огрызнулась девушка.

― Воровать кошельки хотя бы весело! А мне что прикажешь делать в Цзинь Тане? Картошку сажать? ― влез Шэн Чан.

― Неужели это так плохо? ― Жу Сяогуан приподнял бровь. ― Там ты уж точно будешь на своём месте.

― Эй, мне вообще-то обид...

― Тихо. ― одно слово Ван Иньцзянь заставило учеников замолчать. ― Успокоились?

― Простите, Учитель... ― пристыженно ответили все трое.

― Поругаться вы всегда успеете вне тюремного дворца. ― она слегка нахмурилась, но через пару секунд тишины вздохнула. ― Я знаю, что у вас сейчас непростые времена, но держите себя в руках.

Ван Иньцзянь всмотрелась в лица учеников. Под их глазами виднелись тёмные пятна ― похоже, последняя неделя далась им нелегко. Ей очень не хотелось говорить им, что дальше будет только тяжелее.

― Если у вас есть силы на споры, то найдутся и для того, чтобы дойти до моего хранилища бумаг в школе Яньфэн. Там вы найдёте рекомендательные письма от меня. Может, я и демон, но обучаю только лучших. Думаю, моё имя до сих пор что-то значит.

Ученики тут же воспряли духом:

― Рекомендательные письма? Вы написали их заранее? ― Шэн Чан аж подпрыгнул.

― Вы и вправду самый лучший Учитель... ― восхищённо проговорила Цзы Юнхо. ― Я до конца жизни вам обязана!

«То есть ещё примерно неделю, пока меня не казнят» ― невольно пронеслось в голове Ван Иньцзянь. На самом деле, эти письма отнюдь не обеспечивали каждому того будущего, которое он желал, но она всё еще не хотела омрачать их радость сухими фактами.

― Я просто делаю то, что должна. ― женщина позволила себе еле заметную улыбку. ― Лучше расскажите, как там остальные ученики.

Следующий час ученики наперебой делились историями. Ван Иньцзянь наказала передать индивидуальные наставления всем в школе Яньфэн поимённо ― как учитель, она помнила каждого, знала все их мечты, способности и перспективы. По конец она даже поведала пару историй из собственных скитаний до становления небожительницей, чего раньше почти никогда не делала.

Они словно вместе перенеслись в те дни, когда всё было хорошо, когда каждый ожидал завтрашний день с улыбкой и нетерпением, а не в страхе за своё будущее. Ван Иньцзянь делала всё возможное, чтобы непреодолимые горы трудностей на пути к мечте, маячащие на горизонте, выглядели для её учеников очередным увлекательным испытанием. Пускай это совсем немного, но точно лучше, чем уйти не прощаясь.

Когда ученики ушли, Ван Иньцзянь почувствовала опустошение. Она понимала, что следующая их встреча состоится только в день казни: по правилам тюремного дворца навещать заключённого в Комнате Спокойствия каждому можно было только один раз. Ван Иньцзянь всегда гадала, для чего придумали это условие. Причина крылась точно не в предупреждении побега, и не в желании поиздеваться ― это бы противоречило заповедям клана Хан.

После встречи с учениками Ван Иньцзянь внезапно осознала, что такое правило было милосердием. Будь у неё возможность видеться с этими детьми каждый день, отпустить их было бы куда труднее.

Она уже хотела обратно погрузиться в медитацию, когда поняла, что в комнате остался ещё один человек. Женщина повернула голову и встретилась с ним глазами.

― Есть ли у Учителя пожелания? ― поклонившись, спросил Жань Миюй, четвёртый старший ученик. Всё время, пока Ван Иньцзянь общалась с его товарищами, он молча сидел у стены на коленях.

Жань Миюй казался самым тихим и необщительных из всех учеников. Его родители, мелкие чиновники, никогда не были связаны с путём совершенствования, однако мальчик родился очень одарённым. Но даже так, для сына обычных людей пробиться на Небеса было почти невозможной задачей. И всё же он справился ― разумеется, с помощью Ван Иньцзянь. Для этого ему пришлось невероятно много работать над собой и рано повзрослеть, поэтому среди всех учеников он казался самым старшим.

Кроме боевых навыков, Жань Миюй обладал почти волшебной способностью не привлекать внимания. Удивительным образом люди и небожители не видели его в нескольких шагах от себя, пока он не открывал рот. Вот и сейчас Ван Иньцзянь заметила его, только когда шумные ученики ушли.

― У меня нет пожеланий. Ты хотел поговорить со мной наедине? ― мягко произнесла она.

