[GL] Гнездо Ласточки

Солнечные блики лениво играли на неподвижной поверхности маленького пруда. Водную гладь украшали неувядающие лотосы, чьи нежные розовые лепестки выглядели невесомыми, будто тончайший шёлк, в их тени резвились серебристые карпы. Плакучая ива пригнула крону цвета инея в лунную ночь к самой воде. Соловьи изредка нарушали тишину своими хрустальными трелями, подобными мелодии бамбуковой флейты.

С чистого голубого неба слетел журавль. Он немного покружил над прудом, прежде чем опустился на мелководье и принялся чистить белоснежные перья. Закончив, птица пару раз взмахнула крыльями, пустив по воде круги, а затем замерла в грациозной позе на одной ноге. Пейзаж вновь вернулся к неподвижности.

Прохладный бриз всколыхнул полупрозрачные белые занавески и нежно притронулся к длинным тёмным волосам, завязанным в высокий хвост. Раздался тихий звон серебряных колокольчиков на ожерелье, однако рука, державшая кисть, не дрогнула. Серые глаза, одновременно острые и глубокие, безучастно созерцали картину за окном.

В дверь дважды постучали, и Ван Иньцзянь поняла: пора. Она аккуратно опустила кисть в воду, подождала, пока растворится белая тушь, вытерла остриё тканью и сложила инструмент в футляр. Следом за кистью была педантично очищена и убрана драгоценная нефритовая тушечница. Напоследок, Ван Иньцзянь закрыла свиток и отложила его на полку из древесины тёмного кедра. На чёрной поверхности бумаги сюаньчжи так и не было написано ни единого иероглифа.

Стук повторился. Женщина неспешно взяла с подставки серебряный меч в чёрных ножнах и повесила его на пояс. Она подошла к зеркалу. За исключением рукавов, закатанных перед письмом, одежда была в полном порядке. Взгляд скользнул по отражению и задержался на тонком серебряном кольце, которое украшало мизинец правой руки. Ван Иньцзянь, будто в задумчивости, на миг коснулась его левой рукой.

Юноша-посыльный снова постучал. И снова не получил никакого ответа.

― Может, она уже сбежала? ― тихо спросил второй посланник, когда дверь распахнулась. В проёме показалась величественная фигура в синем ханьфу.

― Госпожа председательница, ― оба слуги тут же вытянулись по стойке смирно и склонились в глубоком поклоне. ― Консилиум уже ожидает вас.

Ван Иньцзянь кивнула, прошла вперёд и встала на Печать Путешествия. Один из посланников подбежал, чтобы активировать Печать, и все трое исчезли в сполохе белого света.

***

Зал Собраний гудел от голосов. Божества разговаривали, спорили и перекрикивали друг друга. Всеобщий Консилиум Небожителей никогда не был тихим местом, но сегодня шум переходил все границы. К горячим дискуссиям подключились даже молчаливые любители односложных ответов из клана Хан, а это говорило о многом. Небеса в одночасье разделились на два фронта.

Внезапно голоса замолкли, словно по команде, и в гробовой тишине Ван Иньцзянь прошла через зал к почётному месту на возвышении. Сотни глаз ― как достопочтенных небожителей, так и простых служащих ― пристально наблюдали за ней. Взгляды выражали презрение, благоговение, страх, разочарование, но ни один не был равнодушным. Только не сегодня.

К тому моменту, когда Ван Иньцзянь заняла своё место, разговоры возобновились, однако громкий звук гонга вернул участников Всеобщего Консилиума к порядку. Императорский секретарь Дань Юньсин, который сидел по правую руку от председательницы, поднялся и объявил:

― Сегодня, восьмого числа третьего месяца, проводится восемь тысяч триста сорок первое собрание Всеобщего Консилиума Небожителей. Запрос был подан Ло Фантянем. Первая тема: кочевники в землях ордена Цзинь Тан Бэй. Докладчиком выступит господин Бэй Чэн Ню.

Мужчина в одеянии цвета охры начал рассказывать о проблеме своего ордена, но его почти никто не слушал. Это и неудивительно: первые несколько тем были самыми обычными мелкими делами отдельных кланов и организаций, а сегодня небожители собрались почти в полном составе не для того, чтобы решать подобные проблемы. Всё внимание было приковало к четвёртой, последней теме.

