[GL] Гнездо Ласточки

― Вот так... Всё, я закончила.

Сяо Янь наложила последний слой бинтов и отстранилась. Её руки успели вымазаться в крови и представляли собой ужасное зрелище, несколько капель попало на светлое нижнее одеяние, однако женщину это, по всей видимости, ничуть не беспокоило.

― Не больно?

Ван И повернула тело в сторону и поморщилась. С самого пробуждения ей приходилось мириться с ноющей болью в нижней части груди, где Небесное Остриё прошило её тело насквозь. Края раны почернели, словно от ожога, а менять бинты приходилось каждый день, потому что они очень быстро пропитывались кровью. Каждое движение причиняло такую боль, что любой другой человек на месте Ван И предпочёл бы не покидать кровать до конца своих дней, однако она, вытерпевшая много физических страданий на пути совершенствования, выражала свои чувства лишь хмурым выражением лица.

В общем и целом, Небесное Остриё переломало Ван И рёбра, оставило буквально дыру в груди и надолго вывело из строя баланс ци. И это было странно, потому что главное свойство этого орудия Небес заключалось в его стопроцентной эффективности против демонов. Иными словами, ни один демон не смог бы пережить такой удар.

Да, состояние Ван И внушало ужас, но она выжила. Выжила после прямого удара Небесного Острия.

«...Может быть, после Вознесения я перестала считаться демоном?» ― мелькнула глупая мысль, но женщина тут же её отогнала. Больше тысячи лет на Небесах она была вынуждена не снимая носить серебро инлю и скрывать свою тёмную энергию инь. Без сомнения, Вознесение не смогло изменить её демоническую природу.

Но тогда... почему она до сих пор дышит? Даже после всех усилий, которые она приложила, чтобы уйти из жизни?

Ученики школы Яньфэн, Дань Юньсин и Шуан Минъюэ, Ло Будао, Ло Фантянь ― все они скрашивали её жизнь, но сердцевина души всё равно оставалась гнилой, словно у трухлявого дерева. Казалось, что сердце Ван И и её скорбь давно срослись в одно целое...

― О чём задумалась? ― мягко спросила Сяо Янь. Она уже успела вымыть руки и сейчас держала в руках поднос с пиалой чая, парой баоцзы, паровыми булочками и сочными сливами. Маньтоу и прочих вкусностей Ван И удостаивалась лишь после перевязок: Сяо Янь старалась компенсировать боль, которую она невольно причиняет во время процедуры. В остальное время «пациентка» ела только жидкую кашу, мягкий тофу и бульон, чтобы ненароком не повредить горло.

После сытной трапезы прямо в постели Ван И откинулась назад и прикрыла глаза. Навыки готовки Сяо Янь поистине поражали воображение.

― Хочешь чего-нибудь ещё?

Ван И сложила пальцы на левой руке так, словно держит кисть, и вскоре привычная дощечка с простыми письменными инструментами лежала перед ней.

«Спасибо за еду.»

― Не стоит. Я просто рада, что тебе нравится.

«Я немного посплю»

Ван И хотела отложить кисточку, но на красивом лице Сяо Янь появилась лукавая улыбка:

― Уверена? Может, лучше прогуляемся?

Ван И тут же уставилась на неё непонимающим взглядом.

«Куда?»

― Я хотела вместе с тобой сходить в поле...

Не успела Сяо Янь договорить, как Ван И быстро отложила кисточку и убрала в сторону дощечку, чтобы встать. Её глаза загорелись.

― Вау, ты так оживилась! Неужели не терпится пройтись? ― со смехом спросила женщина.

Ван И кивнула, потому что ей действительно не терпелось. Она пробыла в храме Белой Азалии уже больше трёх недель, но за всё это время ни разу не покидала его пределов. Сяо Янь настоятельно просила её не выходить за пределы ограды, и Ван И прекрасно понимала, почему: хромая и увечная, она ни за что не справится с опасной ситуацией, да ещё и не сможет позвать на помощь. Ван И оставалось только целыми днями медитировать или читать философские трактаты, сокрушаясь о том, насколько кардинально разными были их с Сяо Янь литературные предпочтения.

