Глава 44. Коннигтон, Эшара Дейн и Эйгон
После битвы руководители нападения были привезены В Королевскую гавань. Лорды думали, что их казнят в назидании остальным, но вопреки ожиданиям Джон обошелся с ними даже мягче, чем со Станнисом. Они были размещены в запертых, но просторных и светлых покоях, им подавалась еда с Королевской кухни, но ножи все же были отобраны у них.
Тщательно допрашивали только Стрикленда и его капитанов, а с Коннигтоном, мнимой септой и Эйгоном Джон разговаривал сам. И свидетелем их бесед был только Призрак.
Разговор с Коннингтоном:
— Вы больше похожи не на друга, а на отвергнутую любовницу моего отца. Вы, как я понимаю, не пролили ни одной слезы, ни по Элии, ни по Лианне, ни по Рейнис. Также вас не устраивает настоящий сын Рейегара, не похожий на него — вам нужен сын Иллирио Мопатиса, похожий на Рейегара, которого вы растили, думая, что это сын Рейегара. Я разлучаю вас с ним. Эйгон отправляется в Пентос разбираться с запутанными делами отца, воин по прозвищу Утка остается при нем в качестве телохранителя. Вы же с своим полумейстером и мнимой септой можете ехать в Волантис разбираться с арендой и поломками кораблей и со слонами. Впрочем, если хотите, то можете вместо Волантиса выбрать Ночной дозор.
— Я проиграл Роберту и Эддарду, когда не решился просто сжечь городок, а стал тщательно выискивать Роберта среди множества местных жителей и переодетых воинов, и в результате дождался армии Вашего дяди, с которой не сумел справиться. Сейчас я проиграл вторую по важности битву, проиграл еще глупее, взял свой родной дом и через полдня его потерял, тщательно готовился к сухопутным сражениям и проиграл морской бой, еще не доплыв до Вестероса.
— Я до сих пор не могу поверить, что Эйгон сын Мопатиса, а не Ваш брат. Я хочу верить в Эйгона и почти верю, лишь капельку сомневаюсь, Ваша светлость. Моя помощница, леди Эшара Дейн, называвшая себя септой Леморой, верила в то, что Эйгон – сын Элии и Рейегара, а она уж, как фрейлина и подруга Элии, должна была много раз видеть его голым младенцем, знать все родинки и родимые пятна. Можете повесить меня за мои слова, что Вы украли трон у Вашего старшего брата.
— Но на самом-то деле все сложнее — Эйгон старше Вас только по дню именин. Он хороший смелый образованный юноша, который должен был со временем стать справедливым и мудрым королем, а Вы, я поговорил с Вашими советниками, уже могучий король, одержавший множество замечательных побед на суше и на море, вникший в проблемы своих королевств от защиты Стены до очистки Блошиного конца Королевской гавани от грязи и вони. В каком-то справедливом мире Эйегону надо было назваться младшим братом, учиться у Вас и стать Вашим наследником. Поверьте, Ваша светлость, вряд ли Вам удастся родить столь хорошего сына, как он.
— Но такого справедливого мира нет и быть не может, поэтому я отправляюсь в Ночной Дозор, а пусть оставшиеся капитаны занимаются обменом пробоин торговых кораблей на боевых слонов. Для меня это уже не имеет никакого значения.
Разговор с Эшарой Дейн:
— Леди Эшара, вы леди, о которой я очень много думал, я считал вас своей умершей матерью и воображал картины своего несбывшегося детства. Реальность оказалось иной, вы – не моя мать, вы живы, вы посвятили жизнь воспитанию чужого ребенка. Для остается загадкой, как вы, фрейлина Элии, по родинкам, родимым пятнам, другим мелким черточкам, уголкам губ и глаз, форме пальцев и ушей не смогли определить, что это другой ребенок.
— Вы, Ваша светлость, можете не поверить мне, но я обманывала только саму себя. Сходство было действительно очень велико, а я так хотела верить, что Эйгон жив, что закрыла глаза на все мелкие несходства, ведь родинки и пятнышки тоже меняют форму и цвет и немного смещаются, пока ребенок растет. После гибели моего брата, Элии и Рейнис, рождения моей мертвой дочери от лорда Эддарда мне, чтобы выжить, нужно было во что-то верить, мне хотелось, чтобы в этом кровавом кошмаре уцелел хоть сын Элии, и я верила, не обращая внимания на разные мелочи.
— Вас уговаривал Варис? Все же мне странно, что вы ошиблись с признанием младенца, которого видели столько раз, помогая Элии.
— Да, он уговаривал меня, напоминал о чертах маленького Эйгона и тут же находил их у пятилетнего Эйгона. Но дело было не в этом, его посланник, немой мальчик, пришел ко мне вскоре отъезда Неда и передал мне записку Вариса, в которой говорилось, что Варис спас и спрятал Эйгона, а мне рекомендовалось притвориться мертвой, пока Эйгона будет растить его сестра в роскоши дворца в Пентосе с лучшими служанками и лекарями. Его записка была глотком свежей воды, спасшим меня от уже принятого решения броситься вниз. Я пять лет ждала, училась быть образованной септой в укромном уголке, и, когда наконец через пять лет я увидела Эйгона, я просто не могла не поверить.
