[BL] Маленький альфа с ноткой сладости

Тук-тук-тук.

— Войдите. 

— Господин Цзян. — Помощник открыл дверь и вошёл, поставив на стол чашку чая. — Старший молодой господин приехал.

Тёплый утренний свет лился сквозь панорамное окно, падая на старика с газетой в руках. Он даже не поднял взгляд от заголовков — лишь задал вопрос:

— Сюй, посмотри, как хорош наш наследник: охват вакциной-блокатором уже восемьдесят процентов. Впечатляющий результат, не правда ли?

Помощник, стоявший рядом, учтиво кивнул:

— Разумеется. Он всегда был выдающимся человеком. Именно поэтому вы избрали его наследником.

«Значит, старшему молодому господину придётся подождать внизу ещё немного».

— Но скажи мне, — старик сложил газету и посмотрел на помощника, — почему он не хочет возвращаться? Из-за своего ничтожного отца? Или потому что корпорация «Цзян» кажется ему меньше «Иньхэ»? Или просто — потому что я слишком долго закрывал глаза на выходки его отца, и теперь он не желает меня знать?

— Полагаю, последнее, — ответил помощник без колебаний.

Старик принял это без удивления. Он медленно развернул кресло к окну. С высоты открывался вид на плотный лес небоскрёбов — стекло и бетон, будто детский конструктор. Чуть поодаль виднелись две доминанты города: сотня этажей клуба «Кайзер» и штаб-квартира корпорации «Иньхэ».

«Что ж. Это моя ошибка».

— Как думаешь, если я откажусь от Мяньхуая — Ицяо согласится вернуться и принять дела?

Помощник чуть замялся:

— Вы собираетесь отказаться от старшего молодого господина?

— Неужели ты думаешь, что я когда-нибудь всерьёз рассматривал его как преемника? — Старик перевёл взгляд на помощника.

— ...

— С профессиональной точки зрения — кто наиболее подходит?

Помощник благоразумно промолчал, предоставив ответ воображению.

— Вы ведь поставили условие: Чу Ицяо получит шестьдесят процентов ваших акций только после женитьбы на альфе. Если он не женится…

«Впрочем, он и без этого не слишком в них нуждается».

— Он женится, — сказал старик уверенно. Взгляд его упал на фотографию в рамке на столе: молодая женщина в платье с цветочным узором — изящная, красивая. На руках у неё — маленький мальчик в комбинезоне на лямках. Мальчик смеётся — вылитая мать.

— ...

— Он не даст мне покоя. Не даст покоя Мяньхуаю. Не даст покоя семье Цзян. Иначе зачем он столько лет держится?

«Семья Цзян умела пугать.»

«Кроме Цзян Мяньхуая, который пугал лишь собственной тупостью — и по сей день не догадывался, что его используют.»

Старик выдвинул ящик стола, достал чёрную флешку и протянул помощнику:

— Найди способ передать это Ицяо.

Помощник взял без лишних вопросов:

— Понял, господин Цзян.

— И ещё. — Старик посерьёзнел. — Проверь того альфу, который сейчас рядом с Ицяо. Мне говорили — совсем молодой?

— Этого маленького альфу старший молодой господин выбрал в клубе «Кайзер» и преподнёс наследнику в качестве подарка на день рождения.

*Хлоп*

Лицо старика потемнело. Он с силой ударил ладонью по столу:

— Этот болван Цзян Мяньхуай совсем лишился рассудка! Он вообще понимает, что значит «знать своё место» и «выбирать ровню?!». Послать Чу Ицяо кого-то из этого заведения — о совместимости я уже не говорю, но подпустить такого человека близко к Ицяо вообще допустимо?!

Помощник — человек с крепкими нервами — невозмутимо улыбнулся:

— В прошлый раз, когда я был на конюшне, управляющий обмолвился: наследник привёл этого маленького альфу с собой. Говорят, он к нему очень привязан. Первый раз вообще кого-то туда привёл.

— Что с того, что привязан?! Наследники семьи Цзян должны создавать союзы с достойными семьями. О каких связях с непонятно кем может идти речь! — Старик произнёс раздражённо, но твёрдо:

— Я лично встречусь с этим альфой.

— Какую сумму подготовить?

— Пятьдесят миллионов.

«…Парню еще нет восемнадцати лет — и уже пятьдесят миллионов. Везёт же людям», — подумал помощник, сохраняя на лице привычную безмятежность.

