Зарянка

27 марта 1976 год. Хогвартс.

Выручай - комната.

В Выручай-комнате повисла такая тяжелая тишина, что казалось, её можно коснуться рукой. Эстер, Джо и Регулус сидели на низких диванах, окруженные стопками книг, к которым никто не притрагивался. Воздух был пропитан липкой, серой тревогой. Камилла не отвечала. Ни на короткие записки, ни на длинные письма, полные новостей. Тишина с её стороны была не просто странной - она была пугающей, как затишье перед бурей.

Дверь комнаты со скрипом отворилась, впуская шумную компанию Мародёров. Но сегодня их обычный задор казался натянутым, как лопнувшая струна. Впереди шел Сириус - его плечи были опущены, а в глазах вместо привычных искр застыла угрюмая, холодная задумчивость. Джеймс, шедший следом, резко замер, увидев слизеринцев. Он ощутимо толкнул Сириуса локтем в бок, заставляя того поднять голову.

Сириус столкнулся взглядом с братом. На мгновение в комнате стало еще холоднее.

- Брат... какими судьбами в наши края? - Регулус не удержался от привычной порции яда, но его голос прозвучал неуверенно, лишенный настоящей злости.

Сириус даже не огрызнулся. Он лишь коротко, почти болезненно кивнул, признавая присутствие Регулуса. Это молчание напугало слизеринцев больше любых слов.

- Сириус, - Джо подалась вперед, её голос дрожал. - Ты писал Камилле? Она тебе ответила?

- Нет, - Сириус выплюнул это слово, словно оно было горьким. Он мерил комнату неровными шагами, похожий на запертого в клетке зверя. - Ни слова. Тишина уже несколько недель.

- Рабастан... - начала Эстер, нервно переплетая пальцы. - Я заметила, что на этой неделе он сам не свой. Злой, дерганый. Вчера он шептался с Барти Краучем в гостиной.

- Да, - подхватила Джо, и её лицо побледнело. - Он сказал что-то вроде... «пора заняться воспитанием крошки Блэк, а то она совсем отбилась от рук».

Сириус и Регулус замерли, одновременно переглянувшись. В этот момент между братьями промелькнула искра понимания. Такого жуткого, ледяного осознания, от которого кровь стынет в жилах. Отсутствие писем, ярость Рабастана, его слова о «воспитании» - кусочки пазла сложились в одну страшную картину.

- Так... - выдохнул Сириус, и его лицо превратилось в каменную маску, так похожую на лицо их матери, когда та была в ярости.

- Этот подонок... он что-то сделал с ней, - Джеймс сделал шаг вперед, его кулаки сжались. В его голосе звучала не просто злость, а готовность защищать своих до конца. - Он посмел поднять на неё руку?

Никто не ответил. Тишина была красноречивее любого «да».

- Нужно узнать, что случилось. Сейчас же, - Джо резко вскочила с дивана. В ней больше не было страха, только решимость.

Регулус, Эстер и Джо направились к выходу, но Мародёры преградили им путь.

- Мы с вами, - отрезал Сириус, глядя прямо в глаза брату. В его взгляде больше не было насмешки - только общая боль.

- Да, - добавил Джеймс, поправляя очки. - У меня сегодня вообще-то день рождения. Вот так и отметим - выбьем дурь из одного зарвавшегося Лестрейнджа.

Эстер посмотрела на них с недоверием:
- Зачем вам это? Ладно Сириус - она его сестра. Но вы, Поттер? Люпин?

- Она подруга моей Лили, - просто ответил Джеймс, и в его голосе прозвучала сталь. - Лили места себе не находит. Если с Камиллой что-то случится, она никогда мне этого не простит. И я тоже.

Римус лишь молча кивнул, подтверждая серьезность их намерений.

Они шли по коридорам Хогвартса странной, пугающей процессией. Гриффиндорцы и Слизеринцы бок о бок - зрелище, которое заставило бы любого профессора замереть на месте. Они переговаривались короткими, рублеными фразами, их шаги эхом отдавались от каменных сводов, приближая их к подземельям.