― Ты ведь слышал, что говорят о госпоже председательнице?

― Ты о том слухе насчёт её украшений?

― Да. До сих пор не могу в это поверить... Она ведь опора Небес, ей присудили Небесный титул Тяньлан¹!

― Даже небожители иногда ошибаются и доверяют тем, кому не следовало.

Вскоре Бэй Чэн Ню закончил доклад. Шуан Минъюэ ― Императорская распорядительница, занимавшая место по левую руку от Ван Иньцзянь ― отдала приказ выделить отряд воинов приказа Баошэн, и вопрос был решён. Ван Иньцзянь хранила молчание, изредка поднося к губам пиалу с чаем. Дело ордена Цзинь Тан Бэй не относилось к разряду важных, а значит, не требовало непосредственного участия председательницы.

― Если все эти слухи о Великой Наставнице Тяньлан ― правда, то зачем она столько сделала для Небес? Взять хотя бы духовную школу Яньфэн... Шуан Минъюэ тоже она порекомендовала, между прочим.

― Шуан Минъюэ точно её приспешница! Эта простолюдинка так быстро получила должность Императорской распорядительницы ― тут явно не обошлось без вмешательства Ван Иньцзянь!

― Не соглашусь. Шуан Минъюэ работала в моём отделе учёта земельных ресурсов, ещё когда была на службе в Правом дворце, и я не заметил, чтобы госпожа председательница за неё просила. Кстати, разве ты не учился в школе Яньфэн? Почему же сейчас так недолюбливаешь свою наставницу?

― Его выгнали, когда он попытался украсть какой-то свиток, да ещё и всыпали тридцать ударов палкой!

Секретарь огласил следующую тему, и ситуация повторилась. Между Императорскими чиновниками высшего ранга существовало строгое разделение обязанностей: Дань Юньсин документировал всё происходящее на Консилиуме, вёл собрание и заведовал бумагами. Под его управлением находился весь Правый дворец, полный свитков и учёных-бюрократов. Шуан Минъюэ же отдавала указания и распоряжения, организовывала работу слуг и решала дела средней значимости. Двое служащих, доставивших Ван Иньцзянь в Зал Собраний, принадлежали к одному из приказов её Левого дворца.

― Слушай, а что, если Тяньлан связана с самой Золотой Императрицей?..

― Тихо! Никогда не упоминай её на Небесах, а то ещё беду накличешь! Нам и так хватает неприятностей!

По мере приближения к последней теме нетерпение небожителей становилось всё более очевидным. Дань Юньсин поддерживал относительный порядок и тишину, но в воздухе явственно повисло напряжение. Каждый знал, что после этого заседания Небеса уже никогда не будут прежними.

― Спор о принадлежности города Баньшу разрешился в пользу ордена Сиши Ху. Все остальные участники спора отказываются от своих прав на город и его жителей. Обсуждение третьей темы закончено, ― голос Дань Юньсиня звучал бесстрастно и уверенно. Секретарь передал свиток-протокол сегодняшнего заседания слуге и достал другой, украшенный киноварью. По давнему указу председательницы, особо важные дела оформлялись в таких свитках и хранились отдельно от остальных протоколов. ― Четвёртая тема, повышенный уровень значимости: личность и намерения председательницы Всеобщего Консилиума Небожителей, главы Небесного Министерства, главы духовной школы Яньфэн, Великой Наставницы Тяньлан Ван Иньцзянь. Докладчиком выступит господин Ло Фантянь.

В гробовой тишине со своего места поднялся Ло Фантянь, молодой глава ордена Вэй Чуань Ло. Он был одет в тёмные официальные одежды, которые резко контрастировали с его цветными бусами и причёской из множества косичек, традиционными атрибутами ордена Вэй Чуань Ло.

Юноша рано потерял родителей и своё положение унаследовал от давно умершего деда, всеми уважаемого Ло Будао. Среди небожителей ходили слухи о вспыльчивости и незрелости Ло Фантяня, поэтому нередко его слова подвергали сомнению. Однако сегодня у него были доказательства, подлинность которых нельзя отрицать ― доказательства, которые разрушат жизнь Ван Иньцзянь.

