Северный ветер
Работа в котельной выжала из меня все силы. Мало того, что теперь я не могла стоять ровно и передвигалась с огромным трудом, так ещё и весь день душу травила та девица. И ведь стоило попытаться хоть немного отстоять своё достоинство, как предо мной тут же появлялся страж и, угрожающе хлопая розгами по руке, давал понять, что лучше помолчать и заниматься поленьями, да углями.
Кое-как дошла до людского зала, чтобы отужинать и меня тут же встретили мои соседки.
— Прим! — радостно воскликнула Кэролин.
Я подняла усталый взгляд. Мне не понятно, откуда у неё столько сил и энергии радоваться малознакомой девушке вроде меня. Я даже из вежливости не смогла приподнять уголки губ.
— Ой, выглядишь так себе, — она тут же сочувственно свела брови.
Замечательная шутка, Кэролин. Пошути ещё, пожалуйста. Мысленно язвила. Не со зла, просто день отвратительный. Но в ответ молчала.
— Первый день, да ещё и в котельной... очень не повезло, — теперь заговорила Кассандра.
Её бархатный низковатый голос звучал мягко и спокойно, нежели у Кэролин. Девушка положила руку мне на плечо и аккуратно погладила. Удивительно, но это убавило напряжение.
— Да... я такого просто не ожидала... — наконец что-то выдавила из себя тусклым голосочком.
— При таком раскладе хорошо, что именно котельная, — взволнованно затараторила Кэролин. — Это гораздо лучше, чем отбывать наказание в камере в подвале. Говорят, что там темно, страшно и очень холодно. А ещё там крысы! Огромные, того и гляди съедят.
Я поморщилась от одного только упоминания крыс. Что вообще нужно сделать, чтобы получить такое наказание?! Забыть постирать исподнее? Укусить стража? Удушить ту противную прачку, которая то и дело, что комментировала мою работу?!
Мы сели на скамью за общий длинный стол. Все служанки трапезничали и что-то тихонько обсуждали между собой. Кажется, запрет экономки был скорее формальным, чем реальным.
— Говорят, что в подвале ещё кто-то есть, — начала Кассандра, взяв в руки глиняную миску с супом. — Какая-то женщина. Она иногда поёт, но песнь её...
Кассандра запнулась. По её замешательству стало ясно, что она хотела что-то сказать, но не знала как.
— Её песнь больше похожа на вой одинокого волка, — закончила Кэролин.
— Да, спасибо, — кивнула ей девушка.
Страшные истории на ночь глядя? Я любила такое, но не после трудного дня.
— Я не против побыть в подвале с крысами и призраком, чем в котельной с противной служанкой, — зло зашипела я, подвинув к себе миску с похлёбкой. — Из-за неё меня выпороли розгами, а ей хоть бы что! Гордо хмыкнула и принялась дальше с тряпьём возиться. Как вспомню, так всю трясёт от ярости.
— Ах, это Рошель, — вздохнула Кэролин. — Она — Избранница Вечности.
Я недоумённо свела брови. Этого оказалось достаточно, чтобы получить пояснение.
— Культ принял нас к себе в тяжёлое время, чтобы мы восстановили силы и душевное равновесие, — начала Кассандра.
— Мы помогаем нашим хозяевам, поддерживаем чистоту, уют, взамен получаем любовь и место, где можем быть сами собой, без страха отвержения, без снисходительных взглядов и без злых языков, — воодушевлённо продолжила Кэролин.
— Но есть женщины, на плечи которых ложится иная ноша. Ведь всё-таки наши хозяева мужчины.
— А мужское начало, их первобытная сила, нуждается в высвобождении. Ведь эти мужчины снимают с наших плеч тяготы, а с наших душ страдания, — голос Кэролин стал тише, интимнее. — Для этого существуют Избранницы Вечности.
— Они уже не просто служанки, они... — Кассандра запнулась и посмотрела на подругу. — Это сложные слова...
Она была немного смущена и Кэролин, кивнув, тут же подхватила.
— В общем, не все в этом мире рождены для тяжелого труда. Есть женщины, чья природа тоньше, чья энергия мягче, но именно она питает процессы Культа. Эти женщины — живые амулеты, хранящие тепло в стенах Дома.
Всё это не вязалось с той религией, которой меня учила бабуля. То есть незамужняя женщина спит с несколькими мужчинами и это не осуждается, а восхваляется?
— И почему она тогда работает как остальные? Раз уж «Избранница», то могли бы освободить от обязанностей, — фыркнула я.
— Она работает напрямую с хозяевами: сортирует их бельё, одежду, относит каждому, убирается в их покоях, приносит еду, выполняет личные поручения ну и... — тут голос Кэролин перешёл на шёпот. — Разделяет ложе.
