Стены лабиринта

Я проснулась ночью — где-то между двумя и тремя часами. В медхижине было темно и тихо, слишком тихо. Эта тишина давила на уши сильнее любого шума.

Хотелось пить. Горло пересохло так, будто я бежала несколько часов подряд.

Я осторожно пошевелилась — и сразу же замерла.

Ньют.

Он, видимо, во сне перекатился ближе и теперь положил голову мне на колени. Его дыхание было ровным, спокойным, будто весь мир вокруг мог рушиться, но он всё равно находился в своём безопасном сне. Пальцы одной руки лежали у меня на бедре — не сжимая, не удерживая, просто... касаясь.

Сердце болезненно сжалось.

Я аккуратно убрала руку, медленно, миллиметр за миллиметром, чтобы не разбудить его. Он чуть нахмурился, что-то пробормотал, но не проснулся.

Я выдохнула и тихо вышла из медхижины.

Ночь была холодной. Звёзды висели над Галявиной, безмолвные и равнодушные. Я направилась к кухне, кутаясь в себя, словно от холода можно было спрятаться внутри.

Свет. Он горел.

— Фрай... — пробормотала я себе под нос.

Но когда подошла ближе, заметила силуэт. Высокий. Напряжённый. Слишком знакомый.

Галли.

Чёрт.

Вот только его мне сейчас и не хватало.

Я уже хотела развернуться, но было поздно — он услышал шаги и резко обернулся.

Мы замерли, глядя друг на друга.

— Я... воды попить, — сказала я первой, нарушив тишину.

Он ничего не ответил.

Я прошла мимо него к столу, взяла стакан, налила воду. Руки дрожали, и я злилась на себя за это.

Я украдкой посмотрела на него.

Он выглядел плохо. Нет — ужасно. Взъерошенные волосы, тени под глазами, напряжённые плечи. В руках — бутылка с пойлом. Уже наполовину пустая.

— Ты... — я запнулась и всё-таки спросила: — Что с тобой?

Он усмехнулся, горько.

— Жизнь у меня дерьмо. Вот что со мной.

Он сделал глоток, даже не поморщившись.

— Ты пьян, — тихо сказала я.

— А ты удивлена?

Я поставила стакан на стол и подошла ближе.

— Ты так выглядишь, будто ещё немного — и просто упадёшь.

— Было бы неплохо, — буркнул он.

Я вздохнула и села рядом, подтянув ноги к груди, опершись спиной о стену.

— У всех у нас жизнь дерьмо, Галли, — сказала я устало. — Мы застряли здесь неизвестно на сколько. Каждый день может стать последним. Но мы всё ещё живы.

Он молча смотрел в пол.

— Дай, — я кивнула на стакан.

Он посмотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но просто протянул её.

Мы сидели в тишине, передавая стакан друг другу. Ни обвинений. Ни злости. Только усталость.

— Извини меня, — вдруг сказал он.

Я повернула голову.

— За что?

— За всё, — его голос дрогнул. — Ты была права. Я должен был подойти. Хотя бы постоять рядом. Хоть что-то сделать. Но я... я испугался. И вместо того чтобы быть рядом, я просто исчез.

Он провёл рукой по лицу.

— Я всё испортил.

Он выглядел сломленным. Настолько, что одно неосторожное слово могло добить его окончательно.

— И ты меня извини, — тихо сказала я. — Я была слишком резка. Мы могли поговорить раньше. Спокойно. Без криков. Но... — я пожала плечами. — Что уже поделать.

Слова застревали в горле.

— Сейчас это уже не играет роли, — продолжила я. — Возможно, даже хорошо, что мы поняли: в будущем нам здесь не место.

Говорить это было больно. Словно я своими руками рвала что-то живое внутри себя.

— Не говори так, пожалуйста, — прошептал он.

Я посмотрела на него.

Он смотрел на меня так, будто цеплялся за последнюю соломинку.

— Не говори о нас в прошедшем. Только не сейчас.

— Галли... — я опустила колени. — Мы оба понимаем, что «нас» никогда не было.

Он резко поднял голову.

— Было.

— Нет, — я покачала головой. — Были моменты. Взгляды. Слова. Поцелуи. Когда нам было хорошо. Но «нас» — не было. И не могло быть.

Тишина повисла тяжёлым грузом.

Он залпом допил стакан и поставил её на стол, словно набираясь смелости.

— Я тебя люблю.

Воздух будто исчез.

Я ожидала злости. Обиды. Крика. Но не этого.

— Прости... — я начала подниматься.

— Подожди! — он схватил меня за руку. — Я от тебя ничего не жду. Клянусь. Мне просто нужно было это сказать. Чтобы не задохнуться.

Он ослабил хватку.

— Просто знай... если с тобой что-то случится — ты всегда можешь обратиться ко мне. Я всегда тебя поддержу.

