Зарянка

20 января 1976 года. Хогвартс.

Сириус стоял перед дверью спальни своей сестры, его кулак замер в дюйме от старого дуба. Гордыня и обещание, данное Лили, боролись в нем, создавая внутренний шторм. Он должен был поговорить, но каждое слово, которое он хотел сказать, казалось фальшивым.

В этот момент дверь распахнулась. На пороге стояла Камилла. Она замерла, её глаза, обычно полные скрытого огня, были пустыми и потухшими.

— Что тебе нужно, Сириус? — голос Камиллы был грубым, лишенным всякой интонации. Она прошла мимо него, направляясь к выходу.

— Я хотел поговорить, — Сириус поспешил за ней, чувствуя, как она инстинктивно уклоняется от его присутствия.

Камилла резко остановилась и повернулась.

— Ну и о чем же? — в её голосе звучала усталость, переходящая в ярость. — Ты пришел назвать меня «подстилкой Лестрейнджа» как это сказал Джеймс? Или ты придумал новое, более унизительное прозвище?

Сириус отшатнулся. В её словах была такая боль и такая точность, что он почувствовал себя точно так же, как два дня назад, когда Лили направила на него палочку. Он смотрел на неё с шоком и нарастающим, жгучим сожалением.

— Я должна встретиться с Джози, а ты отнимаешь мое время, — Камилла отвернулась, готовая уйти.

— С Малфой, значит, — Сириус невольно усмехнулся, цепляясь за привычную вражду.

— Да, — легко ответила она.

— Ты якшаешься с этой девчонкой, когда её придурковатый брат на стороне Волдеморта?! — крик вырвался из него, полный старой злости. — Она такая же будет!

— Она моя подруга, Сириус! — Камилла обернулась. Её глаза, наконец, наполнились эмоциями — чистой, неразбавленной обидой. — Не смей так говорить! О каком разговоре может идти речь, если ты не можешь принять тот факт, что я общаюсь с Джози?!

— Знаешь что? Ну и катись к ней! — слова вырвались из Сириуса, полные гордыни и бессилия. Он хотел причинить ей боль, чтобы заглушить свою собственную вину. — Пусть она будет твоей сестрой! Я тебе не брат, и ты мне не сестра!

Камилла замерла. Эти слова были последним, что она могла выдержать. Она медленно кивнула, приняв приговор. Слезы навернулись на глаза, но она не дала им упасть. Развернувшись, она бросилась бежать.

Сириус, осознав, что он только что сказал, ринулся следом.
— Уходи! Давай! — кричал он ей в спину, пытаясь оттолкнуть её, оттолкнуть свою вину. — Я не буду больше приходить к тебе! Не буду за тобой бегать!

Камилла бежала, не разбирая дороги, пока не врезалась в кого-то. Это была Джозетт. Увидев лицо подруги, искаженное горем, Джози мгновенно взяла её за плечи и повела в ближайший женский туалет.

— Что случилось, дорогая Ками? — Джози говорила тихо, её голос был полон редкого для слизеринки сочувствия.

— Он... он сказал, что я больше не его сестра, — Камилла сползла по холодной стене, зарываясь лицом в колени. — Сказал, что мы больше никто друг другу. Нас связывает только одна фамилия!

Джози села рядом, обнимая подругу одной рукой.

В этот момент дверь туалета распахнулась, и вошла Лили. Увидев две фигуры на полу, она бросилась к Камилле.

— Ками! Что случилось, дорогая?

Джози коротко объяснила: «Сириус. Он сказал, что она ему не сестра».

Лили вскочила, её глаза вспыхнули.
— С меня хватит!

— Эй, малышка Эванс, что ты задумала? — Джози поднялась. — Если ты пошла говорить с Сириусом, это плохой вариант. В прошлый раз он чуть не убил тебя!

— Но ничего не сделал, — легко ответила Лили. — Тем более, там будут Римус и Джеймс. Они меня в обиду не дадут.

— Хорошо, — Джози кивнула. — Мы тебя здесь ждем.