— Какое безбожие, — тихо кинула я.
Клянусь, выберусь отсюда и каждое воскресенье буду посещать церковь. Всё расскажу батюшке.
— В этом нет ничего постыдного! — возмутилась Кэролин. — Наоборот, нужно гордиться! Не всем выпадает такая честь!
— Кэр, тише, — Кассандра легонько толкнула подругу в бок.
Между нами ненадолго возникла тишина. Звон посуды, тихие разговоры других служанок...
— И по каким же критериям становятся «Избранными»? Умением широко раздвигать ноги? — съязвила я.
— Ну, во-первых, красота, — вступилась Кассандра. — Пышная грудь, узкая талия, тёмные глаза, чтобы в них можно было увидеть звёзды.
— И такие же тёмные блестящие волосы... — мечтательно произнесла Кэр.
— По крайней мере все Избранные имели подобные черты. И ещё важно трудолюбие. Те, кто работает больше своих возможностей, имеют больше шансов показать свою истинную женскую силу. Она высвобождается наружу, когда женщина отдаёт всю себя работе.
— Только представь: своя комната, украшения, кружева, даже шелка! — казалось Кэролин от мечтаний вот-вот упадёт со скамьи и прольёт на себя похлёбку.
Мне не нужно было представлять всё то, что она перечислила. Я и так не была обделена, пока не попала сюда. Мне по рождению положены своя комната и свои слуги. Спать с мужчинами за шелка и кружева? Нет, спасибо, воздержусь.
— И вы об этом мечтаете? — прямо спросила я. — Я думаю, что женщина — это куда больше, чем питательная среда для какого-то там культа.
— Нет, куда нам? — Кассандра обвела своё лицо и тело. — Лично я имею слишком тёмный тон кожи... по местным меркам. У меня не такая большая грудь, да и английский знаю в основном благодаря Кэр. Мне явно не до тайных знаний. Я мечтаю найти себя в океане. Вознесусь духовно, познаю всю тяжесть работы здесь, в этих стенах, и после хозяева отпустят меня в Мирскую Жизнь. А там... украду корабль и поплыву на Карибы или в Австралию.
Украсть корабль? Звучит действительно как мечта. Светлая и нереалистичная.
— Дамы, не наговорились ещё? — прозвучал строгий голос экономки сзади нас.
Кэролин вздрогнула, Кассандра уткнулась в свою миску, а я... мне всё равно, я неспешно пила вино. Вино, вино. Три раза в день и совсем немного. Видимо, обычай культа.
— Простите, леди Уорд! Просто соскучились друг по другу, — жалобно сказала Кэр.
Экономка ничего не ответила, просто хмыкнула, а затем куда-то ушла.
Мы какое-то время ели в тишине. После того диалога я мельком поглядывала на Кэролин, оценивая её внешность. Каштановые волосы убраны в сложную причёску, из которой не выбивалось ни единого волоска. Глаза светло-карие, ясные. Губы тонкие, но аккуратные. Внешность довольно интересная: какие-то южно-восточные корни, тёплый оттенок кожи. Она выглядела свежо, несмотря на изнуряющую работу. И вместе с этим подходила по многим критериям. Это настораживало.
Перевела взгляд на свои руки. Кожа стёрлась, покраснела, покрылась мелкими царапинами. Ногти все переломались, а под ними красовалась чёрная угольная сажа, которую я так и не смогла отмыть. Кожа вокруг занозы сильно покраснела, немного надулась и там внутри появилось что-то белое. Выглядело мерзко.
— Что с твоей рукой? — полушёпотом спросила Кэролин.
— Неудачно взяла полено, — ответила я. — Заживёт.
— Нет, ты что! Нельзя так оставлять, — и вновь её тон приобрёл встревоженные нотки. — Сходи к Эль, она быстро всё сделает и даже больно не будет.
За сегодня слишком много новых личностей. Я даже не стала спрашивать.
— Сама выйдет. Потерплю, ничего страшного, — я отпила вино.
— Но тогда тебе придётся отрезать руку! Она начнёт гнить и будет дурно пахнуть.
Какой же абсурд. Даже Кассандра повернулась в её сторону.
— Экономка меня всё равно не отпустит. Так что пусть режут.
— Она отпустит. Она очень добрая и отзывчивая. Леди Уорд! — вдруг крикнула Кэролин на весь зал.
Мои щёки вспыхнули. Я ждала, что сейчас она придёт, начнёт отчитывать, придётся снова слушать какая я нерадивая. Услышала стук каблуков и уже молилась, чтобы гнев был направлен на Кэр, а не на меня.
— Что опять, Кэролин? — прозвучал голос экономки сзади.
— У Примроуз травма, у неё вот-вот отсохнет рука и отвалится. Позвольте ей пойти к Эль, пожалуйста? — её голос звучал так, будто бы она сейчас расплачется от жалости.