Я кивнула. Слова застряли где-то глубоко внутри.

Я вышла.

Слёзы потекли по щекам. Почему так? Почему именно сейчас?

Я оперлась о заграждение возле курятника. Сердце колотилось слишком быстро. Воздуха не хватало. В глазах потемнело. Я пыталась дышать, считать, держаться...

Но всё погасло.

От лица Галли

Я понял, что что-то не так, только когда она ушла слишком тихо. Без слов. Без злости.

Я выбежал следом.

Она лежала у ограждения. Неподвижная.

— Эй... — я опустился рядом, касаясь её лица. Холодная. — Чёрт, нет...

Я подхватил её на руки и побежал к медхижине.

— Джефф! — заорал я, врываясь внутрь.

Парень проснулся мгновенно и резко сел.

— Что случилось? — выдохнул он.

Я осторожно уложил её на койку.

— Она потеряла сознание.

Джефф проверял зрачки, мерил пульс, давал команды Ньюту, который стоял рядом.

— Она дышит, — сказал Джефф спустя минуту. — Паническая атака и истощение.

Я сполз по стене. Волнение прокралось в самую грудь.

— Это моя вина, — прошептал я.

— Возможно, — ответил Джефф. — Но сейчас главное — чтобы она пришла в себя.

⸻

Я очнулась медленно. Первое, что почувствовала — воздух.

— Тихо... — сказал Ньют рядом.

— Ньют... — прошептала я.

— Ты в порядке. Ты в медхижине.

— Ты не должен был вставать...

— Не волнуйся, Адди, — он слабо улыбнулся.

Я вспомнила всё. Кухню, свет, Галли.

— Галли... — сказала я тихо.

— Он принёс тебя, — сказал Ньют. — На руках. Ты была очень слаба.

Я закрыла глаза.

— Мне жаль...

— Сейчас не об этом, — мягко сказал он. — Ты не обязана быть сильной всегда.

Я сжала его руку.

— Спасибо.

— Я рядом, — ответил он.

К вечеру меня осмотрели Клинт и Джефф.

— Паническая атака, — сказал Клинт. — Давление в норме.

— Нужен покой, — добавил Джефф. — И никаких стрессов.

Позже пришли Бен и Минхо.

— Малявка, ты что? — Бен сел между нашими кроватями. — Берега попутала, зачем нас так пугать?

Я рассмеялась.

— Берега не попутала, но мне хотелось бы, чтобы вы не волновались, — улыбнулась я им.

ы ещё немного посмеялись и поговорили, и к нам зашли Галли, Алби и Фрай. Собрание кураторов.

— Я вас здесь собрал, чтобы решить вопрос бегунов, — сказал Ньют. — Я не смогу бегать. — Ньют опустил голову. — Нужно ещё кого-то найти, Глейдеры протестуют после ситуации с Дэвидом. Поэтому это должен быть кто-то из этой комнаты, ибо человек бесстрашен. Я хочу, чтобы бегуны обдумали, кого они хотят видеть в своих партнёрах.

Я кинула взгляд на Бена. Мы когда-то дурачились, и он заметил, что я быстро бегаю.

— Я хочу, чтобы Адалин попробовалась на бегуна, — сказал Минхо. — Она довольно ловкая и шустрая. Я смогу её обучить тому, что могу сам.

— Я поддерживаю Минхо, — Бен выступил немного вперёд.

— Адалин, что скажешь?

— Я хочу попробовать, — ответила я. — Эта работа давно меня интересовала. Поэтому буду рада, если меня возьмут в бегуны.

— Кураторы, что вы думаете по этому поводу?

— Я против, — Галли был недоволен.

— Я вполне смогу работать на кухне один, и если Минхо говорит, что сможет её научить, то я не против. Главное, чтобы это никак не повлияло на неё, — сказал мой милый Фрай. — Я буду за ним скучать.

— Я за эту идею. С самого начала было видно, что Адалин рвётся в лабиринт, — сказал Зарт, который тоже зашёл.

Другие кураторы поддержали идею.

— Тогда решено. Адалин, ты ещё три дня побудешь под наблюдением Джеффа, а потом приступаешь к тренировкам с бегунами. Всем хорошего вечера.

Когда все ушли, я подскочила с кровати и обняла Минхо.

— Ты ведь знаешь, что ты самый лучший? — сказала я, счастливая.

— Знаю, — улыбнулся он, — но ты взамен должна дать обещание, что будешь нормально питаться и спать. И если что-то случится — сразу скажешь нам.

Мы пожали мизинцы друг другу.

Дальше вечер проходил спокойно. Джефф принёс нам с Ньютом покушать, и мы начали играть в слова. Так и прошёл мой день. Мои мысли не покидал Галли, я хочу с ним поговорить, надеюсь, в ближайшем будущем мы это сделаем.

——

1262 слова.
Я очень старалась🥹.