— Также постарайся получить медицинские отчёты Ицяо. — Старик опустил взгляд на своё безымянное кольцо. Поверхность его потускнела от времени — несколько царапин прорезали металл. Он медленно провёл по нему подушечкой пальца. В глазах, видавших многое, появилось что-то мягкое:

— Ицяо — самое дорогое, что осталось от Синьсинь. Я не хочу, чтобы с ним что-то случилось. Какой бы редкостью ни был стопроцентно совместимый альфа — я его найду.

— Слушаюсь.

— И последнее. Предложи Хэ Шэ что-нибудь интересное. Если он согласится сотрудничать со мной — я готов сделать исключение и позволить им с Ицяо оформить законный союз AO.

— Понял, господин Цзян. — Выражение лица у помощника осталось профессиональным. Внутренне же он добавил несколько слов о нравах высшего света, которые предпочёл оставить при себе.

Старик убрал все эмоции с лица, откинулся на спинку кресла:

— Теперь пусть войдёт Цзян Мяньхуай.

— Слушаюсь.

Не прошло и минуты, как по коридору раздались торопливые гулкие шаги. Старик нахмурился.

«Никакой выдержки».

— Папа, я получил от него расписку! — Цзян Мяньхуай ворвался в кабинет с торжествующим видом, размахивая листом бумаги. Он бросил его на стол перед отцом — на листе стояли подпись Чу Ицяо и отпечаток пальца. — Он сам, добровольно согласился передать мне шестьдесят процентов акций корпорации Цзян! Он пообещал!

Рраз —

Лицо Цзян Мяньхуая застыло.

Старик методично разорвал расписку и передал клочки помощнику:

— Запомни. Пока я ещё жив, все решения здесь принимаю я.

— ...

— Шестьдесят процентов акций — его. Пока Ицяо жив, он — наследник корпорации «Цзян». Остальные проценты от «Цзян» пойдут на благотворительность. Тебе — ни единого юаня. Даже не мечтай.

— Почему?! — Цзян Мяньхуай вспыхнул. — Я ваш единственный сын! А Чу Ицяо — мой сын! Выходит, я хуже собственного ребёнка?!

Старик смотрел на него долго, без малейшего тепла. В его выдержанных глазах появился холодный, режущий свет:

— Деньги трать сколько угодно. Но запомни: есть люди, которых трогать нельзя. Ты до сих пор этого так и не понял?

Цзян Мяньхуай отвернулся и зло, с издёвкой рассмеялся:

— Папа, и всё это только потому, что я посмел тронуть вашу женщину?

Лицо старика мгновенно потемнело.

— А вы разве забыли? — Цзян Мяньхуай уже не сдерживался. — Это вы первым предали Чу Синьсинь. Без вашего благословения она бы никогда за меня не вышла. Ребёнок родился раньше срока — кто в этом виноват? А потом вы сами от него отказались. И теперь хотите сыграть роль доброго дедушки?

Руки старика крепко вцепились в подлокотники кресла. Грудь тяжело и неровно вздымалась.

Цзян Мяньхуай улыбнулся ещё шире:

— Я — плохой человек. Но вы-то лучше меня? Кто знает, что на самом деле происходило между вами и Чу Синьсинь, когда меня не было рядом?

— Вон.

— Если Ицяо узнает, что вы предали его мать… Что именно вы толкнули её ко мне. Что её смерть — тоже на вашей совести… — Цзян Мяньхуай будто уже видел эту сцену перед собой, и в его глазах вспыхнуло злорадное предвкушение. — Вот это была бы картина, правда?

«Если мне плохо — пусть плохо будет и тебе».

— Папа, мы с вами на одной верёвке. Вы понимаете, что будет, если она оборвётся?

*Бах*

Стакан с грохотом упал на пол. Старик дрожащей рукой потянулся к нему, не сводя с сына тяжёлого, полыхающего яростью взгляда:

— Убирайся! Убирайся вон, пока цел!!!

**** **** ****

Ло Цинъе поднял стакан с водой и сделал маленький глоток. Рана оказалась серьёзнее, чем он думал. Два сломанных ребра с обеих сторон были зафиксированы шинами. Сидеть было неудобно в любой позе. Именно поэтому Чу Ицяо оформил ему освобождение от занятий на два месяца. Оставшуюся часть семестра он будет заканчивать дома, а в конце года — только сдавать экзамены.

