Зарянка

Когда Камилла переступила порог дома, тишина встретила её не уютом, а тяжелым, липким предчувствием. Звук её собственных каблуков по мрамору казался оглушительным, словно каждый шаг приближал её к эшафоту.

В гостиной, в густых сумерках, которые не смог разогнать даже догорающий камин, сидел он. Рабастан Лестрейндж. При звуке её шагов он медленно повернул голову, и отблеск пламени в его глазах показался Камилле зловещим предзнаменованием. Его губы тронула холодная, торжествующая усмешка.

— Ну, привет, жёнушка, — проронил он. Голос Рабастана, низкий и хриплый, заставил её замереть на месте. Он поднялся с дорогого кожаного дивана с ленивой грацией хищника, который точно знает, что добыча загнана в угол.

Камилла инстинктивно отшатнулась, её сердце забилось где-то в горле, мешая дышать.

— Где ты была? — почти шепотом спросил он, подходя вплотную. Его рука медленно, пугающе нежно поднялась к её лицу, заправляя выбившийся локон ей за ухо.

От этого прикосновения Камиллу прошила дрожь отвращения и ужаса. Она зажмурилась, отчаянно пытаясь представить, что она не здесь, что это лишь душный кошмар, от которого можно проснуться.

— Я задал вопрос! — Внезапный рык Рабастана разрушил тишину, заставив её вздрогнуть всем телом.

Камилла распахнула глаза. В них плескался первобытный страх, а грудь вздымалась от рваного, поверхностного дыхания. Воздух в комнате будто стал свинцовым.

— Гуляла... — голос её сорвался, но она заставила себя продолжить, пытаясь нащупать остатки своей гордости. — Или это теперь запрещено законом Лестрейнджей?

— Ты смеешь мне перечить? — Рабастан сузил глаза, в которых вспыхнуло безумие. — А может, ты гуляла не одна? Может, ты бегала к своему любовнику, а, Камилла?

— К любовнику? — Она горько, почти истерично усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает отчаяние. — А если и так? Тебе-то что с того? Мы оба знаем, чего стоит этот брак.

Рабастан на мгновение оцепенел от её дерзости. Он шумно выдохнул, запустив пальцы в свои темные волосы, словно пытаясь сдержать зверя внутри. Но в следующую секунду он резко развернулся и с тяжелым замахом ударил её по лицу.

Удар был такой силы, что в глазах у Камиллы полыхнули искры. Она упала на холодный кафель, прижимая ладонь к горящей скуле. В голове зашумело, а рот наполнился металлическим вкусом крови. Она смотрела на него снизу вверх, пятясь назад, словно раненое животное.

— Мне-то что?! — Рабастан надвигался на неё, и его тень на стене казалась огромным чудовищем. — Я твой муж, Камилла!

— Муж? — выплюнула она вместе с кровью, её голос дрожал от ненависти. — Не смеши меня... Ты просто гнилое отродье Лестрейнджей, не больше.

Ярость Рабастана стала осязаемой. Он рванулся вперед, мертвой хваткой вцепился в её волосы и рывком заставил её встать, тут же нанося вторую пощечину. Камилла рухнула на пол, её конечности стали ватными, она пыталась отползти, царапая ногтями ковер.

— Если твои никчемные родители не научили тебя, как разговаривать с мужем, — прошипел он, хватая её за локоть так сильно, что послышался хруст, — то я сам преподам тебе урок. Хороший урок, жёнушка.

Он грубо вздернул её вверх и поволок к дверям ближайшей комнаты. Камилла металась в его руках, пытаясь вырваться, царапала его ладони, но он даже не морщился, его пальцы впивались в её кожу как стальные тиски.

Дверь распахнулась от удара ноги. Рабастан швырнул её на кровать с такой силой, что из неё выбило дух. Пока она пыталась вдохнуть, он хладнокровно повернул ключ в замке. Этот щелчок прозвучал для неё как приговор.

Камилла забилась к изголовью, наблюдая за ним расширенными от ужаса глазами. Рабастан медленно, с пугающей методичностью расстегнул пряжку ремня. Звук кожи, скользнувшей через кольца брюк, и тяжелый хлопок ремня, упав шего на пол, заставили её сердце пропустить удар. Следом полетела черная рубашка.

Он приближался к ней в полумраке, и Камилла поняла: сейчас начнется её личный ад, из которого нет выхода.

Он приближался к ней в полумраке, и Камилла поняла: сейчас начнется её личный ад, из которого нет выхода. Последнее, что она видела перед тем, как тьма поглотила её, был его безумный блеск в глазах.

Из комнаты стали доноситься звуки, которые разрывали ночную тишину поместья Блэков, просачиваясь сквозь толстые стены. Это были не стоны наслаждения, а задавленные всхлипы и отчаянные, прерывающиеся крики — нечеловеческие звуки боли и ужаса. Каждое содрогание её голоса, каждый замолкающий в горле вскрик свидетельствовал о невыносимом мучении, о том, что происходило внутри, где свет надежды был полностью поглощен тьмой и насилием. Дверь, закрытая на ключ, лишь усиливала это гнетущее чувство, становясь границей между миром и тем адом, что разворачивался за ней.