― Этот ученик не посмел бы. Учитель точно не хочет ничего приказать?

Жань Миюй был также самым преданным. Он вечно ходил за Ван Иньцзянь, выполнял все её приказы и первое время разговаривал с ней, только стоя на коленях. Именно за его состояние она опасалась больше всего, когда думала, как окружающие перенесут её смерть.

― Раз уж ты хочешь приказов, я отдам тебе один: забудь про меня и живи дальше.

Лицо Жань Миюя почти не изменилось. Он тихо, но чётко ответил:

― Это единственный приказ, который этот презренный ученик не сможет выполнить. Ему очень жаль.

― Я вижу, что ты очень привязался ко мне с того момента, как попал в школу Яньфэн, но всему приходит конец. Скоро я уже не смогу тебя опекать, тебе придётся действовать самостоятельно. Ты можешь найти нового наставника или поискать себе место в каком-нибудь ордене ― твоих способностей точно хватит на то, чтобы достичь Вознесения.

― Этот ученик не сможет, ― Жань Миюй согнулся в поклоне, его лоб коснулся пола.

― Подними голову! ― Ван Иньцзянь невольно повысила голос, но юноша не двинулся. ― Хватит нести чушь. На мне свет клином не сошёлся, ты должен продолжать обучение после моей смерти!

― Учитель не умрёт. ― чуть слышно проговорил Жань Миюй. ― Учитель не умрёт, и этот ученик будет ждать Учителя столько, сколько нужно. До тех пор он остановит своё обучение. Простите этого ничтожного ученика.

В его голосе была абсолютная уверенность, причудливо смешанная с глубоким чувством вины. Ван Иньцзянь медленно выдохнула. Он не собирался сдаваться, а значит, осталось лишь одно.

― Подними голову. ― приказала она ледяным тоном, и юноша подчинился. Взгляд его тёмных глаз скользнул по лицу Учителя, в их глубине крылось странное выражение, не поддающееся пониманию. Потом Жань Миюй опустил глаза, будто устыдившись.

Ван Иньцзянь знала, что прощаться будет тяжело, но никогда не думала насколько. «Он будет несчастен, если я это не сделаю» ― эта идея затмила все другие мысли.

― Ты не хочешь выполнять мой приказ. Ты отказываешься повиноваться. ― отчеканила Ван Иньцзянь. ― За это ты будешь наказан.

Одновременно с этим она сконцентрировала свои духовные силы на тонком шнурке, который держал серебряную подвеску с изображением ласточки ― символ школы Яньфэн. Удар почти полностью рассеялся в энергии ян, которая переполняла Комнату Спокойствия, но немного сил всё же добралось до шнурка.

Подвеска глухо стукнулась об пол. Рядом упало несколько нефритовых бусин, украшавших рассечённый шнурок. Жань Миюй замер, не в силах пошевелиться.

― Отныне ты изгнан из школы Яньфэн. Я больше не хочу тебя видеть. ― светло-серые глаза женщины ничего не выражали. ― Пошёл вон.

Ван Иньцзянь закрыла глаза. Через некоторое время до её ушей донёсся тихий шорох ― ученик подбирал упавшие бусины. Дверь почти бесшумно закрылась за его спиной.

***

После разговора с учениками прошло больше дня, когда дверь снова открылась. Послышались шаги. Ван Иньцзянь моментально узнала эту осторожную, но уверенную походку, даже не открывая глаз.

― Здравствуйте, дацзэ. ― Шуан Минъюэ села на колени и поклонилась.

― Спасибо, что пришла, Мин-эр. ― ответила Ван Иньцзянь.

― Не стоит. Юньсин не сможет побеседовать и просил передать извинения, ― девушка устало прикрыла глаза. ― В последнее время на нас много навалилось.

― Это скоро пройдёт. Надеюсь, моё предательство не сильно ударило по вашей с Юньсином репутации?

Шуан Минъюэ немного помолчала, глядя женщине в глаза, и тихо вздохнула:

― Зачем вы так, дацзэ?

― Прости. У меня были причины сделать то, что я сделала.

― Я не об этом. Почему вы совсем о нас не думаете и спасаете Ло Фантяня? ― Ван Иньцзянь не ответила, и девушка продолжила. ― Я поняла, что вы хотели его остановить, пока он совсем себя не закопал, но разве его репутация стоит вашей жизни?

― Ло Фантянь... Он всё ещё мой ученик и внук Ло Будао. Я за него отвечаю.