Только вот мысли упорно отказывались ложиться на страницы с задачами. Взгляд снова и снова возвращался к Чу Ицяо, который сидел рядом и просматривал документы.

Черты лица у него были до неприличия красивыми — высокий аккуратный нос, губы чуть тронуты розовым. И всё это великолепие было укрыто за холодными серебряными очками.

Сегодня Чу Ицяо пришёл не в костюме — простая белая рубашка и бежевые брюки делали его моложе, почти как студента. Но врождённая стать никуда не девалась, и взгляд сам собой задерживался на нём — против воли.

С тех пор как Ло Цинъе укусил его в клубе «Кайзер», желание быть рядом стало острее и настойчивее. До официальной проверки на совместимость делать что-либо сверх дозволенного было нельзя — он только осторожно нащупывал границы.

Тем вечером он поговорил с врачом. После недавнего теста у Чу Ицяо нельзя было снова брать большие объёмы омега-гормонов. А сам Ло Цинъе, ещё не достигший восемнадцати лет, по закону о защите несовершеннолетних не имел права проходить проверку на совместимость. Этот план пришлось отложить.

Взгляд Ло Цинъе медленно скользил вниз и остановился на кадыке Чу Ицяо. Он сглотнул.

Чем дольше нельзя — тем сильнее тянет.

— Я красивый?

Голос — тихий, с лёгкой улыбкой — застал его врасплох. Ло Цинъе попался, но на этот раз даже не смутился. Он спокойно встретил взгляд Чу Ицяо.

— Красивый.

Чу Ицяо покосился на него. Тот смотрел бесстыдно, не моргая, и смотрел так, будто в комнате существовал только один человек — Чу Ицяо. Этот взгляд был до того откровенным, что Чу Ицяо почувствовал лёгкую неловкость и решил заговорить первым.

За последний месяц между ними что-то изменилось. С тех пор, как они покинули клуб «Кайзер», с тех пор, как Ло Цинъе укусил его — между ними появилась какая-то особая, неназванная близость.

Если быть точным, всё началось именно с того поцелуя.

Жаль, что проверку на совместимость пока нельзя было провести.

Хотя, если задуматься, Ло Цинъе уже смог поставить ему временную метку, и Чу Ицяо не почувствовал никакого отторжения. Это само по себе о многом говорило. Он прекрасно знал, как выглядит настоящая реакция отторжения у пары альфа-омега — достаточно было вспомнить мать.

Если бы совместимость и правда была такой низкой, его тело ни за что не промолчало бы.

— Ты так смотришь на меня вместо того, чтобы решать задачи? — тихо спросил Чу Ицяо.

Рука с ручкой непроизвольно сжалась. В следующий миг над его плечами появились две сильные опоры — Чу Ицяо навис сзади, обхватив его с обеих сторон. Благодаря разнице в росте он словно полностью накрыл Ло Цинъе собой. Феромоны с мягким, тёплым ароматом вишнёвого бренди поднялись лёгким облаком — щекотали кожу, туманили разум, не давая собраться с мыслями. Ло Цинъе почувствовал, как перехватывает дыхание.

— Или просто не можешь решить? — тихо спросил Чу Ицяо.

Он чуть наклонился вперёд. Взгляд скользнул к задаче по биологии — генетика. Не выпуская руки Ло Цинъе, Чу Ицяо уверенно вывел формулу на черновике:

— По условию обе исходные линии кукурузы чистые, значит, генотипы родителей — AAbb и aaBB…

Длинные белые пальцы накрыли его руку. Прикосновение было почти невесомым, но Ло Цинъе ощутил его всем телом. С того дня, как была поставлена временная метка, каждый такой момент отзывался в нём гораздо острее, чем раньше.

«Неужели временная метка действительно даёт такой эффект?»

Чу Ицяо продолжал объяснять — спокойно, негромко. Его голос звучал прямо у уха, губы двигались совсем близко. Ло Цинъе смотрел на эти губы и не слышал ни единого слова. Всё его внимание было поглощено не генотипами.

С каждым днём этот мужчина нравился ему всё сильнее. И дело было даже не во внешности — хотя внешности у Чу Ицяо было с избытком. Дело было в том, что скрывалось внутри.