― Братья и сёстры! Каждый знает, что главная сила Небес ― в единстве. Когда небожители вместе и трудятся ради общей цели, ни земле, ни Небесам не страшны никакие угрозы. Однако стоит в наши ряды затесаться человеку с чёрной душой, и все наши достижения будут растоптаны. ― Ло Фантянь взял драматичную паузу. В теории, его заготовленная речь должна была надавить на чувства слушателей и вызвать у них праведный гнев, но большинство небожителей уже были в курсе происходящего. ― И сегодня я хочу донести до вас, что предатель может прятаться прямо радом с нами. Я говорю о Великой Наставнице Тяньлан!

Послышались шёпотки. Неважно, насколько серьёзными были улики, но для того, чтобы бросить обвинение прямо в лицо Ван Иньцзянь, требовалась недюжинная смелость. Многие боялись сплетничать о главе Небесного Министерства даже за закрытыми дверями своих дворцов.

― Да, я знаю, что в это невозможно поверить, ― Ло Фантянь то ли неверно истолковал удивление небожителей, то ли просто следовал составленной заранее речи. ― В конце концов, Ван Иньцзянь ― одна из самых старших и почтенных среди нас, обладательница Великого Небесного титула Тяньлан и глава Небесного Министерства. Некоторые из тех, кто сейчас сидит здесь, учились в её духовной школе Яньфэн, а все совершённые ею подвиги не упомнить. Я тоже был её учеником. Воистину, она гордость Небес. Или это просто прикрытие?!

В голосе юноши чувствовалась неподдельная ярость и обида. Он сжал кулаки и посмотрел Ван Иньцзянь в глаза, словно пытаясь запугать, но та никак не отреагировала.

― Господин Ло Фантянь, если вы хотите обвинить госпожу председательницу, то чётко изложите суть обвинения и предоставьте доказательства. ― бесстрастно произнёс Дань Юньсин.

― Хорошо, у меня будет всего два обвинения. Первое из них: всё это время Наставница Тяньлан скрывала от нас свою демоническую природу! ― он вышел вперёд. ― Госпожа председательница, вы постоянно носите серебряные украшения. Не могли бы вы передать мне одно из них? Скажем, браслет с вашей левой руки?

Ван Иньцзянь спокойно отодвинула рукав и сняла массивный серебряный браслет, долгое время бывший её неизменным атрибутом. Младший служащий бережно принял у неё украшение. Как только металл перестал касаться её кожи, на краю сознания возникла ноющая боль.

Ло Фантянь принял браслет, взвесил его в ладони и положил на нефритовую плиту с Печатью Опознания. В хранилище Зала Собраний хранились десятки таких плит с начертанными на них различными Печатями. При необходимости их использовали на Консилиумах: такое решение позволяло небожителям не тратить собственные духовные силы на создание заклинаний и одновременно значительно усложняло фальсификацию доказательств.

Конкретно Печать Опознания показывала, какого типа магический предмет на неё положили. Наличие свечения указывало на духовную энергию в артефакте, а его цвет ― на предназначение. Оружие, призванное калечить и убивать, окрашивало Печать в красный, амулеты на удачу или благополучие ― в цвет цин, охранные амулеты ― в жёлтый, и так далее. Тёмная энергия инь, вне зависимости от типа предмета, всегда вызывала белое свечение.

Печать вспыхнула. Прошли долгие секунды, прежде чем она приобрела окончательный светло-зелёный цвет.

― Защитные чары инлю! ― воскликнул Ло Фантянь. ― Этот браслет ограждает владельца от внешней энергии, и он сделан из белого серебра Небесных пиков! Надеюсь, вам не нужно напоминать, для чего серебро инлю носят в небесных чертогах?

Инлю назывались чары барьера, которые изолировали человека или пространство от энергии вокруг. Их можно было применить лишь к предметам из драгоценных металлов. Жёлтые, «солнечные» металлы лучше блокировали демоническую инь, а «лунные» белые надёжно защищали от человеческой ян, и серебро с Небесных пиков было самым эффективным среди второй категории.

― Зачем же госпоже председательнице на Небесах понадобился предмет, блокирующий светлый ци? Всё просто: без барьера она умрёт, ведь демоны не переносят энергию ян!

