Стены лабиринта

Утро медленно рассыпалось по медхижке. Солнце едва пробивалось сквозь щели в стенах, окрашивая комнату в мягкие золотисто-коричневые тона. Я почувствовала, как тело постепенно расслабляется, дыхание становится ровнее, а сердце, хоть и колотилось, перестаёт стучать так яростно. Каждое движение давалось тяжело: мышцы дрожали, руки казались ватными.

Галли сидел рядом, неподвижно, словно боялся пошевелиться. Его взгляд был прикован к моему лицу, каждый нерв его тела казался настроенным на то, чтобы защитить меня, если что-то пойдёт не так. Ньют и Минхо стояли поодаль, тихо переговариваясь и наблюдая за каждым моим движением. Тревис присел немного дальше, чтобы не мешать, но был готов прийти на помощь в любой момент.

Я медленно открыла глаза. Сначала их свет был мягким и ослепляющим одновременно, потом глаза начали привыкать к полутонам комнаты. Сердце сжималось, а слова никак не удавались. Первым, что я смогла вымолвить, было:

— Дженк...

Тишина повисла в комнате. Галли напрягся, сжал кулаки, глаза блестели смесью гнева, тревоги и облегчения. Я почувствовала, как горькая дрожь проходит по спине, и с трудом, едва слышно спросила:

— Я теперь испорченная, да?!

На меня посмотрели друзья. Ньют, Минхо, Тревис и Алби замерли на мгновение, а затем один за другим подошли ближе, с мягкой заботой и поддержкой:

— Нет, Адалин, ты не испорчена. Никогда, — сказал Ньют, сжимая мою руку.

— Всё, что с тобой произошло, не определяет тебя. Ты сильная, и мы с тобой, — добавил Минхо, кивнув.

— Мы рядом, Адалин. Никто и никогда не сможет тебя сломать, — тихо сказал Алби, положив руку мне на плечо.

Галли опустился на колени рядом и тихо произнёс:

— Ты моя, куколка... и никто не имеет права причинить тебе боль. Ты всё ещё цела, всё ещё настоящая.

Слёзы медленно текли по моим щекам, но внутри начало теплеть ощущение безопасности. Я снова молча кивнула, не в силах говорить, но впервые за долгое время почувствовала, что мир вокруг не только опасен и холоден — что есть кто-то, кто готов держать меня на руках и не отпускать.

Шаманы тихо наблюдали за мной, не вмешиваясь, понимая, что сейчас главное — дать время и пространство. Они проверили моё физическое состояние: синяки, небольшие ушибы и царапины. На лоб и плечи наложили прохладные травяные примочки, аккуратно поправили одеяла, подстраивая положение тела, чтобы мне было удобно.

— Она молчит, — тихо сказал один из шаманов. — Дайте ей время. Всё остальное придёт позже.

Я снова закрыла глаза, позволяя слезам медленно утихнуть. Дыхание становилось ровнее, хотя сердце всё ещё билось слишком быстро. Я не могла есть — даже простой травяной отвар казался мне недостижимым. Только слёзы и дрожь. Галли оставался рядом, тихо шепча извинения за то, что не смог защитить меня, и слова утешения:

— Прости меня, Адалин... Я больше никогда не позволю, чтобы кто-то причинил тебе боль.

⸻

За пределами медхижки решался вопрос о Дженке. Все понимали, что он должен понести последствия. Его вывели на центральную площадь Глейда, где уже ждали охранники и старшие ребята. Тело его было напряжено, взгляд злой и упрямый, но никто не позволил ему сопротивляться.

Алби подошёл к нему, строго, но спокойно:

— Дженк, твои действия недопустимы. Ты покидаешь Глейд и останешься в лабиринте, чтобы понять, что твоё поведение имеет последствия.

Дженк злобно посмотрел вокруг, но понимал, что спорить бесполезно. Его толкнули к воротам лабиринта. Каждый шаг казался тяжёлым, словно он ощущал всю серьёзность наказания. Ребята стояли рядом, наблюдая, как ворота постепенно закрываются.

— Последний раз видите свет Глейда! — сказал один из старших ребят, когда двери лабиринта медленно сомкнулись.

Тишина воцарилась. Дженк исчез за массивными воротами, а ребята понимали, что справедливость восторжествовала. Этот шаг был строгим, но необходимым — чтобы защитить всех остальных и показать, что никто не может безнаказанно причинять вред.

⸻

Перед тем как Дженка выгнали, Алби снова подошёл ко мне, чтобы убедиться, что я в порядке:

— Адалин... мы сделали то, что должны были. Ты видела, что произошло? Всё ли в порядке с тобой?

Я снова только тихо плакала, не способная сказать больше ни слова. Алби опустил руку, не давя, просто оставаясь рядом.

Галли сидел на полу рядом, не отводя взгляда. Он тихо шептал слова утешения, поправлял одеяло, следил, чтобы мне было удобно. Он не говорил о наказании Дженка, не пытался заставить меня есть или разговаривать — просто молча охранял меня, присутствовал рядом, давая ощущение безопасности.