После клуба «Кайзер» Ло Цинъе рассказал ему всё. В ответ Чу Ицяо тоже открылся: объяснил, зачем пришёл туда, зачем были нужны те препараты и какую роль во всём этом играет Цзян Мяньхуай. Когда Ло Цинъе узнал о прошлом Чу Ицяо — о том, как тот в детстве смотрел, как умирает его мать, — в груди поднялась такая жгучая злость, что он не мог думать ни о чём другом. Цзян Мяньхуая пока нельзя было трогать. За ним стоял кто-то куда более могущественный. Чу Ицяо назвал имя.
Его дед.

Человек, который десятилетиями прикрывал убийцу. Человек, который держал под защитой клуб «Кайзер». Такой человек не мог быть простым. Именно поэтому каждый шаг Чу Ицяо был выверен до мелочей и полон осторожности.

Только теперь Ло Цинъе наконец понял, зачем Чу Ицяо выбрал именно его. Почему говорил о «надёжном помощнике». Этот омега знал, что ему осталось не так много времени. Он хотел передать дело в по-настоящему надёжные руки — и поставил на него всё.

Ло Цинъе не хотел этого принимать. Он не хотел, чтобы с Чу Ицяо хоть что-то случилось.
Но он хотел помочь. Потому что никто не знал клуб «Кайзер» лучше него.

И ещё один вопрос не давал ему покоя — тот, который он давно хотел задать.

— Эту задачу я знаю.

Ручка Чу Ицяо замерла. Он опустил взгляд на свою руку — Ло Цинъе перехватил её. В груди мягко кольнуло — не боль, а что-то совсем другое. С момента временной метки такие реакции стали случаться всё чаще.

«Это нормально для временной метки? Или дело в чём-то другом?»

— Знаешь — а почему не пишешь? — тихо спросил Чу Ицяо.

— Я не понимаю, почему ты до сих пор терпишь Цзян Мяньхуая, — Ло Цинъе откинулся назад. Эта мысль уже несколько дней не давала ему покоя. Стоило вспомнить, как тот снова и снова подсылал к Чу Ицяо альф, прекрасно зная, что каждый такой «визит» причиняет ему боль, — и о задачах сразу думать переставало получаться. — Если бы мог, я бы сам разобрался с этим ублюдком.

— Значит, ты всё это время думал об этом, пока смотрел на меня? — спокойно спросил Чу Ицяо.

Ло Цинъе почувствовал лёгкое раздражение от его ровного тона. Он взял руку Чу Ицяо и крепко сжал:

— Меня он ни разу ничем не одарил. Когда он отдал меня тебе, я даже не понимал, чего он хочет. Но раз уж он решил меня кому-то отдать, то этот «кто-то» теперь мой хозяин. Я слушаюсь только тебя. Если ты скажешь мне что-нибудь сделать — я сделаю всё, что угодно…

— Я не твой хозяин, — мягко, но твёрдо прервал его Чу Ицяо. Этот мальчик, похоже, до сих пор не понимал, как именно он воспринимает их отношения.

Взгляд Ло Цинъе чуть оживился — будто он ждал продолжения.

— Я говорил тебе: ты мой младший брат.

Ло Цинъе: «…»

«Нет. Не хочу быть братом».

— Поэтому сейчас твоя задача — учиться, — спокойно продолжил Чу Ицяо, снова берясь за ручку и дописывая формулу на черновике. Голос был ровным и сосредоточенным:
— Всему своё время. Нельзя перепрыгивать через ступени. Даже если у тебя есть возможность сделать это — придержи её. Это твоё преимущество. Это твоё оружие.

Его голос — чистый и устойчивый — невольно успокаивал.

— Но Цзян Мяньхуай — пустое место, — упрямо возразил Ло Цинъе. — Даже если за ним кто-то стоит, ты уже достаточно силён, чтобы с ним разобраться. Раньше не мог — а сейчас-то почему держишься?

— Ответ на этот вопрос: AaaBBb, — Чу Ицяо отложил ручку, поднялся и облокотился на край стола. Длинные ноги скрещены, взгляд устремлён в окно, где виднелись знакомые силуэты зданий. За холодными стёклами очков читалось что-то непроницаемое и одновременно твёрдое, как сталь. — Ты считаешь, что он действовал без усилий?

Ло Цинъе промолчал. Даже если и думал иначе — не решился сказать вслух.

— Он без труда отнял жизнь. Но ту боль, которую он причинил, нельзя зачеркнуть одним движением. И ты думаешь, я готов вот так просто отпустить его?