— Но почему вам был так нужен Эйгон, разве Аллирия – не ваша дочь? Почему чужой Эйгон был нужнее родной дочери? Или она все ваша сестра, а не дочь?
— Вы, Ваша светлость, и это знаете? Да, она моя дочь, мертвая девочка – эта моя сестра, которую родила моя уже немолодая мать. Но на семейном совете было решено считать, что мертвой родилась бастардка, а живой – законная дочь. На этом я лишилась дочери и не говорила о ней даже Эддарду, проклиная его за мертвого брата и женитьбу на Кейтлин и боясь, что он раскроет нашу тайну.
— Он же доверил вам куда более опасную тайну моего рождения, а вы боялись сказать ему про его дочь.
— Тем более, я не хотела, чтобы тайна рождения моей дочери была связана с Вашей тайной. Если бы Роберт решил наказать меня с братом за сокрытие Вашей тайны, то Звездопад достался бы моей дочери.
— Леди Эшара, вы действительно любили лорда Эддарда, которого я по привычке называю своим отцом?
— Да, любила и одновременно ненавидела его после его дружбы с Робертом, назвавшего убитых детей драконьими отродьями, женитьбы на Кейтлин и злосчастного поединка с моим братом. Мне нравилось находиться рядом с Коннингтоном, иногда я думала: это мой Нед тебя победил, иногда наоборот: ведь я рядом с Коннингтоном, а не с тобой.
— Если Эдрик и Аллирия готовы Вас принять, то я не буду против. Вы можете вернуться в свой старый дом, а можете плыть с Коннигтоном в Волантис, если он туда отправится. Если у вас будут проблемы со деньгами, то лорд Виман Мандерли поможет их решить.
— Мой мирок на тихом кораблике, где я жила последние годы, напрочь разрушен. Мне остается признаться моей дочери, что я ее мать, что я ее оставила, чтобы он стала считаться законнорождённо. А потом я буду просить ее пустить меня домой в ту угловую комнату, где я ходила взад-вперед и размышляла, броситься вниз со скалы после измены Неда и смерти брата или принять предложение Вариса.
— Если хотите, я поговорю с Аллирией.
— Благодарю Вас, Ваша светлость, но со своей дочерью должна говорить я сама.
Разговор с мнимым Эйгоном:
— Я был с вами груб на корабле, когда вы пошли войной против моего Королевства. И не было никаких причин, чтобы я кидался вам на шею со словами «Здравствуй, брат!» Тем не менее сейчас, когда мы распутали ситуацию, я могу выразить вам сочувствие. Вам очень тяжело сознавать, что вы не принц, который улучшит мир, и вам будет трудно разбираться в грязных и запутанных делах вашего настоящего отца. Если хотите, я могу дать вам помощников, хотя и не слишком сведущих в особенностях ведения дел в Пентосе.
Но мнимый Эйгон ничего не ответил.
***
Во все замки и на все острова, куда могли высадиться члены Золотого отряда, развезены письма, подписанные Джоном.
Письмо Джона бывшим членам отряда
15.08.300
Всем членам бывшего отряда «Золотые мечи»
Ваши командиры, купившись на деньги пентошийского торговца и проходимца Иллирио Мопатиса, вовлеклись в авантюру, опозорившую и уничтожившую отряд. Нарушив традицию и разорвав договор с Миром, отряд двинулся в Волантис, где должны были соединиться мнимый сын Рейегара Таргариена Эйгон и сестра Рейегара Дейенерис Таргариен со своими драконами. Однако ни Дейенерис, ни ее представители не явились на встречу, и отряд отправился в Вестерос с мнимым Эйгоном, сыном самого Мопатиса и проститутки Серры, которому Джон Коннингтон внушил, что он сын Рейегара.
В настоящее время ЛжеЭйгон, Коннингтон, Гарри Стрикленд, другие капитаны и большая часть отряда захвачены моими армией и флотом. Негодные члены, включая Стрикленда, отправлены в Ночной Дозор или его вспомогательные службы и отряды.
Годные члены бывшего отряда наняты в отряд моей Королевской армии, идущий на помощь Дейенерис Таргариен, и прием в Королевскую армию продолжается. Наиболее отличившиеся могут стать земельными рыцарями, хотя даже самые лучшие воины не получат давно потерянных земель, я не буду нарушать порядок в Королевствах ради тех, кто на них нападал. У остальных, кто себя хорошо проявит, есть возможность получить землю в новых лордствах Севера или на границе Дара и платить налоги Ночному Дозору.
Проверка годности для поступления в Королевскую Армию производится на острове Эстермонт. Члены отряда, не прибывшие на остров Эстермонт и не предпринявшие усилий, что добраться до острова, окажутся в Ночном дозоре безо всякой проверки.
Джон из дома Таргариенов, первый этого имени, король андалов, ройнаров и Первых людей, правитель Семи Королевств,
сын Рейегара Таргариена и его второй жены Лианны из дома Старков