Вместе
Рабочий день начинался настолько обыденно, что Юна даже поймала себя на странном, почти неловком облегчении. Ни внезапных сообщений с утра, ни тревожных мыслей, накрывающих сразу после пробуждения. Всё шло так, как должно было идти: привычно, размеренно, спокойно. Иногда именно такие дни пугали её больше всего, потому что тишина в голове всегда означала лишь временную передышку.
Студия встретила её знакомым гулом — живым, плотным, сотканным из десятков звуков. Где-то спорили из-за света, чуть дальше ассистент бегал с папкой, выкрикивая имена, реквизит перекладывали с места на место, металл тихо звенел, а камеры уже стояли на своих позициях, терпеливо ожидая начала.
Юна сделала всего несколько шагов по площадке, как заметила знакомые фигуры.
Сакура стоял чуть в стороне, скрестив руки на груди, и что-то эмоционально объяснял Суо, активно жестикулируя, будто пытался не просто донести мысль, а буквально вбить её в пространство вокруг. Хаято же слушал его вполуха, не перебивая, но и не вникая до конца. Его взгляд то и дело скользил по площадке, словно он кого-то искал.
— О-о, — протянула Юнона, подходя ближе. — Сакура, ты опять репетируешь сцену «обиженный гений»?
Разноволосый резко обернулся, будто его поймали с поличным.
— А ты, как всегда, решила проверить, сколько сарказма я выдержу с утра? — ответил он почти сразу.
— Я просто тренирую твою стрессоустойчивость, — невинно улыбнулась она. — Забочусь о твоём развитии.
— Мне не нужно развитие, мне нужен покой, — буркнул он. — Особенно от тебя.
— Лжёшь, — тут же парировала она. — Без меня ты бы быстро заскучал.
— Вот это, к сожалению, правда, — тяжело вздохнул Сакура, признавая своё поражение.
Суо тихо усмехнулся, наблюдая за хорошо знакомым спектаклем, и шагнул ближе к девушке. Без каких-либо слов он наклонился и легко поцеловал её в щёку.
— Доброе утро, — сказал он.
Юна улыбнулась, чувствуя, как внутри что-то немного расслабляется.
— Доброе.
Харука застыл. На его лице сначала мелькнуло полное непонимание, затем — осознание, а после оно стремительно покраснело, словно кто-то вылил на него ведро с красной краской.
— Так и знал! — выпалил он. — Так и знал, что между вами что-то есть!
— Что именно? — лениво уточнила Бёрн, явно наслаждаясь моментом.
— Всё! — возмутился Сакура. — Любовные предатели!
— Это звучит так, будто мы тебя обманывали в течение всей твоей жизни, — невозмутимо заметил Суо.
— Не сомневаюсь, что это так! — разноглазый махнул рукой. — Я ухожу, пока не увидел ещё чего-нибудь, что окончательно подорвёт мою веру в нашу дружбу!
Он резко развернулся и зашагал прочь, стараясь держаться как можно прямее и строже, но уши всё ещё оставались предательски красными.
Юна посмотрела ему вслед, едва сдерживая улыбку.
— Он когда-нибудь привыкнет?
— Нет, — спокойно ответил кареглазый. — И в этом его шарм.
— Странный у него шарм, — фыркнула она, а потом вдруг нахмурилась. — Кстати… а что с Ниреем? Я его давно не видела.
Суо на мгновение задумался.
— Он уехал, — ответил он. — В другой город. Съёмки.
— Подожди, — она нахмурилась сильнее. — Разве он не здесь снимался?
— Снимался, — он пожал плечами. — И сейчас снимается. Просто линия другая.
— Ох… — она выдохнула и отвела взгляд.
Парень мягко улыбнулся и кивнул в сторону площадки.
— Мне пора. Снимаюсь через десять минут.
— Я буду здесь, — ответила брюнетка. — Как всегда.
Он кивнул и ушёл, быстро растворившись среди команды и оборудования.
Юна осталась наблюдать за процессом. Она стояла чуть в стороне, прислонившись к стойке, следила за тем, как выстраивается свет, как камера плавно движется по рельсам, как актёры входят в кадр и выходят из него. Это был один из тех дней, когда работа шла почти идеально, и именно в такие моменты мысли начинали ускользать куда-то вглубь, туда, где их сложнее контролировать.
Она старалась не думать о документах, о сообщениях, о дяде. Но мысли всё равно возвращались, будто знали дорогу лучше неё самой.
К концу дня усталость навалилась привычно, тяжело, но без раздражения. Юнона уже собиралась уходить, когда вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд.
Сакура.
Он подошёл быстро, почти резко, и остановился прямо перед ней.
— Нам надо поговорить, — сказал он мрачно.
— Судя по тону, это не о погоде, — осторожно ответила голубоглазая. — Что случилось?
— Мне звонил твой дядя.
Юна мгновенно напряглась.
— Что?
— Он сказал, чтобы я присматривал за тобой, — он сжал челюсть. — Сказал, что ты замешана в каком-то тёмном деле.
Бёрн на секунду потеряла дар речи.
— Он… что?
— Именно, — резко ответил Харука. — И мне очень не нравится, что я узнаю об этом вот так.
В этот момент рядом появился Суо.
— Здесь не лучшее место для таких разговоров, — спокойно сказал он, быстро оценив ситуацию.
— А мне плевать, — вспыхнул Сакура. — Я хочу знать, что происходит!
— Узнаешь, — твёрдо ответил кареглазый. — Но не при всех.
Он отвёл разноволосого в сторону, брюнетка пошла за ними. Они вышли со студии и почти сразу свернули в небольшое кафе неподалёку.
Внутри было тихо. Они выбрали самый удалённый столик, до которого шум улицы почти не доходил. Юна села, чувствуя, как напряжение давит на неё. Хаято, сидевший рядом, приобнял её за плечи.
— Тебе тяжело, — сказал он. — Я начну.
Он рассказал всё, что знал: о документах, о подозрениях, о странных несостыковках, о том, как всё это появилось. Юнона молча открыла на телефоне имеющиеся файлы, показала переписки, копии, фотографии.
Сакура смотрел на экран, всё сильнее хмурясь.
— Почему ты не рассказала мне раньше? — резко спросил он.
— Потому что я сама не знала что делать, — тихо ответила девушка.
— Это не оправдание, — он сжал кулак. — Я твой др... Брат.
— Я знаю, — она подняла взгляд. — Именно поэтому мне было страшно. Ты вспыльчивый придурок и обязательно вмешаешься даже не выслушав.
Харука отвернулся и шумно выдохнул. Она была права.
— Чёрт.
Повисла тишина.
— Сейчас мы всё равно ничего не решим, — наконец сказал Суо.
— Согласен, — мрачно ответил разноглазый. — Надо встретиться на выходных.
Юна кивнула.
— Да. Так будет правильно.
Они вышли. Ветер обдал тело прохладой, позволяя девушке немного расслабиться.
Теперь в это дело втянут ещё один близкий ей человек.