В голосе Чу Ицяо появилось то, чего Ло Цинъе раньше почти не слышал: холодное, бесповоротное, как давно вынесенный приговор, который просто ждёт своего часа.

— Чем выше стоишь, тем дальше нужно смотреть. Тогда ты сам выбираешь: когда и как вернуть боль тому, кто её причинил, — Чу Ицяо сделал короткую паузу. — Цзян Мяньхуай пока ещё полезен мне. Когда он перестанет быть полезным — сам исчезнет из этого мира.

— Но ради этой «пользы» ты столько лет терпел. Оно того стоит? — Ло Цинъе почти физически ощущал то, о чём говорил: как смотришь на смерть близкого человека и ничего не можешь сделать. Как видишь, что виновный живёт спокойно и безнаказанно. Это было невыносимо. — Я не понимаю, как ты это выдержал.

— Сяо Е, — голос Чу Ицяо стал тише, но не мягче. — Разве этот вопрос не похож на тот, что я однажды задал тебе? Я спрашивал: твои феромоны уже достаточно сильны, чтобы сломить их — так почему ты позволял им управлять собой? Помнишь, что ты тогда ответил?

Ло Цинъе помолчал. Потом произнёс тихо, почти нехотя:

— У них были препараты. Я не мог сопротивляться. Как бы я ни пытался не стать тем, кем они хотели меня видеть, стоило им вколоть стимулятор — и я был обязан выполнить задание. Иначе не получишь антидот, и тебя разнесёт изнутри.

— Вот именно, — спокойно сказал Чу Ицяо.

— ...

— У меня есть кое-что, что до сих пор находится в руках у деда. Это договор, — Чу Ицяо не стал ничего скрывать. — Когда мои дедушка и бабушка по материнской линии погибли в авиакатастрофе, корпорация «Чу» оказалась на грани банкротства. Нужно было срочно закрыть дыру в полтора миллиарда. Мать не нашла другого выхода, кроме как заключить союз с семьёй Цзян в обмен на финансовую помощь. Только корпорация «Цзян» тогда могла вытащить «Чу» с того света.

— Мать согласилась выйти замуж за Цзян Мяньхуая, и репутация семьи Чу стала гарантией того, что полтора миллиарда будут возвращены в течение двух лет. В залог она отдала часть производственной цепочки «Чу». Если возврат не состоится — акции «Чу» переходят к корпорации «Цзян». А мой дед со своей стороны пообещал: если мать согласится на этот брак, шестьдесят процентов акций «Цзян» перейдут к ней как приданое.

— ...

— Вот о чём этот договор. В нём — шестьдесят процентов акций «Цзян» и шестьдесят процентов акций «Чу». После гибели матери договор перешёл ко мне. Акции «Цзян» мне не нужны. Но акции «Чу»… я верну все до единой.

Он сделал короткую паузу.

— Только мой дед добавил в договор одно дополнительное условие.

Ло Цинъе никогда не видел Чу Ицяо таким. Тёплые, выразительные глаза, которые он знал, теперь были пусты и холодны — каждое слово падало как приговор, отточенное и непреклонное. И всё же что-то сжималось в груди: Чу Ицяо возводил вокруг себя крепость из притворства, делая вид, что неуязвим, — но внутри, там, где он был по-настоящему мягким, уже давно зияли незаживающие раны.

— Что за условие?

Чу Ицяо опустил взгляд на Ло Цинъе:

— Вступить в брак с альфой.

До встречи с Ло Цинъе это условие казалось намеренной ловушкой, лишавшей его любого шанса вернуть себе акции семьи «Чу». Но теперь всё было иначе.

Рука Ло Цинъе, сжимавшая ручку, резко напряглась.

«Смотреть, как Чу Ицяо вступает в брак с кем-то другим? Никогда».

— Мой синдром нестабильности феромонов отвергает девяносто девять процентов альф. Из миллиардов людей на этой планете лишь один альфа способен мне помочь — и вполне возможно, что такого человека попросту не существует. Цзян Мяньхуай уверен, что я никогда не найду альфу со стопроцентной совместимостью. Он раз за разом подсылает ко мне людей — торопит мою смерть, чтобы дед передал ему акции, а заодно прибрать к рукам мой «Иньхэ».