― Таким никого не убедишь! ― послышался выкрик из зала.

― О, ну разумеется, это не прямое доказательство, и опровергнуть его очень просто. Наставнице Тяньлан нужно всего лишь продемонстрировать своё владение энергией ян, которая не подвластна ни одному демону. Я буду рад, если ошибся в своих догадках!

― Есть ли у вас возражения, госпожа председательница? ― осведомился Дань Юньсин.

Ван Иньцзянь отрицательно покачала головой. На её лице не дрогнул ни единый мускул. Она знала, что это произойдёт.

Зал словно взорвался: небожители наконец получили полное подтверждение самого абсурдного и шокирующего слуха. Все кому не лень хотели выразить свои эмоции, и Императорскому секретарю пришлось постараться, чтобы вернуть тишину.

― Прошу внимания! ― раздался звонкий голос.

― Слово предоставляется молодому господину Жу Сяогуану.

― Спасибо... ― юноша, а скорее мальчик, сглотнул. По рангу ему ещё не полагалось присутствовать на Консилиуме Небожителей, но благодаря авторитету матери, главе третьего по силе ордена в Поднебесной, он всё-таки получил право на участие. ― Господин Ло, вы утверждаете, что Учитель Ван ― демон...

― Разве это подлежит сомнению? ― отозвался Ло Фантянь. ― Она сама всё признала! То, что ты её ученик, не должно затуманить тебе взор, Сяогуан!

― Я не договорил! Даже если Учитель Ван всё это время была демоном, действительно ли это так важно? Ты... Вы сами перечисляли её заслуги. Она столько сделала для Небес, её репутация безупречна! Какая разница, кем она родилась? Не все демоны жестокие и подлые! ― его речи явно не хватало подготовки, но искренний гнев тоже неплохо действовал на слушателей.

Ло Фантянь улыбнулся:

— И правда, мой бывший шиди прав. Нам, мудрым и справедливым небожителям, в первую очередь стоит оценивать человека по его поступкам, а не по происхождению, не правда ли? ― на его лице появилась горькая улыбка. ― Так давайте же узнаем, какой поступок совершила председательница Ван! Моё второе обвинение: Ван Иньцзянь убила Великого Старейшину Уцзюйэра², Кэ Шаня!

Разговоры резко прекратились. Об уликах с серебром инлю многие были наслышаны уже давно, и в некотором роде успели с ними смириться. Но обвинение в убийстве небожителя, да ещё и столь уважаемого, стало полной неожиданностью.

Кэ Шань прожил всю свою долгую жизнь в достатке и всеобщей любви. Галантный, но не высокомерный, умный, прекрасный фехтовальщик и учёный: его навыки порой восхищали даже самых гордых богов войны и наук. Он также возглавлял орден Цзы У Кэ и немало сделал для него, но главным его достижением, без сомнения, считается троекнижие «Цзяо ли»³. Вокруг этого собрания наставлений выстроили своё учение аж несколько орденов, в Поднебесной его изучали в школах, а мудрецы постоянно находили между строк новые и новые смыслы. Именно Кэ Шань до Ван Иньцзянь был главой Небесного Министерства и прекрасно справлялся с возложенными на него обязанностями.

Более того, за свои заслуги он удостоился Великого Небесного титула Уцзюйэр. Имена небесных светил по всеобщему решению божеств получали самые могущественные и достойные из них. Сейчас таких героев осталось лишь четверо.

Тем трагичнее стала для обитателей Небес его смерть: Кэ Шаня нашли мёртвым в его собственной комнате. Неизвестный убийца пронзил длинной серебряной иглой акупунктурную точку на груди мужчины и словно испарился в воздухе. Мотив преступника остался неизвестным, но он явно испытывал ненависть к Кэ Шаню, так как выбранный способ убийства был ужасающе болезненным. Заколдованная игла блокировала ток энергии ян и лишала несчастного сил. Всё, что ему оставалось ― медленно терять рассудок от боли в отмирающих конечностях и ждать смерти. Конец наступал от остановки сердца или поражения критически важных долей мозга.

― Прошло уже больше четырёх столетий, но мы до сих пор помним, какой страшной смертью погиб Великий Старейшина Уцзюйэр. Множество болезней разом терзали его полумёртвое тело, страдания сломили гордый дух, и всё из-за искусно воткнутой иглы! Разве это не напоминает почерк демона?