― А что будет с нами? Со всеми небожителями?

― Я не настолько важна для Небес. Пообсуждаете немного и забудете. ― Ван Иньцзянь пожала плечами, но сделать это со скованными за спиной руками оказалось непросто.

― Вы совсем не понимаете, дацзэ? ― в голосе Шуан Минъюэ послышалось отчаяние. ― Совсем не понимаете, как много для нас сделали? Мы с Юньсином не справимся с управлением Консилиумом, Левый и Правый дворцы потеряют всё влияние, которое успели заработать! Без вашей твёрдой руки вернётся преступность, какой даже до Уцзюйэра не было, тюремный дворец будет переполнен! А уж какой это удар по доверию ― глава Небесного Министерства, которая оказалась демоном и убийцей! Это не просто пятно на репутации, это уязвимость! Вдруг нас ждёт ещё одна война с демонами? Вы думали об этом?

― Мин-эр...

― Вы не думали! Когда встал выбор между вами и этим выскочкой Фантянем, вы ни секунды не колебались! ― всегда спокойная и собранная девушка сейчас позволяла себе оскорбления, её глаза заблестели от слёз. ― Вы сначала дали нам надежду, а потом втоптали её в грязь! Зачем вы так... Зачем?!

― Прости меня. ― тихо произнесла Ван Иньцзянь. ― Я виновата.

По щекам Шуан Минъюэ потекли слёзы. Она бросилась к Ван Иньцзянь, уткнулась лицом ей в грудь и заплакала ― впервые за много десятилетий. Её сдавленные всхлипы ломали что-то глубоко в сердце Ван Иньцзянь. Она хотела обнять и успокоить рыдающую девушку, но руки были надёжно скованы. Ей оставалось только коснуться губами лба Шуан Минъюэ.

― Дацзэ... За что вы так с нами?.. За что вы так со мной?! Как я должна без вас жить?!

― Также, как и всегда. ― почти ласково произнесла Ван Иньцзянь. ― У тебя есть Юньсин. Вы справитесь, что бы ни случилось.

― А вы?.. Что с вами будет?

― Я? Демон вроде меня не стоит твоих слёз, Мин-эр. Потрать свои силы на тех, кому они нужны.

― Почему всё случилось именно так?.. ― всхлипнула Шуан Минъюэ. Её руки обвились вокруг шеи Ван Иньцзянь, и она снова расплакалась. ― Почему вы?

«Это моя расплата» ― подумала Ван Иньцзянь.

― Моё первое имя ― И. ― сделав паузу, произнесла женщина. ― Мне будет приятно, если ты запомнишь меня как старшую сестру Ван И.

― Первое имя дацзэ?..

Да. На Небесах его знал только Ло Будао. Это тебя утешит?

Шуан Минъюэ крепче стиснула Ван Иньцзянь в объятиях. Они были знакомы больше трёх столетий, но Ван Иньцзянь до этого дня ни разу не видела свою Мин-эр плачущей ― девушка всегда скрывала свои чувства, чтобы быть хорошей чиновницей. Она даже улыбалась редко. В этом смысле её родной младший брат, Дань Юньсин, был менее сдержанным, но более стабильным и уравновешенным.

Непосредственное родство двух Императорских чиновников высшего ранга было тайной для всех, кроме Ван Иньцзянь. За этим стояла неприглядная история, которая подорвала бы авторитет Левого и Правого дворцов: в раннем детстве Дань Су, старшая сестра Дань Юньсина, сбежала из уважаемой семьи учёных и чиновников-небожителей и взяла имя Шуан Тяо. Где это видано, чтобы наследница богатого клана предпочла стать нищей беглянкой, да ещё и сменила фамилию?! Узнай об этом небожители, и шум бы поднялся нешуточный.

Ван Иньцзянь знала об этой опасной тайне лишь потому, что сама помогла Шуан Тяо Вознестись и дала ей официальное имя Минъюэ. Впоследствии брат с сестрой встретились, и с этого между ними тремя началась крепкая дружба, которой Ван Иньцзянь втайне очень дорожила.

Однако сейчас настало время прощаться.

― Дацзэ... ― прошептала Шуан Минъюэ.

― Что?

― Нам... надо выбрать нового главу Министерства, ― продолжила девушка уже более нормальным голосом. Похоже, она решила переключиться со слёз на насущные проблемы Небес.

― Вы с Юньсином сами справитесь.

Шуан Минъюэ промолчала.