Леди Уорд недовольно вздохнула. Клянусь, она скорее всего закатила глаза и подумала какая же я проблемная. Я с каждым промахом становлюсь дальше от места любимой работницы, которая заслуживает условия получше.
— Пусть идёт, — вздохнула женщина. — Но быстро. Второй этаж, конец коридора и налево.
***
Всю дорогу меня сопровождали взгляды стражей и тихий стук дождя по оконным стёклам. Я шла неторопливо, наслаждаясь тишиной, покоем и относительным одиночеством. Я даже чуть не пропустила нужный поворот.
Лазарет встретил меня тишиной. Сначала подумала, что никого нет. Постучала по открытой двери ради приличия, кашлянула для привлечения внимания и как только собралась уходить, услышала скрип.
— Ой, это вы? — послышался тонкий девичий голос вдали.
В дверном проёме смежного помещения, я увидела белобрысую макушку и знакомые мне две длинные косы.
В ответ кивнула и увидела, как она жестом подзывает меня к себе, в ту комнату. Я зачем-то обернулась, глянула в пустой коридор, а затем поспешила зайти к ней внутрь.
— Какие у вас жалобы?
Она смочила руки водой и зализала назад выправившиеся из причёски локоны, затем надела на длинное чёрное платье заляпанный фартук. Интересно, её тоже ругают за неопрятность?
Я молча показала больную руку ладонью вверх. Почему-то показалось, что это маленькая хрупкая медсестричка испугается, увидев такую уродливую рану и позовёт того врача, но нет. Девушка лишь кивнула и подошла к небольшому столику, на котором стояли баночки, колбы, книги и различные кожаные свёртки. Мне лишь оставалось терпеливо ждать.
В нос ударил резкий запах спирта, я машинально кашлянула и отвернулась. Слышала лишь тихое шуршание и звон металла. Мысленно готовилась к боли, надо было отвлечь себя.
— Так ты Эль, да? — решила начать с нейтрального.
— Да. Элин Хольмен, — возникла короткая пауза. — Как ваша голова, кстати? — она повертела на свету пинцет, а затем поднесла кончик к пламени свечи.
У меня сердце ушло в пятки.
— Давай на «ты», хорошо? — мой голос дрогнул. Я не знала, что она будет делать, но мне всё меньше хотелось здесь сидеть. — Голова иногда болит, но уже не так сильно. Вот какие раны можно получить, когда борешься за свободу, — прозвучал нервный смешок.
Повисла тишина. Для медсестры, возможно, спокойная, а для меня тревожная и давящая. Я бегала взглядом по комнатке, но не цеплялась ни за одну деталь. Паника подступала к горлу. Нужно было дальше говорить.
— Почему Эль, если полное Элин?
Часы на башне пробили одиннадцать. Время сна. Я не успела до отбоя — шла слишком долго.
Медсестра подошла ближе, усадила меня на койку и села рядом. Я зажмурилась, понимая, что сейчас будет очень больно.
— Мама рассказывала, что в детстве я не могла выговорить «Элин» и постоянно говорила «эль-эль-эль»...
Голос её спокойный, мягкий и тёплый. Она говорила тихо, но я слышала каждое слово. Закрыла глаза и постаралась расслабиться.
Мягкие холодные руки медсестры прикоснулись к моей ладони, пальцы аккуратно обхватили запястье.
— Все родные называли меня Эль, а когда я попала сюда...
Я почувствовала лёгкое пощипывание. Сжалась, стиснула зубы.
— ...остальные, вслед за дядей, тоже стали.
Она отошла и послышался резкий звук удара металла о металл. Я глянула на ладонь, занозы уже не было. Только сочилась кровь и виднелось немного бело-жёлтой мерзкой жижи. Я даже не почувствовала боли. Это что, правда всё?
— Сейчас будет немного щипать. Потерпи пожалуйста.
Она приложила к моей ладони марлю, смоченную в спирту и слегка надавила. Я вскрикнула и дёрнулась. Зря. Стало только больнее.
— Чшш... почти всё, — Эль подула на рану, положила свежую марлю, а затем обмотала ладонь. — Вот. Скоро заживёт. Три раза в день протирай спиртом и не давай ране мокнуть. Обязательно тщательно мой руки и вытирай чистым полотенцем.
Я смотрела на ладонь секунд пять и не могла поверить в то, что в этом поместье окажется человек, который не собирается лишний раз причинять мне физическую боль. Мне не хотелось уходить отсюда. Почему-то, именно здесь, чувствовала себя в безопасности. Наверное потому что это место — первое, что я увидела на периферии двух разных жизней.
