Стены лабиринта

Глава 6

С моего прибытия в Глейд прошло уже три недели. Вроде бы, ничего особенного не происходило — каждый день был почти одинаков: работа с Фрайпаном, готовка, раздача еды, вечера у костра. Иногда Дженк пытался меня задеть или подколоть, но у него почти никогда не получалось: рядом всегда кто-то из друзей, кто мог заступиться или просто отвлечь его внимание. Я устало вздыхала, снова и снова убеждаясь, что в Глейде всё предсказуемо — если только не считать странного предчувствия, которое сидело у меня в груди с самого утра.

Морально я уже выгорала. Мне надоело сидеть в четырёх стенах и не знать, что находится за ними, кто я была раньше, что ждёт меня впереди. Сегодня это чувство было особенно острым — как холодная тень, окутывающая с головы до пят. Я старалась отвлечься, готовя обед: жареную картошку, мясо и салат. Осталось только перемешать салат, и можно было раздавать порции. Но когда я наконец села с котелком за стол, странное ощущение не отпускало. Я подсела к Ньюту, Дэвиду и Галли. Минхо и Бен в этот момент были в лабиринте.

— Всем привет, приятного аппетита! — сказала я, хотя самой есть не хотелось. Я ковырялась в еде, будто это был ритуал, а не приём пищи.
Кто-то наблюдал за мной — так мне показалось. Я обернулась и увидела Дженка, который пристально смотрел в мою сторону.
Галли заметил моё напряжение сразу:
— Куколка, всё в порядке?

— Да, не обращай внимания, — соврала я, стараясь улыбнуться. Аппетит пропал полностью. — Всем спасибо, — добавила я и ушла, забрав грязную посуду.

Ньют последовал за мной.
— Адалин, что случилось? — его голос был тихим, почти обеспокоенным.

— Всё нормально, Ньюти, просто не хотелось есть.

— Не кажется тебе, что это больше, чем отсутствие аппетита? Что-то случилось, или должно случиться.

Я остановилась, отложила тарелку и глубоко вдохнула.
— С самого утра у меня странное предчувствие... будто что-то произойдёт... и это будет ужасно.

— Почему ты сразу не сказала? — спросил он с упрёком, но голос дрожал.

— Вы и так переживаете за меня, а так было бы вдвойне. Если что-то произойдёт, я скажу. Сразу. Клянусь.

— Обещаешь? — он протянул руку, словно требуя подтверждения.

— Клянусь, — я улыбнулась и протянула мизинец.

Ньют дотронулся до него своей ладонью и вышел, а я вернулась к мытью посуды, чувствуя, как лёгкое напряжение внутри слегка уходит.

Дальше день шёл по привычной схеме: готовка ужина, раздача порций, костёр вечером. Но что-то в воздухе было другим.

На ужин подавали рагу Фрайпана. Мы уже шли садиться, когда меня окликнул Алби:
— Адалин, сможешь после ужина зайти ко мне в большую хижку?

Они делали там ремонт и хотели моего мнения как девушки.

— Конечно, я подойду, — кивнула я.

Я села с Дэвидом, Ньютом, Минхо, Галли и Беном.

— Всем приятного аппетита! — снова крикнула я, но внутри была тревога.

— Ты держишь обещание? — тихо спросил Ньют.

— Держу.

— О чём вы? — Минхо смотрел непонимающе.

— Не о чём, — ответила я резко.

— Больше двух говорят вслух, — буркнул Галли, и в голосе слышалась раздражённая нота.

— Я не хочу об этом говорить, — сказала я, начиная есть.

— А я хочу, — повысил голос Галли.

— Это не твоё дело, — грубо сказала я.

— Ах, не моё? — он встал.

— Не твоё! — ответила я.

— Ну тогда сама разбирайся со всей этой хренью! — крикнул Галли и ушёл.

— Адалин... это было слишком, — тихо сказал Ньют, подходя ко мне.

— Почему он лезет? — раздражение сжимало грудь.

— Потому что волнуется за тебя. Как и мы все.

— То есть теперь я ещё и плохая, да? Хорошего вечера, — сказала я резко и ушла.

В большой хижке уже был Алби. Мы обсуждали, как лучше расставить стулья и сделать помещение уютнее. Он одобрил мои идеи и пообещал передать их строителям.

Я шла мимо фермы, когда вдруг...
Чья-то рука резко закрыла мне рот.
Воздух вырвался из лёгких, я попыталась вдохнуть, но меня уже тащили в тень деревьев.
Земля под ногами хрустела и скользила, ветки хлестали по лицу. Я билась, царапалась, пыталась ударить локтем — всё было бесполезно.

— Тихо... тихо, — прошипел знакомый голос.

Я оцепенела.

Это был Дженк.

Он затянул меня глубже в лес и толкнул к дереву. Я ударилась плечом, дыхание сбилось. Его пальцы впились в мои запястья, удерживая так, что боль отдавалась в каждом нерве. Я пыталась кричать, но его ладонь заглушала звук, превращая мой голос в беззвучный хрип.

— Думала, что они тебя будут охранять всегда? — прошипел он, зелёные глаза блестели злой победой.

Я билась всем телом, ногами, руками, но он был сильнее. Каждый вдох давался с трудом. Холод леса, боль и страх сжимали грудь так, что казалось, дыхание вовсе исчезло.

Когда всё закончилось, я рухнула на землю, дрожащая и почти лишённая сил.

Дженк стоял над мной, ровный и спокойный, будто ничего не произошло.

— Скажешь кому — будет хуже, — бросил он и исчез в темноте леса.

Я осталась одна. Замёрзшая, напуганная, дрожащая. Долго лежала, пытаясь снова вдохнуть, почувствовать ноги, руки, тело.