― У вас есть доказательства? ― поток слов прервала Шуан Минъюэ. Похоже, даже нервы невозмутимой Императорской исполнительницы были на пределе.

― Госпожа председательница, многие знают, что ту ночь, когда умер Великий Старейшина Уцзюйэр, вы провели не дома, ― звенящим от напряжения голосом произнёс Ло Фантянь. ― Можете ещё раз рассказать, где вы были?

Ван Иньцзянь промолчала, сделав знак Дань Юньсину. Тот понял без слов и ответил за неё:

― Версия, что госпожа председательница причастна к смерти Великого Старейшины Уцзюйэра, уже рассматривалась. Ло Будао, почивший предок господина Ло Фантяня, поручился за неё. По его словам, она всю ночь провела вместе с ним в резиденции ордена Вэй Чуань Ло: сначала они играли в го и обменивались опытом сочинения стихов, затем отправились к Тёмным камням в саду для медитации. Это также подтверждают слуги.

― Что же, и правда замечательное алиби. Однако накануне, разбирая вещи дедушки, я нашёл кое-что. ― юноша достал из рукава предмет и высоко поднял его над головой, обернувшись к Ван Иньцзянь. ― Потрудитесь объяснить, госпожа председательница, что это?!

В его руке была зажата тонкая серебряная игла длиной почти в пятнадцать сантиметров. Любой, кто хоть раз посещал хранилище диковин при приказе Сюэшэн, куда помещали вещественные доказательства со старых дел, сразу признал бы эту вещь ― именно такой убили несчастного Кэ Шаня!

― ...Вы утверждаете, что нашли её в вещах Ло Будао? ― Дань Юньсин быстро скрыл удивление за маской безразличия, но Ван Иньцзянь знала его уже не первое столетие и легко увидела эту заминку.

― Да. Это вторая игла, совершенно идентичная той, что убила Старейшину Уцзюйэра. Их создало одно и то же существо, и я нашёл эту иглу ровно там, где в ночь убийства гостила Ван Иньцзянь!

― Почему вы думаете, что это была Учитель Ван? ― влез Жу Сяогуан. Его дядя, Жу Сян Юй, который сидел рядом, неодобрительно покачал головой, но промолчал.

― Потому что больше некому! ― Ло Фаньтян яростно метнул иглу в Печать Опознания. Один из служащих подхватил её в воздухе своей духовной энергией и аккуратно поместил в центр плиты.

Миг ― и Зал Совещаний озарила белая вспышка!

― В этой игле невообразимо много энергии инь, именно поэтому она способна убить небожителя. Кто мог создать такой артефакт, и тем более убить им? Только очень могущественный демон! Или что, на Небесах сейчас больше одного демона?! ― он отбросил намёки.

― Это ещё не подтверждение вины Наставницы Тяньлан! ― к спору подключился другой уже повзрослевший ученик Ван Иньцзянь.

― Не подтверждение? Вы ослепли и оглохли, коллега? ― ему ответил холодный голос какой-то чиновницы. ― Разве не очевидно, что эта игла может принадлежать только председательнице?

― Нет, не очевидно. С чего молодой господин Ло вообще решил, что тут замешана Наставница Тяньлан? Это мог быть любой другой сильный демон, который пробрался на Небеса, или старый враг Великого Старейшины Уцзюйэра. Да в конце концов, иглу нашли у Ло Будао! Может, он и виноват?

― Действительно, орден Вэй Чуань Ло подозрительно упорствует в своих обвинениях. Вдруг это всё подстроено почившим главой или его внуком? А если вспомнить, что Великая Наставница была регентом молодого господина Ло на месте главы ордена... Может, тут всё ещё глубже?

― Не смейте приплетать сюда дедушку! ― вспылил Ло Фантянь, но его уже не слушали. Собрание выходило из-под контроля, голоса небожителей звучали всё громче:

― Если Великая Наставница кого-то убила, зачем вообще Ло Будао впустил её к себе, да ещё и улику не уничтожил?

― Я всегда думал, что он какой-то подозрительный!