Прошло полчаса. Камилла стояла у умывальника, глядя на свое отражение. На неё смотрела незнакомая девушка с потухшими глазами, впалыми щеками и волосами, потерявшими блеск.

Тихо скрипнула дверь. Вошел Сириус. Джози резко встала, закрывая собой Камиллу.

Сириус не улыбнулся. Он прошел мимо Джози, но та преградила ему путь.

— Стой, где стоишь, Блэк, — выплюнула Джози.

— Я хочу поговорить, — голос Сириуса дрогнул.

Джози посмотрела на него с разочарованием, покачала головой и вышла, оставив их наедине.

Камилла медленно повернулась. Она смотрела на него, не моргая.

Сириус не мог поднять глаз, боясь увидеть в них окончательную пустоту.

— Прости меня, — прошептал он.

— Нет, что ты... — голос Камиллы сорвался на хрип. Она отчаянно, почти зло вытирала слёзы рукавом рубашки, оставляя на бледной коже красные разводы. — Ты просто сказал правду, Сириус. Всё честно. Ты мне больше не брат. А я тебе не сестра. Мы просто... чужие люди с общей фамилией.

Каждый всхлип сестры отзывался в его груди физической болью, будто его самого пытали «Круциатусом». Он начал судорожно мотать головой. Отрицание, дикое и неконтролируемое, захлестнуло его. В его серых глазах, обычно полных дерзости, сейчас стояла такая же горькая влага, как и у неё.

Он резко дернулся к ней — порывисто, неосознанно. Камилла, не ожидавшая этого, вскрикнула и отшатнулась, больно врезавшись поясницей в холодный край раковины. Этот её испуг — страх перед собственным братом — стал последней каплей.

Сириус рухнул. Прямо там, на грязный, ледяной пол туалета. Он упал к ней в ноги, вцепившись пальцами в подол  брюк, словно утопающий в обломок скалы.

— Прости... Прости меня! — этот крик больше походил на раненое завывание зверя. — Я не хотел, Ками... Клянусь Мерлином, я не хотел! Я идиот, я слепец!

Камилла замерла, глядя в пустую стену перед собой. Слёзы потекли с новой силой, заливая лицо, капая на голову брата. Она никогда не видела его таким — великого и гордого Сириуса Блэка, разбитого вдребезги у её ног.

— Пожалуйста... — голос Сириуса внезапно затих, став пугающе надломленным. — Ты моя сестра. Моя маленькая Ками. Моя любимая... единственная. Прости меня, пожалуйста...

Сердце Камиллы, которое она так старательно пыталась превратить в камень все эти дни, окончательно рассыпалось. Она медленно опустилась на колени перед ним. Её дрожащие ладони легли на его горячие щеки, заставляя его поднять голову и посмотреть ей в глаза. Два близнеца, два отражения одной души, тонули в общем горе.

— Я прощаю, — прошептала она, и это слово вырвалось вместе с судорожным вздохом. — Прощаю, слышишь? Только не оставляй меня больше...

Сириус не ответил словами. Он просто рванул её к себе, сминая в объятиях так сильно, что стало трудно дышать. Но Камилле это было нужно  этот кокон из рук брата, эта защита. Он прижал её к своей груди, зарывшись лицом в её волосы, и его плечи продолжали вздрагивать от беззвучных рыданий.

За дверью, в тени коридора, стояли двое. Лили Эванс прижала ладонь к губам, сдерживая собственные слезы  она видела, как рушится и заново строится мир. Рядом с ней Джозетт Малфой смотрела на сцену с непривычной серьезностью. Даже её холодное сердце признавало: сейчас происходило нечто священное.

Близнец простил близнеца.

Они сидели на холодном кафеле, сплетенные в одно целое. Сириус положил подбородок на макушку сестры, закрыв глаза. В этот момент он понял: нет в мире идеи, факультета или друга, который стоил бы этой боли. Сириус Орион Блэк никогда ни перед кем не унижался. Но ради Камиллы он готов был проползти через все круги ада. Потому что она была его светом, его совестью и его единственным настоящим домом. И теперь он знал: он больше никогда не позволит ей плакать из-за него.