Зарянка

30 января 1976. Площадь Гриммо 12.

Этот день в календаре дома Блэков был обведен золотом, но для Камиллы он пах сыростью склепа и застоявшимся ладаном. Торжество? Нет, сегодня была её казнь. Белоснежное кружевное платье казалось ей не нарядом невесты, а искусно сплетенной паутиной, которая медленно стягивала грудную клетку, не давая дышать. Загнанный лебедь, которого не просто поймали, а живьем замуровали в золотую клетку.

Камилла сидела перед зеркалом, неподвижная, как фарфоровая кукла. Напротив неё возвышалась Вальбурга. Мать была воплощением строгости: её черное платье, глухое и расшитое траурным кружевом, казалось частью теней, сгущавшихся по углам комнаты. Вальбурга не расчесывала волосы дочери она их усмиряла. Каждый резкий рывок расчески, затягивающей волосы в безжалостно тугой пучок, отзывался острой болью в висках, но Камилла даже не вздрогнула. Она уже давно научилась прятать крики глубоко внутри.

Раздался стук. Голос матери, холодный и чужой, разрешил войти. На пороге появились те, кто был для неё глотком воздуха в этом затхлом доме.

Регулус в строгом черном костюме выглядел слишком повзрослевшим и пугающе бледным. Рядом с ним Джозетт яркое пятно в этом царстве теней. Её алое платье кричало о жизни, а волосы, собранные в изящный узел, подчеркивали тревогу в глазах. С другой стороны замерла Эстер. Она выглядела шикарно и опасно в своем брючном костюме, словно была готова в любую минуту обнажить палочку.

Они улыбались ей слабо, одними губами, но в этой улыбке было больше любви, чем Камилла видела за все годы в этом доме. Вальбурга, почувствовав лишнее тепло, лишь поджала губы.

— Не задерживайтесь, — бросила она, и звук её шагов за дверью прозвучал как приговор.

Едва дверь закрылась, маски слетели.Регулус и девочки бросились к ней.

— Ты сегодня... ты просто невероятная, Ками, — прошептала Джози, коснувшись её дрожащей руки.

Камилла попыталась выдавить ответную улыбку, но мышцы лица не слушались. Силы покинули её. Она рухнула обратно на стул, закрыла лицо ладонями, и первые слезы горячие, злые обожгли кожу.

— Ну что ты, сестренка... — Регулус опустился рядом, подхватил её за локоть и осторожно притянул к себе. Он прижал её голову к своей груди, и Камилла почувствовала, как бешено колотится его сердце. Он поцеловал её в макушку, пытаясь отдать всё то тепло, которого ей сейчас так не хватало.

— Ну, зато у тебя будет столько денег, что можно будет выкупить половину Магической Британии! — вдруг выпалила Джози, пытаясь разбить тишину.

Три пары глаз уставились на неё с немым укором. Джози тут же сникла, нервно поправив подол платья.
— Шучу... плохая шутка. Но ты же знаешь, что делать, подруга. Будь сильной.

Камилла подняла заплаканные глаза на сестру.
— Эстер... как ты это делаешь? — голос сорвался на хрип. — Как ты справляешься... с браком?

В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Эстер посмотрела на сестру долгим, пустым взглядом.
— Никак, — отрезала она, и в её голосе звякнула сталь. — Но я устроила Краучу такую «семейную жизнь», что он проклинает тот день, когда решил на мне жениться.

Регулус едва заметно усмехнулся. Он знал характер Эстер если она решит превратить жизнь мужа в ад, Крауч не дотянет и до первой годовщины. Джозетт была из той же породы взрыв и пламя. И только Камилла всегда была другой. Сдержанной, тихой, скрывающей за лисьей хитростью ранимую душу.

— Все будет в порядке, — прошептала Джози, сжимая её ладонь.

— У тебя есть мы. И у тебя есть лучшие телохранители, — добавила Эстер, глядя сестре прямо в душу. — Джози сказала, что ты помирилась с братом.

Камилла медленно кивнула. Перед глазами вспыхнуло воспоминание...

Пару дней назад. Хогвартс, спальня мародёров.

Воздух в комнате Мародеров можно было резать ножом. Джеймс Поттер, взъерошенный больше обычного, мерил шагами пространство.
— А может, мы просто похитим тебя прямо со свадьбы? — выпалил он, остановившись и глядя на друзей сумасшедшими глазами.

Лили, сидевшая на кровати, резко дернула его за руку, качая головой. Но Сириус, сидевший в углу, вдруг поднял голову. В его глазах вспыхнул опасный огонек.
— А что? Идея блестящая. Я только «за».

Камилла вскочила с кровати брата. Её охватил ужас — не за себя, за них.
— Нет! — выкрикнула она, и этот крик заставил всех вздрогнуть. — Если вы это сделаете, они убьют вас. Всех вас. Моя семья не прощает унижений.