― Воспользоваться такой иглой мог только могущественный демон! Дедушка тут не при чём! ― молодой человек упорно стоял на своём.

― Небось вы сами хотите стать главой Министерства, молодой господин Ло?

— Вообще-то, у Великой Наставницы был медальон Ло Будао, который можно передать другому только добровольно! Может, они с самого начала были в сговоре, а сейчас Ло Фантянь пытается отбелить репутацию обоих преступников?

― Я уже всё вам сказал: у нас один подозреваемый, который мог убить Уцзюйэра! Не знаю, как Ван Иньцзянь обманула дедушку, но это она подложила ему иглу!

― Зачем госпоже председательнице такое делать? Она получила Небесный титул задолго до того, как Ло Будао появился на свет!

― Великая Наставница не стала бы совершать такую глупость, и тем более оставлять улики. Сходите подучите историю, молодой господин!

― Хватит! Я знаю, что она убийца! Как вы можете верить демону?!

Ван Иньцзянь бесстрастно посмотрела на Ло Фантяня со своего места на возвышении. Молодой человек, недавно уверенный в себе, сейчас отчаянно перекрикивал участников Консилиума. Его причудливая причёска растрепалась, на лбу выступили капли пота.

В его обвинениях с самого начала были ошибки, но он так сильно верил в свою идею и справедливость, что не обращал на них внимания. Зато все эти промахи заприметили небожители, и сейчас они нещадно атаковали Ло Фантяня бесконечными каверзными вопросами. Если пустить всё на самотёк, то вскоре юноша окончательно выйдет из себя, и тогда репутации ордена Вэй Чуань Ло будет нанесён огромный урон.

― Дацзе... ― Дань Юньсин повернулся к Ван Иньцзянь, но в последний момент решил промолчать. Сейчас, когда всё вышло из-под контроля, ему нужен был совет, однако чутьё подсказывало, что Великую Наставницу лучше не беспокоить.

Небожители отчаянно спорили, когда внезапно Ван Иньцзянь поднялась со своего места и выпрямилась. Она достала из рукава серебряный колокольчик, которым часто пользовалась во время уроков, и лёгким движением руки встряхнула его. Бывшие и нынешние ученики духовной школы Яньфэн, едва заслышав знакомый мелодичный звон, замолчали и повернулись к председательнице, следом за ними остальные тоже остановились на полуслове. Когда все до единого небожители прекратили разговаривать и уставились в её сторону, Ван Иньцзянь неспешно убрала колокольчик и произнесла:

― Фантянь. Ты обвиняешь меня в том, что я скрывала своё демоническое происхождение и убила Великого Старейшину Уцзюйэра? ― каждое её слово разносилось на весь зал, словно удар гонга.

Юноша невольно вздрогнул. Председательница не участвовала в спорах и молча созерцала происходящее, поэтому некоторые начали забывать о её присутствии. Однако сейчас, когда она встала в полный рост, небожители вспомнили, что перед ними Великая Наставница с Небесным титулом и мастер меча, способный одним движением своего смертоносного клинка Це Бань усмирить любого из них.

― Да. Я не знаю всех подробностей, но хочу, чтобы вы и ваша Золотая Императрица перестали плести заговоры против Небес!

Многие небожители вздрогнули, когда Ло Фантянь открыто упомянул повелительницу демонов, Золотую Императрицу.

Ван Иньцзянь медленно обошла стол и направилась к широкой мраморной лестнице, ведущей вниз с возвышения. Ло Фантянь, который стоял на нижней ступеньке, испуганно отшатнулся и лихорадочно потянулся к оружию, спрятанному за пазухой.

Он знал Великую Наставницу Тяньлан с самого рождения, но до сих пор ни разу не видел на её лице такого выражения. Она уставилась в одну точку, а её серые глаза были холодными и равнодушными.

Сердце Ло Фантяня колотилось всё быстрее. Когда Ван Иньцзянь оказалась перед ним, она безразлично скользнула взглядом по его лицу.

― Вы... ― проговорил он, стараясь выровнять дыхание и перестать дрожать. Костяшки пальцев, незаметно обхвативших рукоять скрытого ножа, побелели, а решимость во взгляде юноши сменилась паническим ужасом. ― Что вы...

