Зарянка

18 января 1976 года. Хогвартс.

В гостиной Гриффиндора царил уют, который казался Камилле фальшивым. Треск поленьев в камине напоминал звуки ломающихся костей, а мягкие кресла больше не дарили тепла. Она сидела в углу, погруженная в чтение книги, которую ей тайком передал Регулус. Это была единственная ниточка, связывающая её с братом, который не отвернулся от неё.

Тишину разорвал шум: из спальни мальчиков вывалились Мародёры. Они смеялись, толкая друг друга, пока их взгляды не наткнулись на одинокую фигуру у камина. Смех оборвался, как по команде.

Сириус замер. Его взгляд встретился со взглядом Камиллы, и на мгновение в его серых глазах промелькнула буря: страх, дикое сожаление и порыв подойти. Он помнил время, когда они были не разлей вода, когда её боль была его болью. Но сейчас... сейчас между ними лежала пропасть.

Камилла смотрела на него в ответ, но в её глазах не было ни злости, ни мольбы. Только пустая, выжженная пустыня. Она больше ничего не ждала от брата.

Сириус сделал было шаг к ней, но Питер, словно тень, возник рядом. Он что-то быстро и тихо зашептал ему на ухо, цепляясь за рукав мантии. Сириус поджал губы, его лицо снова превратилось в маску безразличия, и он, не оглядываясь, вышел из гостиной вслед за друзьями. Только Римус задержался на секунду, бросив на Камиллу печальный, сочувствующий взгляд, прежде чем исчезнуть в проходе.

Камилла не успела вернуться к книге, как на диван рядом с ней опустилась Лили. Рыжие волосы подруги казались ярким пятном в серой реальности Камиллы. Лили улыбнулась, но Камилла смогла лишь едва заметно дрогнуть уголком губ.

— Послушай меня внимательно, — прошептала Лили, оглядываясь. — Питер... он ведет двойную игру. Он постоянно шепчется с Джеймсом и Сириусом, настраивает их против тебя. Он называет тебя шпионкой, Камилла.

Камилла закрыла книгу. Гулкое эхо правды отозвалось в груди.

— Я знаю, Лили. Эта крыса всегда боялась сильных людей. Ему проще уничтожить меня чужими руками, чем взглянуть в глаза.

Лили сочувственно кивнула, собираясь что-то добавить, но Камилла резко выпрямилась. В её взгляде на мгновение вспыхнуло нечто пугающее.

— Будь осторожна, Лили. Среди вас есть предатель. И это не я.

С этими словами Камилла поднялась и ушла в спальню, оставив Лили в ледяном оцепенении. Предатель? Среди Мародёров? Сердце Лили пропустило удар. Она должна была рассказать об этом Джеймсу. Прямо сейчас.

Лили бежала по коридорам, её мантия развевалась, а мысли путались. На повороте она едва не сбила Джозетт. Слизеринка, славившаяся своим острым языком и дружбой с Камиллой, лишь мягко улыбнулась, поправляя воротник.

— Малышка Эванс? Куда так спешишь? — Джозетт выглядела непринужденно, но в её глазах светился ум хищника.

— Ты не видела Мародёров? — задыхаясь, спросила Лили.

Джозетт скривилась, словно съела лимон, но тут же вернула лицу беззаботное выражение.

— Твои «герои» на заднем дворе. Наслаждаются собственной славой, полагаю.

— Спасибо, Джозетт! — крикнула Лили, бросаясь дальше.

— Можно просто Джо, — донеслось ей в спину. — Мы еще подружимся, Эванс. Я не кусаюсь... если не просят.

На заднем дворе было морозно. Джеймс и Сириус о чем-то весело спорили, пока Римус читал книгу, а Питер подобострастно подхихикивал.

— Джеймс! Нам нужно поговорить! — Лили схватила Поттера за руку, отводя в сторону.

— Что такое, цветочек? — Джеймс мгновенно переменился в лице, глядя на неё с обожанием.

— Камилла сказала... она сказала, что среди вас предатель, — выпалила Лили, глядя ему прямо в глаза.

Джеймс напрягся. Имя Камиллы подействовало на него как пощечина. Он вспомнил их дружбу до того, как его ослепила ненависть ко всему, что связано со Слизерином и Лестрейнджами.

— Лили, это бред. Не слушай её. Она просто хочет нас рассорить.

— Но она была серьезна как никогда! — Лили почти кричала.