Тишина стала гробовой. Джеймс опустил плечи, понимая, что она права. Блэки не просто заберут её назад — они устроят кровавую бойню

— Остается только одно... смириться. Выйти за этого имбецила и надеяться, что я не сойду с ума в первый же месяц, — Камилла отвернулась к окну, кусая губы до крови.

— Знай, — Джеймс подошел к ней и положил руку на плечо, — если тебе станет невыносимо, дом Поттеров всегда примет еще одного Блэка. А может, и двух.

— Я не приду к вам, Джеймс, — прошептала она, не оборачиваясь. — К вам они пойдут в первую очередь. Я не подставлю вас под удар.

Конец воспоминания.

Стук в дверь вернул её в реальность. На пороге стояла Нарцисса. Её мягкая, печальная улыбка была похожа на извинение.
— Время пришло, — тихо произнесла она. — Ребята, вам пора в зал. Камилла... будь здесь. За тобой придут.

Когда друзья ушли, комнату затопила такая тишина, что Камилла слышала биение собственного сердца. А потом вошел он. Орион Блэк. В строгом костюме, холодный и безупречный, как мраморное изваяние. Он не сказал ни слова утешения. Просто предложил ей локоть.

Камилла коснулась его руки. Пальцы были ледяными. Она позволила отцу вести себя вниз, по широкой лестнице, прямо туда, где мерцали сотни свечей, и где в ожидании замерла толпа.

Она шла вперед, чувствуя себя агнцем, которого ведут на алтарь. Впереди, в конце зала, она уже видела фигуру Рабастана.

Камилла Астрея Блэк входила в пасть монстра с высоко поднятой головой.

Слова регистратора падали в тишину зала, как тяжелые камни в глубокий колодец. Каждое слово о «любви», «доверии» и «свободе» отзывалось в сердце Камиллы резкой, физической болью. Ей хотелось закричать, рассмеяться этой горькой иронии в лицо, но она лишь стояла, выпрямив спину, пока кружева платья казались ей тяжелыми доспехами, сковывающими движения.

Когда регистратор заговорил о «священных узах», Камилла почувствовала, как в зале начал заканчиваться кислород. Взгляд матери, Вальбурги, впивался в её затылок, словно невидимые стальные нити, не дающие ей упасть или дрогнуть.

— «...дом, который вы создадите, станет местом, в котором вы оба будете счастливы», — торжественно провозгласил голос.

Для Камиллы эти слова звучали как приговор к пожизненному заключению. «Счастье» в доме Лестрейнджей? Она видела холодный блеск в глазах Рабастана и понимала: этот дом станет для неё не крепостью, а склепом.

— Вы, Камилла Астрея Блэк, согласны взять в законные мужья Рабастана Лестрейнджа? — вопрос повис в воздухе, заставляя время остановиться.

Камилла медленно перевела дыхание. Её губы едва заметно дрогнули. Она не смотрела на Рабастана — она боялась увидеть в его глазах торжество охотника, поймавшего дичь. Её взгляд замер на гобелене за его плечом.

— Да, — выдохнула она.
Этот звук не был похож на согласие. Это был тихий хруст ломающихся крыльев. Слово вылетело из её груди, оставляя внутри лишь ледяную пустоту.

— Да! — Рабастан ответил почти мгновенно. Его голос, звонкий и пугающе радостный, разрезал тишину, как лезвие. Он не просто соглашался, он заявлял свои права собственности.

— Объявляю вас мужем и женой! Можете поцеловать друг друга.

Когда Рабастан наклонился к ней, Камилла непроизвольно зажмурилась. Его прикосновение к её губам было чужим, холодным и собственническим. В этот момент она окончательно осознала: Камилла Блэк исчезла. Теперь она — Камилла Лестрейндж. Очередная фамильная драгоценность, запертая в темном шкафу.

Зал взорвался аплодисментами. Семьи Блэк и Лестрейндж ликовали, их крики сливались в единый торжествующий гул, который оглушал.

Камилла медленно повернула голову. Сквозь пелену, застилавшую глаза, она нашла лица тех, кто был её сердцем.
Регулус стоял, бледный как полотно, его пальцы так сильно сжимали спинку стула, что костяшки побелели. В его взгляде читалась такая невыносимая вина, будто это он сам вел её на эшафот.
Джозетт кусала губы, и Камилла видела, как в её глазах дрожат слезы, которые подруга отчаянно пыталась скрыть за маской приличия.
Эстер, обычно такая непоколебимая, смотрела на сестру с тихой яростью и скорбью. Её «телохранители», её единственная опора не были здесь, но сейчас они казались бесконечно близко

Мир вокруг Камиллы начал медленно вращаться. Радостные крики гостей казались ей воплями монстров. Она больше не принадлежала себе. Она посмотрела на своем пальце кольцо Лестрейнджов

Теперь она была одна в самом центре ликующей толпы, и холод, начавшийся с кончиков пальцев, медленно подбирался к самому сердцу. Свадьба закончилась. Началась долгая, бесконечная зима.