Не замедлив шаг даже на мгновение, Ван Иньцзянь прошла мимо него. Она приблизилась к плите с Печатью Опознания и взяла смертоносную иглу, лежавшую на ней. Председательница осмотрела оружие со всех сторон и... разломила его на две части. Лишившихся дара речи участников Консилиума обдало мощной энергией инь, которую могли использовать лишь демоны.

Под пристальным взглядом Ван Иньцзянь обломки вспыхнули синеватым пламенем и медленно расплавились. Жидкое серебро капало с рук женщины на пол, но её лицо сохраняло абсолютное спокойствие.

― Не может быть... ― сдавленно охнул кто-то из небожителей. Все остальные хранили молчание ― использовав демоническую технику, Ван Иньцзянь открыто признавала свою вину.

Закончив расправу над иглой, она подняла свои холодные серые глаза на Ло Фантяня.

― Я признаю свою вину.

Шок отразился даже на лицах двух невозмутимых Императорских чиновников. Зал Совещаний, где несколько минут назад кипели самые яростные споры, внезапно стал тише склепа. Лицо Жу Сяогуана побледнело, и дядя аккуратно усадил его на место. Ло Фантянь пошатнулся и с трудом удержался на ногах, перед его взглядом всё плыло.

В стороне, за столом ордена Цзы У Кэ, прелестная красавица в сиреневом платье прикрыла рот рукавом. Сидящие возле неё братья ― высокий и мускулистый глава ордена Цзы У Кэ и скромный мужчина с внешностью учёного ― безмолвно посмотрели на неё и едва заметно улыбнулись.

В мёртвой тишине послышался тихий перезвон колокольчиков на ожерелье Ван Иньцзянь, когда она прошла немного вперёд и заложила руки за спину.

― Госпожа председательница... вы... не имеете возражений по обвинениям? ― пересохшими губами спросил Дань Юньсин.

― Не имею.

― Тогда... вы понесёте наказание. Ваше дело будет рассмотрено в течение месяца.

― Понятно. Но прежде...

― Что?

Ван Иньцзянь слегка опустила подбородок:

― Верните мне мой браслет.

Несколько мучительных мгновений мысли Шуан Минъюэ метались из стороны в сторону, однако она сумела взять себя в руки. Глубоко вздохнув, чтобы исключить дрожь в голосе, распорядительница скомандовала:

― Ван Иньцзянь, сдайте Це Бань.

Великая Наставница Тяньлан сняла с пояса серебряный меч в чёрных ножнах, секунду подержала его в руках и положила на пол, затем вновь приняла смиренную позу.

― Верните ей браслет и уведите её.

Шестеро стражников из приказа Баошэн с опаской приблизились к Ван Иньцзянь. Даже самый высокий из них был ниже неё почти на полголовы. Видя, что она не собирается нападать или бежать, один из стражников осторожно надел тяжёлый серебряный браслет на левое запястье женщины. Затем двое специальным шнуром связали её руки за спиной, ещё один поднял Це Бань. Ван Иньцзянь не проронила ни звука и шелохнулась лишь тогда, когда конвоирующий легонько подтолкнул её в направлении выхода из Зала Совещаний.

Вслед удаляющейся фигуре с безукоризненной осанкой смотрели сотни глаз.

[1] Тяньлан (天狼, Tianlang) ― звезда Сириус, альфа Большого Пса.

[2] Уцзюйэр (五车二, Wuju er) ― звезда Капелла, альфа Возничего.

[3] Цзяо ли (教理, Jiao li) ― Наставления о разумности/правильности.

Автору есть что сказать.

Все персонажи и топонимы вымышлены, все совпадения случайны. Слово «Поднебесная» в контексте этой новеллы ― общее название для мира смертных, её география не имеет вообще ничего общего с реальным Китаем. Все величины приведены в метрической системе, чтобы было удобнее.

Немного про местную географию. Существуют земли, или уезды, то есть географические области на карте. Согласно традиции, названия орденов придумываются на основе названий уездов (например, в землях Цзинь Тан находится орден Цзинь Тан Бэй). Однако некоторые ордена занимают больше, чем один уезд, и называются так, как хочет глава ордена (орден Цзы У Кэ занимает часть земель Жаошань, часть Южных Равнин и часть земель Вэй Чуань).