― Подожди немного! ― Ван И уже схватила костыль, и Сяо Янь поспешила ухватить её за плечо. Прикосновение вышло почти неощутимым, словно она поднимала упавший на землю цветок. ― Стой, дай я тебя одену.

Женщина помогла Ван И переодеться из белого халата в штаны и рубаху из лёгкого льна, затем принесла безрукавку и прочный пояс. Самостоятельно Ван И управиться с одеждой не смогла бы и за год, поэтому Сяо Янь пришлось нянчиться с ней, как с маленьким ребёнком. Всё это время с её лица не сходило ласковое выражение.

Кончики ушей Ван И невольно порозовели: за всё время в храме Белой Азалии она так и не смогла привыкнуть к такому обращению.

― Ну как? ― Сяо Янь подвела её к зеркалу. Одежда сидела очень хорошо, и Ван И вспомнила, что последние дни её благодетельница проводила в занятиях шитьём.

Внезапно женщина развернулась и, хромая, вышла на улицу. Воздух был ещё по-утреннему прохладным, некоторые цветы хранили сверкающие капельки росы. Удивлённая Сяо Янь последовала за ней и увидела, как Ван И кончиком костыля начертила на земле два иероглифа:

«Спасибо»

Стараясь удержать равновесие, она покачнулась на последних штрихах, и Сяо Янь пришлось поддержать её за талию. Она мягко приобняла Ван И со спины и позволила опереться о своё плечо. Глаза молодой даос неотрывно смотрели на безмолвное, но искреннее выражение благодарности от искалеченной незнакомки.

― ...

Ван И попыталась отстраниться, но опять чуть не упала. Сяо Янь с лёгким смешком поставила её на ноги и вложила в левую ладонь костыль.

― Не за что.

Женщина прошла вперёд и открыла калитку. Деревянная ограда вокруг храма Белой Азалии едва доходила взрослому человеку до пояса и была чисто символической, но Сяо Янь всё равно содержала её в полном порядке.

Она развернулась и мягко улыбнулась Ван И:

― Пойдём.

Та проковыляла вперёд, внимательно смотря под ноги, чтобы не споткнуться, и впервые вышла за пределы храма.

Идти пришлось меньше двух ли, но даже такой путь занял у них довольно много времени ― Ван И шла очень медленно и осторожно, к тому же иногда останавливалась, чтобы передохнуть. Дорога пролегала через небольшую рощу из деревьев гинкго, дубов, кедров и клёнов, которые уже успели одеться в светло-зелёные листья. Мягкую землю покрывала сочная свежая трава, в тени пышных кустов виднелись ростки лекарственного женьшеня. Ласточки и стрижи голосили, перелетая с ветки на ветку в поисках пищи.

Рощица, почти нетронутая рукой человека, напомнила Ван И о её Саде Неувядяющих Лотосов. По меркам Небес, этот сад не представлял из себя ничего необычного: маленький пруд с розовыми лотосами, древняя плакучая ива и невысокие кустарники, среди которых вили свои гнёзда соловьи. Однако каждый, кому посчастливилось побывать в нём или хотя бы увидеть краем глаза, поражался красоте и гармонии этого места. Весь сад полнился безмятежностью, покоем и отстранённостью от мирских забот, кажущиеся простота и незатейливость на самом деле были точно выверены, и каждое растение, каждый камень был на своём месте. Ван И иногда гуляла по Саду Неувядающих Лотосов и медитировала, но гораздо чаще просто созерцала его через окно своей комнаты, сидя за каллиграфией или живописью.

Наконец Сяо Янь вывела Ван И к полям пшеницы. Там уже собралось порядочное количество крестьян: часть из них вспахивала рыхлую тёмную землю, остальные сидели неподалёку и оживлённо переговаривались, уплетая какую-то ароматную выпечку.

― Даочжан пришла! ― деревенские дети побросали игрушки и окружили Сяо Янь плотным кольцом, желая заполучить её улыбку. Отдыхающие в стороне взрослые тоже обратили на неё внимание ― кто-то помахал рукой, кто-то подошёл, чтобы поздороваться. ― Почему вас так долго не было?