- Я сейчас проверю, в гостиной ли он, - шепнула Джо, когда они достигли входа в слизеринский замок.

Она нырнула за каменную стену, а остальные остались ждать в коридоре. Тишина стала абсолютной. Никто не проронил ни слова. Сириус прислонился к холодной стене, прикрыв глаза, и Джеймс положил ему руку на плечо, молча поддерживая друга. Все понимали: за этой дверью их ждет либо ответ, либо начало настоящей войны.

Гостиная Слизерина.

Подземелья всегда казались Джо холодными, но сегодня этот холод пробирал до самых костей. Она ворвалась в гостиную, надеясь столкнуться с самодовольной ухмылкой Рабастана, готовая вцепиться ему в горло. Но комната встретила её мертвой, издевательской тишиной. Зеленоватый свет из окон, выходящих в озеро, ложился на пустые кресла длинными, причудливыми тенями.

Джо бросилась к спальням мальчиков. Сердце колотилось в горле. Она распахнула дверь в комнату Лестрейнджа - пусто. Кровать заправлена с тошнотворным порядком, в воздухе всё ещё витал запах его тяжелого парфюма, но самого Рабастана здесь не было. Джо прислонилась лбом к холодному камню стены и тяжело вздохнула, глядя в потолок. Глаза щипало от подступающих слез ярости и страха. Где он? Что он ей сделал?

Она заставила себя выйти обратно к ребятам. Коридор выглядел как картина, запечатлевшая глубокое поражение. Сириус сидел прямо на холодном полу, облокотившись затылком о стену; его глаза были закрыты, а лицо казалось серым от изнеможения. Джеймс застыл рядом, его рука лежала на плече друга, а взгляд был прикован к одной точке на полу - в нем больше не было привычного озорства. Римус стоял чуть поодаль, рядом с Регулусом. Младший Блэк сидел на подоконнике, обняв колени, и в его неподвижной позе читалась такая же ледяная тревога, как и у брата.

Джо негромко прокашлялась, привлекая внимание. Звук эхом разлетелся по коридору. Ребята вздрогнули и синхронно подняли головы. В их глазах вспыхнула дикая, отчаянная надежда, они резко вскочили, готовые сорваться с места по первому слову.

Но Джо лишь медленно, с трудом качнула горой. Её взгляд был полон боли.

- Его нет, - голос Джо надломился. - Ни в гостиной, ни в спальне. И его шавок тоже нет. Весь их змеиный выводок куда-то исчез.

Сириус среагировал мгновенно. Он резко развернулся к стене и с яростным, глухим рыком наотмашь ударил кулаком по камню. Звук удара кости о гранит прозвучал как выстрел в этой звенящей тишине. Сириус не вскрикнул, лишь тяжело задышал, прижавшись лбом к стене, пока его разбитые костяшки начали окрашиваться красным.

Джеймс тут же сжал его плечо сильнее, пытаясь удержать друга от повторного удара, молча разделяя его ярость. Регулус не шевельнулся, но его пальцы так сильно впились в ткань собственных брюк, что костяшки побелели. Римус и Эстер невольно отшатнулись, испуганные этой вспышкой первобытной боли, а Джо смотрела на Сириуса с глубоким, разрывающим сердце сожалением.

Она знала сейчас каждый из них чувствовал одно и то же - удушающее бессилие. Камилла была где-то там, во власти человека, не знающего жалости, а они стояли здесь, в пустом коридоре, и время неумолимо утекало сквозь пальцы.

Гостиная Гриффиндора.

Гостиная Гриффиндора встретила слизеринцев непривычным теплом камина и ярким золотисто-алым уютом, который казался Джо и Эстер почти вызывающим. Они чувствовали себя здесь чужаками, «змеями» в львином логове. Регулус сидел рядом с Джо, его спина была прямой, как струна, а взгляд - пустым и направленным вглубь себя. Он не разглядывал стены; он считал секунды, которые уходили в никуда.