⸻

Утро наступило холодное и туманное.

Глейд уже несколько часов стоял на ушах: Алби и Фрайпан кричали команды, Минхо и Бен прочёсывали лес.
Но нашли не меня.

Тревис вышел к могильнику почти случайно и увидел меня.
Свернувшуюся между крестами, едва различимую в туманной утренней мгле.

— ...Адалин? — сначала он не поверил глазам.
Потом бросился ко мне, опускаясь на колени.

Я была почти без сознания: дыхание слабое, губы потрескавшиеся, одежда порвана.

Он снял с себя куртку и укрыл меня, стараясь согреть.
Затем поднял голову и закричал во весь голос:

— Я НАШЁЛ ЕЁ! АЛБИ! ГАЛЛИ! СЮДА!

Минхо и Ньют прибежали первыми.
Ньют опустился на колени, дрожа:
— Ох, Адалин... девочка...

Галли прибежал последним.
Когда он увидел меня, лицо его стало пустым, почти мёртвым.
Он подошёл медленно, боясь пошевелиться, опустился на колени и тихо произнёс:
— Кто это сделал?..

Тревис попытался оттащить его:
— Сначала в медхижку, она в шоке...

Но Галли не слушал.
— Клянусь... — прошептал он, — я найду того, кто это сделал.

Он осторожно поднял меня на руки, как хрупкое стекло, и понёс к медхижке.

Галли осторожно нёс меня по тропинке к медхижке, мои руки и ноги были слишком слабы, чтобы держать себя. Тревис и Минхо шли за ним, поддерживая спину и плечи. Я почти не открывала глаз, только изредка моргала, словно пытаясь понять, где я и что произошло. Сердце стучало слишком громко, но мыслей почти не было — только тупая боль и страх.

Когда мы вошли в медхижку, меня осторожно положили на мягкие одеяла, расстеленные на полу. Шаманы, заметив моё состояние, сразу подошли. Они осмотрели меня — руки, ноги, плечи, голову, проверяли на синяки и ранки, тихо обсуждая друг с другом:

— Она истощена и в шоке.
— Её тело перенесло насилие, но не критическое повреждение.
— Нужно дать ей время и покой.

Они аккуратно поправили одеяла, приложили прохладные травяные примочки на ушибы, обтерли лицо влажной тканью. Я не произнесла ни слова. Даже дыхание было тихим, словно старалась не нарушать покой, который создавали вокруг. Галли стоял рядом, сжимая кулаки, глядя на меня так, что казалось, он готов разорвать весь мир, лишь бы я почувствовала себя в безопасности.

— Она молчит, — сказал один из шаманов. — Дайте ей время. Пусть придёт в себя сама.

Я даже не моргнула. Словно весь мир остался за пределами моей головы, и внутри — только пустота. Медленно, тяжело, глаза начали закрываться, а тело, наконец, отдало сопротивление усталости. Я погрузилась в сон, мягкий, дрожащий и долгий, словно пыталась спрятаться от всего, что случилось.

Галли остался рядом. Он опустился на пол, не отводя взгляда от моего лица, словно боясь, что я исчезну. Он тихо говорил сам с собой, шептал, словно только так мог справиться с собственным гневом и виной:

— Прости меня, куколка... я должен был защитить тебя... я не позволю, чтобы кто-то снова причинил тебе боль...

Слова шептались тихо, только для меня. Я не открывала глаз, не реагировала, но внутри ощущалось тепло — что кто-то рядом, что кто-то держит мир на своих плечах, чтобы я могла спать и, может быть, чуть позже снова поверить.

Шаманы сидели неподалёку, тихо переговаривались, не вмешиваясь, наблюдая за процессом восстановления. Атмосфера была напряжённой, но безопасной: все понимали, что главное — дать мне возможность прийти в себя, не задавать вопросов и не торопить события.

Галли, наконец, оперся лбом на колени, тихо закрыв глаза. Он сидел так, будто держал мир на своих плечах, и только это позволяло мне спать спокойно. Его рука случайно скользнула по моей одеяле, словно проверяя, что я здесь и жива.

И в этой тишине, среди слабых разговоров шаманов и лёгкого дыхания спящих рядом ребят, я впервые за долгое время позволила себе забыть о боли, хотя ненадолго, и просто заснула, оставив на поверхности мира лишь тяжёлое молчание и тихую заботу Галли.

Прошло несколько часов. Солнце медленно скатывалось к горизонту, его мягкий свет пробивался сквозь щели хижки и почти полностью прятался за стенами, оставляя помещение в полумраке. Теплый, но уже ускользающий свет окрашивал всё вокруг в золотисто-коричневые тона.

Я почувствовала, как тело постепенно расслабляется, дыхание становится ровнее, но сердце всё ещё колотилось слишком громко. Галли сидел рядом, не отводя взгляда, его плечо поддерживало мою голову. Шаманы тихо переговаривались, но не вмешивались — давали мне время прийти в себя.

И тогда я медленно открыла глаза. Первым взгляд упал на Галли, затем на людей вокруг. Всё ещё дрожащая, я тихо прошептала:

— Дженк...

Это было единственное слово. Больше ничего.

Все замерли. Галли напрягся, сжал кулаки, глаза его сверкнули смесью облегчения и гнева. Ньют, Минхо и Тревис переглянулись. Шаманы тихо кивнули, понимая, что она готова указать, кто причинил ей боль, но пока не готова говорить больше ни слова.

Галли опустил взгляд на меня и почти неслышно сказал:

— Я знал...

Я снова закрыла глаза, позволяя себе немного отдохнуть, но теперь рядом был кто-то, кто готов охранять меня и защищать, пока я не приду в себя полностью.

——
1550 слов