― Извините, была занята. У вас всё в порядке?

Вдоволь наобщавшись с Сяо Янь, кое-кто из детей заприметил Ван И, которая с хмурым видом стояла за спиной своей благодетельницы. Они тут же принялись шушукаться, бросая на женщину любопытные взгляды.

― Рад вас видеть, даос Сяо, ― к Сяо Янь подошёл крепко сбитый, но уже немолодой мужчина с широкой улыбкой на лице. Он сложил руки перед собой и коротко поклонился. ― Хотите помочь с пшеницей?

― Да, всё так, староста Чжи. У вас есть свободный плуг и лошадь?

Мужчина расхохотался:

― За кого вы нас принимаете, чтобы мы позволили монахине пахать землю?

― Мне совсем не сложно...

― Нет-нет, мы не хотим навлечь на себя гнев небожителей. Подождите немного, сейчас пахари закончат, и можно будет сеять. ― староста Чжи приглашающе взмахнул рукой, но тут его взгляд зацепился за Ван И. ― О, кстати... Может, познакомите нас с вашей... гостьей?..

Холодный взгляд Ван И нередко ставил на колени гордых небожителей, ничего удивительного, что необразованные крестьяне под ним притихли и заробели. К тому же, даже мужчинам приходилось смотреть на неё снизу вверх, а шрамы на её лице выглядели весьма пугающе.

― Это Ван И. Она не может разговаривать и очень серьёзно ранена, ― уже привычно объяснила Сяо Янь. ― Я решила взять её с собой прогуляться.

― Вот как?.. Что же, надеюсь, госпожу не оскорбит наш скромный быт... ― нервно проговорил староста Чжи.

― Дядюшка, не беспокойся! Госпожа Ван совсем не злая! ― влезла Лань И, улыбаясь до ушей. Девушка держала в руках катушку от воздушного змея, который вяло вздрагивал у самой земли под слабыми дуновениями ветра.

― А ты что здесь делаешь, Лань И? ― поинтересовалась Сяо Янь.

― Жду сестрицу Эр. Она сказала мне сидеть смирно и ничего не делать, пока она не вернётся, ― девушка погрустнела. ― Но здесь скучно. Змей не летает, сеять мне никто не даёт...

― Ещё бы кто тебе дал, ты в прошлый раз этими зёрнами воробьёв откормила! ― буркнул староста Чжи, не обращая внимания на умоляющий взгляд Лань И.

― Бедняжка, ― Сяо Янь погладила её по голове. ― Ладно, иди играй.

Когда девушка развернулась и с опущенной головой пошла к остальным детям, Сяо Янь достала из рукава чётки и передвинула несколько бусин из тёмного дерева. Затем она свистнула, будто подзывая собаку. Бумажный воздушный змей в руках Лань И встрепенулся и внезапно взмыл вверх, натянув ниточку. Та сразу же побежала к друзьям, которые точно также скучали в сторонке.

― Зачем вы тратите силы на эту непоседу? ― староста Чжи, наблюдавший за действиями даос, покачал головой.

― А на что ещё есть смысл тратить силы? ― Сяо Янь улыбнулась, и на секунду она показалась сильно старше, чем есть на самом деле. Мужчина, не найдя, что на это ответить, пошёл дальше работать, предоставив монахиню и её спутницу самим себе. Сяо Янь тут же отыскала для Ван И удобный камень и помогла ей сесть, а сама пошла общаться к крестьянам.

Вскоре пахари закончили свой нелёгкий труд. К этому моменту Лань Эр и ещё несколько крестьянок принесли выпечку, поэтому прошло немало времени, прежде чем отдыхавшие до поры люди отправились сеять пшеницу. Ван И, разумеется, осталась сидеть на месте. Пару раз её порывались пригласить к работе, но хватало пары красноречивых взмахов безвольно висящей кистью правой руки, чтобы смельчаки тут же извинялись и уходили восвояси.