Эль же не выгоняла меня, она занималась инструментами. На лице вновь натянутая улыбка, под глазами круги. Но несмотря на то, что девушка выглядела сонной, свою работу она сделала превосходно.
— Ты говорила про дядю... — отвлечённо начала я. Просто тянула время.
— Да, дядя Гуннар — он врач и учёный. Сделал множество открытий в молодости и в зрелом возрасте, занимался изучением опасных болезней, искал способы обезопаситься и снизить смертность, — с лёгкой гордостью ответила Эль.
Она не поворачивалась, села заполнять какой-то журнал.
Значит тот мужчина, которого я видела в самом начале — её дядя. Втянул в это ужасное место племянницу, оторвав от дома и родителей и заставил работать до изнеможения. Сейчас мне выпала возможность получить детальки мозаики и я этим воспользовалась.
— Откуда ты? — продолжила я. — У тебя такие интересные черты лица, необычный цвет волос... когда тебя увидела, всё никак не могла понять страну.
— Норвегия, Флом. Красивое место. Зелёные луга, фьорд, горы, порывистый ветер, который сбивает с ног... — она говорила об этом с теплом, хотя я заметила лёгкий оттенок печали. — Я жила там до смерти родителей. Океан забрал их тела на дно, не пощадил судно. Шторм поглотил их, вода унесла...
Я слушала её историю и почему-то думала о какой-то нереалистичной и недосягаемой романтике. Её родители умерли в один день, как, наверное, и клялись. И почему-то вместе с тем я уловила нотки того самого акцента, который не смогла уловить ранее. Лёгкое смягчение гласных.
— Так ты осталась совсем одна, — сочувственно произнесла я.
— Нет, не одна! — она наконец повернулась. — У меня есть дядя и есть культ, который меня любит и оберегает...
В котором ты боишься каждого шороха, не издаёшь ни звука и ходишь с опущенной головой.
— ...меня принимают такой, какая я есть. Поэтому... — она запнулась, пальцами тронула шрам на брови, — нельзя говорить, что я одна. Обо мне заботятся.
Какая же наивная девочка. Плевать на тебя хотели. Как и на остальных. Вы не более, чем инструмент для утех или... или чего-то, о чём я ещё не знала.
— Кроме того, — продолжила она. — Скоро я отправлюсь в Мирскую Жизнь, как и договаривались.
Что значит «договаривались»?
— Уже наступило время сна. Тебе нельзя находиться не в своей комнате ночью, — Эль закрыла журнал и отложила его. — Если кто-то увидит, то у тебя могут быть неприятности. Если жалоб больше нет, то я провожу.
Жалобы были. Как минимум меня отхлестали розгами по спине. Но решила не напрягать этим девушку. Пусть отдыхает.
***
И вновь мы идём по коридорам вдвоём, только теперь здесь не только мрачно, но и неожиданно пусто. Странно, ведь днём здесь были стражи, а сейчас совсем никого, отчего мне стало не по себе. Я невольно прижалась к Эль. Стыдно должно быть, что я ищу защиты у девочки, которую можно сломать пополам одним лишь взглядом. Но почему-то мне казалось, что она сможет меня защитить. По крайней мере в её взгляде и движениях не было страха.
Небольшая свеча, которую несла Эль на подсвечнике, почти не освещала путь. Канделябры встречались редко, в основном путь освещался тусклым светом луны, скрытой за облаками. И почему-то сейчас я вспомнила ту страшную историю про женщину в подвале...
Тишина наполняла тревогой сердце и тут взгляд медсестры изменился. Мы остановились. Она прислушалась. Я тоже, хоть ничего и не слышала.
Эль тут же задула свечу и вдруг я почувствовала толчок. Спина встретилась с мягким портьером и я быстро сообразила что нужно сделать. Спряталась, затаилась и даже закрыла нос и рот, чтобы не издать ни звука. Теперь я ничего не видела, сосредоточившись на звуках.
— Как прекрасна ночь в поместье, не так ли, милая Элин? — прозвучал знакомый голос.
Чёткий, театральный, со стервозным тоном. Это тот самый павлин с фиолетовыми глазами.
— Господин Артемис, — голос Эль прозвучал на улыбке, будто бы она была рада его видеть. Хотя... почему «будто бы»? Скорее всего рада. — Вам не спится?
Он издал короткий смешок. Снисходительный. Будто бы медсестра для него — маленький глупый котёнок.
— Искусство расцветает в ночи, дорогая. Я не могу спать в то время, когда мир нуждается в красоте больше всего, — в его голосе слышалась улыбка. Тон тёплый.
Обманчиво тёплый.
— Тогда... успехов вам... в творчестве, — еле подобрала слова она.
— Скажи пожалуйста, милая Элин...
Мне почему-то не понравилось то, что сейчас будет...
— Как думаешь, сколько ещё осталось твоему дяде?