До тридцати лет оставалось совсем немного. «Нужно успеть за эти три года,» — думал Чу Ицяо. — «Подготовить Ло Цинъе. Только тогда я смогу спокойно доверить ему всё.»

— Гэгэ, у тебя ведь есть я.

— Что?

Ло Цинъе обхватил руку Чу Ицяо, прижался щекой к его ладони и поднял на него пылающий взгляд:

— Я могу стать твоим оружием.

Чу Ицяо не ожидал этих слов. Раньше он сам в одностороннем порядке создавал для Ло Цинъе условия, рассчитывая направлять его. Но сейчас юноша сделал шаг навстречу первым.

— Гэгэ, ты будешь нуждаться во мне. — Ло Цинъе мягко коснулся губами его ладони. — Потому что я из Дворца «Кайзер». Я — Номер Один. Я знаю некоторые тайны.

Поцелуй обжёг кожу.

Взгляд юноши — такой же раскалённый — клокотал самыми настоящими, неприкрытыми чувствами. Дикий огонь в глазах больше не прятался за маской — как клинок, вышедший из ножен, он наконец обнажил своё лезвие.

Конечно, он нуждался в Ло Цинъе.

Вот человек, который выкарабкался из бездны и не сломался. Единственный победитель там, где побеждать было невозможно.

Этого воина он выбрал давно.

Как ставку, сделанную наперёд — на молодого альфу, с которым у него было лишь пять процентов совместимости. Чу Ицяо ждал, когда тот повзрослеет. Ждал дня, когда скрытая сила наконец выйдет наружу — и перед ним встанет достойный наследник.

— Мне нужен человек достаточно сильный, чтобы стоять рядом. Тот, кто способен не только вести и управлять, но и сосредоточиться на совершенствовании вакцины-блокатора — защитить всех омег и добиться стопроцентного охвата вакцинацией по всему Китаю. Даю тебе три года. За это время тебе придётся пожертвовать любым досугом: учиться без остановки и одновременно осваивать все дела корпорации. Ты справишься?

Это была непосильная задача для обычного человека. Сам Чу Ицяо шёл к этому десять лет — основал «Иньхэ», открыл исследовательский институт. Один только проект по разработке вакцины-блокатора отнял у него большую часть сил. А Ло Цинъе ещё не окончил учёбу — и ему предстояло усвоить колоссальный объём информации, совмещая это с занятиями. Чу Ицяо понимал, что требует невозможного.
Но времени больше не было.

— Справлюсь. — Юноша смотрел на него снизу вверх. В бездонных тёмных зрачках отражалось лицо Чу Ицяо, а в глубине глаз горело что-то живое, неугасимое. — Гэгэ, я обязательно справлюсь. Верь мне.

Почувствовав, что рука Чу Ицяо холодная, Ло Цинъе машинально сжал её в ладонях — бережно, как хрупкую вещь — и беззвучно дал себе клятву.
Никогда прежде он не был так в чём-то уверен. Впервые в жизни он почувствовал гордость за годы унижений, вынесенных во Дворце «Кайзер», — ведь именно тогда он и представить не мог, что совсем скоро встретит Чу Ицяо. Не мог предвидеть, что их свяжет такое невероятное совпадение: общие враги, общая ненависть к тем, кто играет людьми, кто не считает людей за людей. Он хотел вытащить их одного за другим на свет — и раздавить.

Раз Чу Ицяо нуждается в нём — он готов прокладывать путь сквозь тернии, исполняя каждое его желание.

— Значит, ты выйдешь за меня замуж? — с улыбкой спросил Чу Ицяо.

— Ч-что?! — В голове у Ло Цинъе разом всё потемнело. Он уставился на Чу Ицяо с видом человека, которого только что огорошили невероятной новостью — и который ещё не успел прийти в себя.

Чу Ицяо слегка приподнял бровь, улыбнулся, ничего не ответил и вернулся на своё место — взял документы и продолжил работу.

Солнечный свет медленно скользил по подоконнику, ложась на профиль омеги.

Длинные белые пальцы шелестели страницами — почти неслышно, как будто кто-то проводил пером по самому сердцу.

Ло Цинъе чувствовал, как сердце колотится в груди с безумной силой. Он не мог отвести взгляд от профиля Чу Ицяо — от этой ямочки в уголке губ, от этой лукавой, самодовольной дуги. Как у лисёнка, добившегося своего.

«Невыносимо красивый.»

« Я точно схожу с ума.»