Стены лабиринта

Неделя спустя.
Утро в Глейде начиналось одинаково, и в этом была своя странная стабильность.

Я проснулась в 5.25. В хижине было прохладно, воздух пах деревом и ночной сыростью. Несколько секунд я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Внутри не было боли — только усталость и тихая пустота, к которой я уже начала привыкать. Я думала о Галли, о том, как сложно бывает доверять кому-то после того, как тебе сделали больно. Но нужно было жить дальше, и это было важно.

Я встала, умылась холодной водой, надела майку,шорты и вышла к кухне.

Первым делом — завтрак для бегунов.

Я зажгла огонь, поставила котлы, проверила продукты. Всё было по привычке: яйца, каша, хлеб, немного мяса. Бегуны должны выходить сытыми — от этого зависели их жизни.

Когда пришли Минхо и Ньют, я уже раскладывала порции.

— Доброе утро, — бросил Минхо, сразу усаживаясь.

— Доброе, — ответила я.

Ньют улыбнулся — устало, чуть рассеянно.
— Ты сегодня раньше нас.

— Как всегда, — пожала плечами я.

Он ел молча. Слишком молча. Я украдкой наблюдала за ним: движения медленные, взгляд часто уходит в никуда. Последние дни он был таким — тихим, будто постоянно где-то далеко.

Наверное, просто устал, — подумала я. Но внутри знала, что что-то тревожит его гораздо сильнее.

После бегунов — завтрак для всех.
Шум, голоса, запахи. Я раздавала еду, следила, чтобы всем хватило, иногда перебрасывалась словами с Беном или Тревисом. Жизнь шла.

К обеду Зарт попросил помощи на плантациях.

— Николас отравился ягодами, — сказал он. — Нужны лишние руки.

Я пошла без раздумий. Работа с землёй отвлекала. Солнце, ряды растений, грязь под ногтями — всё это возвращало в тело, в реальность. Я даже поймала себя на мысли, что мне... спокойно. Я смеялась тихо, вспоминая, как Ньют однажды случайно обронил корзину с морковью, а я чуть не рассмеялась вслух прямо среди рядов. Маленькие воспоминания делали день легче.

Вечером я вернулась на кухню, помогла с ужином, убрала посуду. День был длинный, ровный. Слишком ровный.

Я протирала стол, когда дверь распахнулась.

Минхо влетел внутрь, запыхавшийся, с расширенными глазами.

— Адалин, — резко сказал он. — Быстро. В медхижину.

Сердце ухнуло вниз.
— Что случилось?

— Ньют.

Я уже бежала.

В медхижине пахло кровью и лекарствами. Я увидела его сразу.

Он лежал на койке. Его нога была зафиксирована грубой шиной, повязки уже темнели от крови. Лицо — белое, почти серое. Он был без сознания.

— Боже... — выдохнула я и сделала шаг вперёд.

— Он прыгнул со стены, — глухо сказал Минхо, не глядя на меня. — Со стены Лабиринта.

Мир качнулся.

В хижину начали заходить кураторы. Алби — собранный и мрачный. Галли — с напряжённой челюстью, взгляд тяжёлый. Зарт — обеспокоенный. Джефф уже был в работе, отдавал короткие указания.

Я отошла к стене, будто стараясь стать невидимой.

— Перелом тяжёлый, — сказал Джефф. — Со смещением. Потеря крови значительная.

— Он выживет? — спросил Алби.

— Если не будет осложнений, — кивнул Джефф. — Но...

Это «но» повисло в воздухе.

— Но что? — глухо спросил Галли.

Джефф выпрямился.
— Даже если кость срастётся... бегать он больше не сможет.

У меня внутри что-то оборвалось.

— Совсем? — уточнил Зарт.

— Не в Лабиринте, — жёстко ответил Джефф. — Такая нагрузка — и нога просто не выдержит.

Наступила тяжёлая тишина.

— Значит, придётся искать нового бегуна, — сказал Алби. — Быстро.

— Минхо один не вытянет, — добавил Зарт.

— А Ньют? — спросил Галли, будто надеялся на другой ответ.

Джефф покачал головой.
— Даже если восстановится — в Лабиринт он больше не войдёт.

Я стояла, не в силах пошевелиться.

Они говорили спокойно. Практично. Как о сломанной функции.

— Он очнётся? — спросил Минхо.

— Должен, — ответил Джефф. — Но морально ему будет хуже, чем физически.

— Никому не говорим, — подвёл итог Алби. — Ни о прыжке, ни о последствиях.

Когда они начали расходиться, я наконец подошла ближе.

Я села рядом, взяла руку Ньюта — холодную, безвольную — и слёзы прорвались.

— Прости... — шептала я. — Я должна была заметить. Я должна была быть рядом.

Его пальцы дрогнули.

— Ньют?.. — я наклонилась ближе.

Глаза медленно открылись.

— Адалин?.. — прошептал он.

— Я здесь. Я рядом.

Он попытался пошевелиться и застонал от боли.
— Чёрт...

— Не двигайся, — быстро сказала я. — У тебя сильный перелом. Ты в безопасности.

Он сглотнул.
— Значит... не получилось.

Эти слова разорвали меня.

— Ньют, не говори так, — голос дрожал. — Пожалуйста.

— Прости, что напугал тебя.

— Ты меня не напугал, — всхлипнула я. — Ты меня уничтожил.

Он посмотрел на меня внимательнее.
— Ты плачешь.

— Потому что ты мне важен, идиот, — прошептала я. — Потому что я видела, что с тобой что-то не так... и ничего не сделала.

— Ты не обязана была, — тихо сказал он.

— Обязана. Я твой друг.

Он закрыл глаза.
— После смерти Дэвида... я снова почувствовал себя лишним.

Я слушала, не перебивая.

— В первые дни в Глейде меня принимал только Минхо, — продолжил он. — Остальные смотрели сквозь меня. Я был неудобным. Слабым.

— Ты никогда таким не был, — сказала я.

— Я знаю это сейчас, — выдохнул он. — Но не тогда.

Он долго молчал.
— Есть ещё кое-что... Я никогда никому не говорил... Я гей, Адалин.

Я сжала его руку крепче.
— И что?

Он растерялся.
— В смысле?..

— В смысле ты всё тот же Ньют. И ты не один.

Его глаза наполнились слезами.
— Я боялся, что меня отвергнут.

— Я отвернусь только если ты снова решишь уйти, — твёрдо сказала я.

Мы говорили долго. Я рассказывала ему о Галли, о первом поцелуе, о боли и границах. Он слушал, иногда закрывая глаза, но не отпускал мою руку.Я осталась с ним на ночь.Заснула на стуле возле его койки, сжимая его пальцы.И впервые за долгое время знала —даже если мир снова ломается, мы всё ещё живы.

——
1243 слова.

Пожалуйста, ставьте звёзды ⭐ — вам это не тяжело, а мне очень приятно. Это моя первая история, я очень стараюсь.