Я постепенно засыпала, дрожа, ещё не полностью вернувшись к сознанию, но чувствуя, что рядом есть человек, который не уйдёт, кто будет держать меня на руках и не отпустит. Слёзы постепенно прекращались, дыхание становилось ровнее, а комната погружалась в мягкий полумрак, когда солнце уже почти скрывалось за стенами хижки.

Галли оставался рядом. Он тихо просил прощения за то, что не смог защитить меня раньше, обещал, что теперь будет рядом, что никто не сможет причинить мне вреда. Его рука мягко скользнула по моему плечу, когда я засыпала. Он сидел тихо, как охранник и защитник одновременно, пока я погружалась в сон.

В медхижке стояла тишина, прерываемая лишь моим тихим дыханием и редкими шепотами Галли. Каждый понимал: теперь главное — дать мне время восстановиться, а Дженк получил своё наказание, отправившись в лабиринт. Впереди ещё долгое восстановление, но впервые за долгое время я почувствовала, что рядом есть люди, которым могу доверять, и мир, который не оставит меня одну.

Утро было тихим и почти нереальным. Глейд ещё спал, слышались лишь лёгкие шорохи ветра и далекие крики птиц. Эти дни были ужасными, разум затуманен, тело всё ещё ныли после вчерашнего. Мне было больно, очень сильно. Меня разрывало на куски изнутри. Мысли постоянно возвращались к той ночи, к тому ужасу, который оставил след на каждом сантиметре моего тела и души.

Нужно было брать себя в руки. Как всегда. Сильная и независимая Адалин.

Я почувствовала рядом присутствие Галли. Он сидел, опираясь на кровать и тумбочку, тихо дремал. Я начала подниматься с кровати, живот ныл, движение давалось тяжело. Стараясь не причинить себе боли, я встала.

— Галли... — тихо позвала я. — Галли...

Он открыл глаза, брови нахмурились от сна, но в глазах была мгновенная тревога.

— Да, куколка. Что-то случилось? — спросонья, но с заботой.

— Я хочу к себе... сходить в душ, — сказала я тихо, будто боялась собственного желания.

— Конечно, пошли. Тебе не больно ходить? Я могу взять тебя на руки, — сказал он, но я покачала головой. Держась за стену, шла к выходу. Почти не заметила высокий порог и чуть не упала.

— А ты говоришь «не больно». Врать не хорошо, куколка, — сказал Галли и мягко подхватил меня на руки. Я позволила ему, и мы медленно направились к моему дому.

В Глейде почти не было движения, явно было около пяти утра. Когда мы подошли к дому, Галли аккуратно поставил меня на землю.

— Я тебя здесь подожду, — сказал он. Я кивнула и зашла в ванную.

Внутри меня охватил страх перед собственным отражением. Я начала раздеваться и взглянула в зеркало. Синяки, гематомы, раны, засосы — тело было усеяно следами боли. Гадко от самой себя. Слёзы сами начали катиться по щекам. Я включила душ, горячая вода обрушилась на плечи, и я стала натирать тело, словно пыталась смыть тот ужасный день. Намылилась семь раз, но всё равно чувствовала себя грязной. После душа умылась, почистила зубы и оделась, но слёзы не прекращались.

Я вышла и молча подошла к Галли. Села на его ногу, обняла его за шею и начала рыдать. Это была сильнейшая истерика, которую он пытался мягко успокоить:

— Моя девочка... моя куколка... — тихо шептал он, обнимая меня. Его руки дрожали, но он не уходил, не знал, как помочь, поэтому просто был рядом.

Я успокоилась, почувствовав его тепло, и не заметила, как снова заснула прямо на нём.

— Куколка... ты уснула? — тихо спросил он. Когда решил переложить меня на кровать и накрыть одеялом, я, едва открыв глаза, тихо попросила:

— Останься, пожалуйста... Я не хочу снова оставаться одна...

Его грудь сжалась, но он сел рядом, лег с ней и позволил мне повернуться к нему, обняв его за руку.

— Спасибо, что ты рядом, — шепнула я, и его тепло, мягкое и надёжное, разлилось по моему телу.

Мы лежали в тишине. Время как будто остановилось. Галли осторожно поправлял одеяло, его пальцы проводили по моей руке, держа меня близко, но не вторгаясь. В его глазах была забота, любовь и тревога одновременно — я чувствовала себя защищённой, как никогда раньше.

В комнату тихо зашли Дэвид, Ньют и Минхо. Они замерли на пороге, заметив, как мы лежим вместе. Наше тихое присутствие друг друга, руки, переплетённые, спокойный сон — всё это говорило им, что вмешиваться сейчас нельзя.

— Кажется, они нашли утешение, — прошептал Ньют.

Минхо кивнул. Дэвид слегка улыбнулся, не отвлекаясь. Трое друзей тихо развернулись и ушли, оставив нас в полной тишине. Солнце мягко освещало комнату, и впервые за долгое время я почувствовала: рядом есть человек, который не отпустит и защитит.

Тишина медхижки была спокойной и уютной. Мы лежали так некоторое время, обнявшись, позволяя себе просто дышать и чувствовать, что теперь есть место, где можно быть безопасной, а рядом есть тот, кто никогда не даст боли вернуться.

——
1420 слов
Последние главы было тяжело писать.Сама плакала.