— О чем спорим? — спросил Сириус, но когда Джеймс пересказал ему слова сестры, Сириус разразился коротким, истеричным смехом.

— Кто бы сомневался! — Сириус качнул головой, его глаза лихорадочно блестели. — Наша дорогая Камилла пытается спасти свою репутацию, бросая тень на других. Она просто змея, Лили. Смирись.

Он подтолкнул Джеймса в сторону друзей, собираясь уйти. Но он не учел одного — терпение Лили Эванс подошло к концу.

— Сириус Орион Блэк! — голос Лили прозвенел над двором, как удар колокола.

Парни замерли. Сириус медленно обернулся. Перед ним стояла не «милая Лили», а разгневанная фурия, чьи глаза горели изумрудным пламенем.

— Ты чертов трус, Блэк! — Лили молниеносно выхватила палочку и направила её прямо в лицо Сириуса. — Ты бросил свою сестру гнить в этой ненависти, ты веришь каждому слову крысы и называешь это верностью? Ты не Мародёр, Сириус. Ты просто ослепший от гордости дурак!

Воздух между ними заискрился от её магии. Джеймс замер, не решаясь вмешаться. В этот момент Лили Эванс была готова проклясть своего лучшего друга ради правды, которую все они так старательно игнорировали.

Голос Лили, обычно мелодичный и спокойный, сейчас резал воздух, как острое лезвие. На этот крик, эхом разнесшийся по двору, сбежались все, кто был поблизости. Студенты замирали, прижимаясь к стенам — не каждый день можно было увидеть, как кто-то осмеливается так яростно отчитывать самого Сириуса Блэка.

В толпе шептались. Оставшиеся мородеры стояли чуть поодаль, ошарашенные напором подруги. Но среди любопытных гриффиндорцев выделялась одна фигура — Джозетт Малфой. Она прислонилась к колонне, скрестив руки на груди, и на её лице играла предвкушающая, почти плотоядная улыбка. Для неё это «представление» было лучше любого театрального похода: благородные гриффиндорцы вцеплялись друг другу в глотки из-за «предательницы» Блэк.

— Цветочек, что ты творишь? — Джеймс сделал шаг вперед, пытаясь примирительно поднять руки. В его глазах читалось искреннее недоумение. — Это же просто Сириус, он...

— Молчи, Джеймс Поттер! — Лили резко развернулась, и кончик её палочки на мгновение замер в дюйме от его носа. Её глаза сверкали таким праведным гневом, что Джеймс невольно отшатнулся.

Она снова перевела тяжелый, обжигающий взгляд на Сириуса. Тот стоял неподвижно, засунув руки в карманы мантии, но его желваки так сильно ходили ходуном, что было понятно: каждое слово Лили попадает в цель.

— Она твоя сестра, Сириус! — выкрикнула Лили, и её голос дрогнул от подступивших слез ярости. — Твоя плоть и кровь! То, что она не сбежала вместе с тобой к Поттерам, не сделало её чужой. Она не перестала быть твоим близнецом в ту секунду, когда ты переступил порог дома!

Лили слегка опустила палочку, но её поза оставалась напряженной, как натянутая струна. Окружающие затаили дыхание. Даже Джозетт перестала улыбаться, почувствовав настоящую, неприкрытую боль в словах Эванс.

— Ты бросил её там одну, — тише, но еще более горько продолжила Лили. — В том аду, который ты сам так ненавидел. И теперь ты смеешь стоять здесь и судить её за то, что её выдают замуж за чудовище? Ты должен был защитить её, Сириус. Ты должен поговорить с ней и помириться. Прямо сейчас.

Она сделала шаг ближе к нему, отпуская палочку, теперь уже почти касаясь ею его груди, прямо там, где билось его упрямое сердце.

— Понял меня? — прошипела она. — Или, клянусь Мерлином, я сама убью тебя раньше, чем это сделает твоя семейка, Блэк. Если ты не вернешь свою сестру, для меня ты больше не существуешь.

Сириус молчал. Десятки пар глаз сверлили его, ожидая ответа. Он мельком взглянул на ухмыляющуюся в толпе Джозетт Малфой, потом на побелевшего Джеймса, и наконец — на Лили. В этот момент в его душе столкнулись гордость, старая обида и та самая связь близнецов, которую он так отчаянно пытался разорвать все эти годы.

А Камилла в это время сидела в пустой гостиной даже не подозревая, что прямо сейчас за её душу идет самая настоящая война.