Дверь-портрет распахнулась, и в комнату впорхнули Лили и Марлин. Лили была бледной, её рыжие волосы растрепались, а в глазах застыл лихорадочный блеск. Марлин что-то быстро и возбужденно шептала ей на ухо, но Лили шла вперед, словно через туман, не слыша ни слова.

Заметив Мародёров в окружении слизеринцев, Марлин резко замерла. Её лицо исказилось в гримасе брезгливости, и она зашипела, как дикая кошка, защищающая свою территорию:

- Что здесь делают эти поганые слизеринцы?! - Её голос прозвенел под сводами гостиной, полный яда. - Сириус, Джеймс, вы совсем выжили из ума, раз притащили это отродье сюда?

Регулус и девочки лишь слегка скривились, даже не удостоив её ответом. Их мысли были слишком далеко от школьных дрязг. Лили же бросила на Марлин короткий, предостерегающий взгляд и, проигнорировав выпад подруги, подошла к ребятам. Она сухо сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

- Сириус... - позвала она тихо.

Тот поднял голову. В его взгляде Лили прочла такую глубину отчаяния, что ей стало трудно дышать.

- Что с Камиллой? - Спросила она с надеждой, которая таяла на глазах.

- Ничего, Лили, - глухо ответил Сириус, отводя глаза. - Полная неизвестность.

- Мы искали Рабастана, - добавил Регулус. Он посмотрел прямо на Лили, и его взгляд был таким холодным и «прозрачным», что у неё по спине пробежали мурашки. Казалось, он смотрит не на неё, а сквозь неё, в какую-то страшную бездну. - Его нигде нет.

- Рабастана? - Лили вскинула брови, и её лицо вдруг просветлело. - Но я видела его всего пять минут назад! Он в библиотеке, в самом дальнем углу, за стеллажами по истории магии.

Ребята переглянулись. Это был ток, прошивший каждого. Последний шанс. Единственная зацепка. Они вскочили как один, их движения были резкими и синхронными.

- Я с вами! - решительно заявила Лили, впихивая свою сумку в руки онемевшей Марлин.

- Ты что, серьезно пойдешь за этой... подстилкой Лестрейнджей?! - выкрикнула Марлин, её голос сорвался на визг от возмущения.

Лили обернулась. В её глазах вспыхнул такой праведный гнев, что Марлин невольно отступила.
- Её зовут Камилла. И она в беде. - Лили буквально впечатала сумку в грудь подруги и вышла вслед за ребятами, не оборачиваясь. Марлин, задыхаясь от злости, топнула ногой и, швырнув сумку на диван, скрылась в спальнях.

Они летели по коридорам. Впереди, словно таран, шел Сириус, по правую руку от него - Джеймс, чей взгляд стал жестким и сосредоточенным. Лили и Джо старались не отставать, а Регулус и Эстер замыкали шествие.

В этой спешке, под мерный стук собственных шагов, каждый из них тонул в воспоминаниях.

Регулус почти физически чувствовал страх сестры, задаваясь одним вопросом: жива ли она? Дышит ли еще тот «свет», который она всегда несла в их мрачный дом?

Сириус видел перед глазами их детство. Гриммо, 12. Глухая ночь. Скрип двери в его комнату и маленькая, дрожащая фигурка Камиллы в белой ночной сорочке. «Сири, мне страшно... можно я лягу с тобой?» - шептала она, забираясь под одеяло и прижимаясь к нему пытаясь скрыться от этого мира. Он помнил, как потом Вальбурга входила в комнату, как раздавались крики и как их обоих наказывали за это.

Джо и Эстер вспоминали, как запирались в комнате Камиллы, жгли свечи и, хихикая, давали обидные прозвища своим высокомерным родственникам, создавая свой маленький мир, где не было места чистоте крови и обязательствам.

Джеймс и Римус помнили, как она с ледяным спокойствием лгала Макгонагалл, прикрывая их очередную вылазку проосто потому что считала, что правила созданы для того, чтобы их нарушать красиво.

Они шли, и в каждом сердце, несмотря на ужас, теплилась одна-единственная молитва: «Только бы с нашей Ками всё было в порядке. Только бы успеть».