Сидя в тени невысокого деревца, Ван И щурилась на солнце и наблюдала, как крестьяне занимаются своей работой. И женщины, и мужчины были одинаково крепкими и загорелыми, привычными к тяжёлой работе на свежем воздухе ― в конце концов, они зарабатывали на жизнь ручным трудом, как и все обитатели уезда Цзинь Тан. Северные земли были особо плодородными и отлично подходили для выращивания овощей и фруктов, но лучше всего здесь себя чувствовала пшеница. По осени поля словно покрывались золотым одеялом из ровных колосьев, что и дало название городу и окрестностям.

Цзинь Тан, подконтрольный ордену Цзинь Тан Бэй, был единственным большим городом на сотни ли вокруг: туда на ярмарку стекались тысячи крестьян из местных деревень, которые везли товары для продажи. Среди других орденов Цзинь Тан Бэй не выделялся могуществом или влиянием, но он обеспечивал лучшей провизией остальные земли, поэтому с его проблемами приходилось считаться. Например, когда недавно местных начали тревожить невесть откуда взявшиеся кочевники, Левый дворец Небесного Министерства выделил им большой отряд из воинов приказа Баошэн.

На самом деле, Ван И повезло угодить именно сюда ― маленькая деревенька Ланьтао в уезде Цзинь Тан была отличным местом, чтобы спрятаться от преследования. Орден Цзинь Тан Бэй особо не вмешивался в жизнь крестьян, занимаясь лишь неординарными проблемами и регулированием отношений меду торговцами, никаких проверок не устраивал. Это означало, что, попав под покровительство местной даос, Ван И могла не волноваться о своей безопасности и восстанавливать силы.

Невольно её взгляд упал на Сяо Янь. Даже работая в поле, эта удивительная женщина умудрялась выглядеть опрятно, отстранённо и изящно, словно благородный белый цветок азалии, расцветший посреди банальной пшеницы. Прекрасная и чистая, она одновременно выделялась из массы грубых деревенщин и в то же время идеально вписывалась в картину сельской жизни...

Ван И помотала головой, отгоняя внезапно накатившие неуместные воспоминания, и обратила внимание на другую проблему. Они с Сяо Янь вышли из храма ранним утром, чтобы управиться с работой до полудня, когда жара достигнет своего пика, но сейчас солнце стояло уже довольно высоко.

Стараясь отстраниться от удушающей жары, Ван И закрыла глаза и вызвала в памяти образ Сада Неувядающих Лотосов, где всегда царила благословенная прохлада, а вода в пруду в любое время года оставалась лишь слегка тёплой и абсолютно прозрачной. В такой жаркий весенний день, этот пруд наверняка стал бы отличным местом для купания...

Стоп, что?

Она серьёзно думает о том, чтобы искупаться в Саду Неувядающих Лотосов? Да, вода в пруду всегда была идеальной температуры, да, вечно цветущие лотосы неспешно покачивались на ровной словно зеркало водной глади, да, она могла бы взять с собой тарелку со сладкими сухофруктами, но этот сад был предназначен исключительно для медитаций!

Ван И раздражённо потёрла переносицу. Стоило ей какой-то месяц прожить в деревне, как в голову сразу начали лезть абсурдные глупые мысли. Кошмар!

Но всё-таки, деревянная тарелка с сушёными яблоками, вишней и персиками была бы очень кстати...

― Ай!

Грёзы наяву Ван И прервал вскрик одного из крестьян, который обо что-то ударился и теперь сидел на земле, держась за ногу.

― Что у тебя там опять? ― другой юноша оторвался от работы и повернулся к товарищу.

― Тут камень...

― Камень и камень, вовсе не обязательно так орать.

― Ты его вообще видел? Он огромный! Какого чёрта пахари с ним не разобрались? ― недовольно воскликнул пострадавший. Сяо Янь, работавшая поблизости, присела на корточки рядом с ним и осмотрела ногу.

― Я хотел его убрать, но он слишком тяжёлый, ― отозвался отдыхающий неподалёку пахарь.

― И поэтому ты оставил его лежать, чтобы люди ходили и спотыкались?!

― Кто ж виноват, что ты под ноги не смотришь?

― Ты виноват! Иди и убери этот камень к чёртовой матери!

― Может, мне лучше тебя убрать, чтобы не мешал работать своими криками? ― обвинённый пахарь начал подниматься с земли, но Сяо Янь остановила его взмахом рукава.

