Откровение
Студия встретила Юну привычным гулом: шаги по плитке, приглушённые голоса ассистентов, звон оборудования. Сегодня она не снималась и могла спокойно наблюдать за процессом, подшучивая над коллегами. Девушка легко прошмыгивала между реквизитом, смеялась, дразнила Сакуру и других актёров, ловя на себе взгляды. Но внутренне она была напряжена: разговор с дядей на прошлой неделе оставил в душе странное чувство тревоги, которое она прятала за весёлой маской.
— Юна! — окликнул её Сакура, заметив, как она оживилась. — Сегодня ты прямо как солнечный вихрь.
— Погоди, я ещё и шутить могу! — улыбнулась Юнона. — Только предупреждаю: шутки бесплатные, но последствия могут быть разрушительными.
Разноглазый фыркнул, сдерживая улыбку, и они пошли вдоль коридоров студии, обсуждая мелочи: странные формы облаков за окном, маленькие детали декораций. Бёрн шутливо перебрасывалась репликами с ассистентами, создавая привычный для себя шумный, весёлый фон. Но всё это не могло скрыть лёгкое напряжение в её взгляде и движениях.
После рабочего дня Суо подошёл к ней у выхода, слегка улыбаясь.
— Я могу подвезти тебя домой, — сказал он.
— С удовольствием, — ответила она, не колеблясь. — Спасибо.
Студия осталась позади, а машина скользила по вечернему Токио, оставляя за собой мерцающие огни фонарей и отражения неоновых вывесок на мокром асфальте. Брюнетка сидела на пассажирском сиденье, руки были сжаты на коленях, глаза немного блестели, а сердце билось быстрее обычного. Она держала в голове образ документов, фотографий, банковских отчётов — всё то, что пришло на корпоративе, и что, казалось, разрушало её прежнее чувство безопасности.
— Юна, — начал парень, не сводя глаз с дороги, — ты хочешь рассказать, что тебя тревожит?
Девушка глубоко вдохнула, стараясь привести мысли в порядок. Её улыбка, привычная для рабочих дней, исчезла.
— Суо… — она постаралась говорить ровно, но голос предательски дрожал — это про дядю. Я получила… документы, фотографии, записи. Всё будто построено специально, чтобы показать, что именно он убил моих родителей.
Кареглазый слегка нахмурился, его удивили её слова, но он молчал, ожидая продолжения.
— Там были финансовые отчёты, банковские транзакции, переписка с его деловыми партнёрами, даты встреч, подписи… Всё совпадает с датами смерти моих родителей. Даже записи звонков и деловых переговоров. — Она сжала сумку сильнее, глядя в окно на огни города, которые размывались дождевыми каплями на стекле. — И фотографии. Там он… там есть фотографии с места, где произошла авария. Всё так точно, будто кто-то собирал это месяцами, чтобы показать: виноват он.
Суо кивнул, тихо, спокойно, но взгляд его стал ещё серьёзнее.
— Я понимаю, — сказал он мягко. — Тяжело это слышать. И я понимаю твои чувства: кажется, что доказательства прямые, что всё указывает на одного человека.
— Я не знаю, что делать, — призналась Юна. — Я хочу верить, что правда за мной, но… он же дядя. Мы с ним всегда ладили. Всегда… как будто ничего такого быть не может.
— Именно поэтому и нужно быть осторожной, — сказал он. — Юна, даже когда кажется, что всё указывает на одного человека, не спеши верить ни документам, ни тому, кто их прислал. Иногда доказательства создаются, чтобы заставить поверить в ложь. И даже дяде нельзя слепо доверять.
— Но… всё же они так детально составлены, — сказала она тихо. — Как можно не доверять?
— Можно, — спокойно ответил Суо. — Потому что человек, который хочет манипулировать, способен сделать всё, чтобы доказательства выглядели убедительно. Он может загнать тебя в ловушку, Юна. И если дядя причастен… то он умело это скрывает.
Девушка глубоко вдохнула, ощущая, как мысли переплетаются, как тревога перемешивается с усталостью. Она посмотрела на Хаято и почувствовала облегчение: он рядом, он слушает и не осуждает, и в этом была сила, которую она редко чувствовала.
— Ты думаешь, что это кто-то подстроил? — спросила она тихо.
— Я думаю, что нельзя доверять ничему, что видишь, — ответил он. — Ни доказательствам, ни словам дяди. Ни людям, которые кажутся близкими. Тебе нужно осторожно собирать факты и не спешить с выводами.
— Я… — начала Юна, но слова застряли в горле. — Я просто хотела, чтобы кто-то услышал это.
— Ты сделала первый шаг. Первый шаг к тому, чтобы понять, что делать дальше. И пока я рядом, ты не будешь одна.
Молчание наполнило салон, но оно не было тяжёлым. Оно давало Юне пространство, чтобы мысли улеглись, позволяя почувствовать поддержку. Она смотрела на дождливые улицы города, на мерцающие огни и отражения витрин.
— Спасибо, — сказала она наконец, чуть тише, — мне стало легче.
— Отлично, — мягко улыбнулся парень. — Ты справишься, Юна.
Машина замедлила ход, и впереди показался её подъезд. Фонари мягко освещали мокрый тротуар, и отражения ламп плавно дрожали на асфальте. Брюнетка выдохнула, ощущая смесь тревоги и облегчения.
Суо выключил двигатель, повернулся к ней, и мягко положил руку на щёку. Его взгляд был серьёзным, но в нём читалась забота и защита.
— Всё будет хорошо, — сказал он тихо, — я рядом.
Юна замерла на мгновение, ощущая тепло его руки и искренность слов. Он наклонился и поцеловал её в лоб, словно подтверждая свои слова действием.
— Спокойной ночи, — добавил он, убирая руку, — Завтра снова рабочий день, и я уверен, что ты со всем справишься.
Она кивнула и вышла из машины, глубоко вдохнула и пошла к подъезду. Город продолжал жить своим ритмом: шум машин, свет фонарей, редкие прохожие.