― ...Хотя, возможно, подойдёт Кэ Таньгу. На первое время Небесам нужна твёрдая рука. ― Ван Иньцзянь подумала, что девушка сейчас вновь разрыдается, и поспешила изменить свой ответ ― Кроме него, можно рассмотреть Жу Сян Юя, он весьма надёжен, в отличие от Чжао Лю Сюна. Бао Давэй... его волнует только прибыль, но он умеет справляться с кризисами. Дань Эньхай не согласится, Хуа Сыжуй для такой должности слишком честный... Хан Хуэй Ши пока рано становиться председателем, но если приказ Баошэн хорошо себя покажет в этой критической ситуации, то через четыре-пять десятилетий ей точно стоит выдвинуть свою кандидатуру. Теперь ты довольна?

Шуан Минъюэ словно нехотя отняла голову от груди Ван Иньцзянь и отползла на несколько шагов. Она вновь чинно уселась на колени, поправила ханьфу, и теперь лишь покрасневшие глаза и слегка опухшие щёки выдавали, что недавно Императорская распорядительница потеряла самообладание.

― Спасибо, дацзэ. ― девушка поняла, что пришло время заканчивать, и не стала спрашивать других советов, понимая, что Ван Иньцзянь отвечает на них из жалости к ней. Она слегка улыбнулась, после чего вернула на лицо привычное серьёзное выражение и низко поклонилась. ― Спасибо вам за всё.

Ван Иньцзянь кивнула, втайне радуясь, что её бывшая подопечная хотя бы на время вернула себе душевное равновесие. Шуан Минъюэ встала и направилась к двери, но на полпути обернулась:

― Не думайте, что я забуду. Я должна узнать, что произошло между вами и Уцзюйэром.

«Я должна узнать, что случилось с господином и госпожой Лао». Эти слова тринадцатилетняя Шуан Минъюэ сказала Ван Иньцзянь при их первой встрече, плотно сжав кулачки и посмотрев небожительнице прямо в глаза. Тогда прошло всего два дня с того момента, как её опекуны, супружеская пара по фамилии Лао, пропали без вести.

Сейчас она уже повзрослела. В облике Шуан Минъюэ почти ничего не осталось от той маленькой девочки, однако выражение на её лице было точно таким, как в тот раз: плотно сжатые губы, нахмуренные брови, решительный взгляд и запрятанное в глубине глаз сожаление.

«Она как будто совсем не выросла» ― подумала Ван Иньцзянь.

― Поступай как знаешь, Мин-эр. Дацзэ благословляет тебя.

[1] Гоучэньи (勾陈一, Gouchen yi) ― Полярная звезда, альфа Малой Медведицы.

Автору есть что сказать.

Небольшой словарик китайских обращений и именных суффиксов, чтобы не возникало вопросов.

А (阿) — уменьшительно-ласкательный префикс. Добавляется к имени (первому слогу, если слогов два), реже к фамилии. Обычно используется перед именами детей или слуг (Лань Сань -> А-Сань, Ван Иньцзянь -> А-Инь)

-эр (儿) ― именной усеньшительно-ласкательный суффикс. Добавляется к имени (к первому слогу, если слогов два, реже ко второму). Чуть менее «детский», чем А (Шуан Минъюэ -> Мин-эр, Ван Гуйлун -> Лун-эр)

Шисюн (师兄) ― старший соученик.

Шиди (师弟) ― младший соученик.

Шицзэ (师姐) ― старшая соученица. Цзэ означает «старшая сестра», может быть именным суффиксом для уважительного обращения к старшей девушке своего поколения (Шуан Минъюэ -> Мин-цзэ). Цзэцзэ ― ласковое обращение к старшей девушке, иногда с игривым подтекстом.

Дацзэ (大姐) ― ещё уважительнее, чем просто суффикс цзэ, дословно «большая сестра».

Шимэй (师妹) ― младшая соученица. Все эти обращения применимы при разнице в возрасте или статусе, могут использоваться как суффикс после фамилии (Шэн Чан -> Шэн-шисюн)

Гэ (哥) ― та же история, что и с цзэ, означает «старший брат»

Цзюнь (君) ― правитель, владыка, господин. Может добавляться как суффикс (Ван Гуйлун -> Гуйлун-цзюнь)

Дажэнь (大人) ― уважительное обращение к человеку более высокого положения.

Дагуань (大官) ― уважительное обращение к чиновнику высокого ранга.

Даочжан (道長) ― вежливое обращение к даосскому монаху.

Чжэньжень (真人) ― буквально «истинный человек», обращение к духовному учителю в даосизме.