― Успокойтесь, успокойтесь. С ногой всё в порядке, так может, вы вместе разберётесь с этим камнем? ― невинно улыбаясь, спросила она. Спорщики моментально растаяли под её добрым взглядом и чуть ли не наперегонки кинулись к злосчастному камню. Сначала они демонстрировали рвение, но после десятка неудачных попыток сдвинуть громадину с места, они выбились из сил.

― Всё, больше не могу... ― парень устало махнул рукой.

― Теперь понимаешь, почему я его оставил здесь лежать?

― Да понял я, понял. Хорошо, пойду в другое место сеять...

― Вам нужна помощь? ― осведомилась Сяо Янь, и прежде, чем кто-либо из крестьян успел её предупредить, обхватила камень двумя рукам и с лёгкостью отбросила его за пределы поля.

― А... Н-нет, уже не нужна... ― запинаясь, проговорил один из них, вытаращив глаза. Даже Ван И удивлённо уставилась на свою благодетельницу: физическая сила, которой обладала эта изящная женщина, никоим образом не вязалась с её внешностью!

― Вот и замечательно. Тогда возвращайтесь к работе! ― как ни в чём не бывало ответила даос и вернулась к своему занятию, оставив всех свидетелей этого маленького эпизода в полном шоке.

«Похоже, она тоже идёт дорогой совершенствования» ― подумала Ван И. Благодаря тренировкам, тяжёлым для разума и тела, совершенствующиеся могли преодолеть пределы физических возможностей обычного человека, а для небожителей подобное и вовсе было лишь детскими забавами. Однако зачастую для развития сколько-нибудь выдающихся способностей требовался учитель, а Сяо Янь никогда не упоминала, чтобы у кого-то училась, да и выглядела слишком молодо для подобного.

Внезапно Ван И осознала, что очень мало знает о молодой даосской монахине, в чьём храме жила последний месяц. Сяо Янь ничего не скрывала и открыто отвечала на любые вопросы, но Ван И редко интересовалась её прошлым, поэтому выяснила совсем немногое: где-то в пятнадцать лет Сяо Янь покинула родителей и отправилась путешествовать по миру, чтобы постигать Дао, а затем осела в деревне Ланьтао, обустроив храм Белой Азалии. На вид женщине было около двадцати шести, а учитывая, что она знала пятнадцатилетних сестёр Лань ещё маленькими детьми, её странствия явно не продлились достаточно долго, чтобы принести значительные результаты. Тем удивительнее были неординарные способности Сяо Янь, взявшиеся неизвестно откуда.

Внезапно со стороны деревни показалась человеческая фигура. Запыхавшийся и растрёпанный молодой человек остановился неподалёку от Ван И и принялся высматривать кого-то в поле.

― Даочжан, вы сегодня здесь! ― не скрывая радости воскликнул он и бросился к Сяо Янь.

― Хуай-эр! ― та сразу же обернулась. ― Что-то случилось?

― Я не хочу вас отвлекать, но... Госпожа Цзюэ, она опять... ― юноша с виноватым видом развёл руками.

― Можешь не продолжать, расскажешь по дороге, ― Сяо Янь потрепала его по голове. ― Староста Чжи, мне придётся вас покинуть.

― Не беспокойтесь. Если у госпожи Цзюэ проблемы, то справитесь только вы.

Сяо Янь кивнула, быстро попрощалась с крестьянами и направилась к Хуай-эру, по пути захватив Ван И:

― Идём со мной. Заодно деревню посмотришь.

Автору есть что сказать.

Ван И (биологический возраст ― тридцать два года): Я понимаю, что мы в романтическом сянься, но не слишком ли я стара для Сяо Янь? У нас разница больше шести лет.

Сяо Янь: Но мне уже двадцать девять...

Кстати, уезд Цзинь Тан, город Цзинь Тан и орден Цзинь Тан Бэй это абсолютно разные вещи. Первое ― географическая область на карте, второе ― город, третье ― орден, который находится в уезде Цзинь Тан и имеет главу с фамилией Бэй.ъ