17 глава
На дворе уже был холодный ноябрь: солнце почти не грело, а из позитивных эмоций — только громкий смех с Ирой на паре.
Всё будто вернулось на круги своя. С Шайбаковой мы особо не пересекались — она ходила с привычной своей компанией, но иногда замечалась её назойливая девушка «Саша» которая так и стремилась напрыгнуть на неё, пытаясь убедиться, смотрю ли я. Но обычно такое я игнорировала и старалась не замечать её громкий и показательный смех.
С Адель же всё было сложнее. Каждый раз, когда мы пересекались взглядами, я старалась его быстро отвести, делая вид, что её персона мне неинтересна. Но каждый раз я будто плавилась под её тяжёлым, напористым взглядом. Так и хотелось крикнуть: «Что тебе нужно от меня?» — но всё же я воздерживалась и просто с гордо поднятой головой проходила мимо.
Но один день всё же заставил посмотреть страху в глаза. Долго и упорно.
— Сашааа, — протянула подруга.
— Что? — не сильно заинтересованно ответила я, поскольку пары мне были важнее, и, по ощущениям, я находилась в чёрном списке у Тамары Васильевны, которая так увлечённо рассказывала свой предмет.
— А ты знаешь, что сегодня будет? — всё так же протяжно говорила подруга.
— Ира, если ты продолжишь говорить загадками, я просто перестану тебя слушать, — более раздражённо ответила я.
— Сегодня «Вечер кружков», — уже более оживлённо сказала подруга.
— Мне это что-то должно дать? — уже повернувшись к подруге, ответила я и смотрела с ожиданием объяснений.
— Ты что!? Это самое популярное событие нашего университета! Смотри: у нас много кружков — волейбол, баскетбол, танцы, борьба уже точно не знаю какая, рисования, — и каждый отдел представляет свои какие-либо способности. А после выбирают лучший, и там какой-то приз. В прошлом году — поездка в Питер! Представляешь!
— А ты-то что хочешь от меня? Если записаться, то разочарую: мы уже не успеваем, да и сейчас не возьмут перед так называемым турниром.
— Да нет же! Пойдём на их концерт. Там такие классные мальчики-баскетболисты! Да и интересно, кто что танцевать или рисовать будет. А это захватывающая игра у спортсменов.
— Ира, ты заболела? Ты сроду этим не интересовалась. В чём подвох?
— Ну, там такие парни, — прогудела подруга и как мешок затрясла меня.
— Ууу, — протянула я. — Тогда понятно. И сколько это мероприятие будет длиться?
— По-моему, три часа, — как обычно произнесла подруга.
— Три часа?! — воскликнула я и сразу же получила замечание от Тамары Васильевны.
— Ну а что? Культурная программа, всего-то.
— Ира, ты действительно хочешь смотреть, как кто-то что-то вытворяет три часа, и на полном серьёзе зовёшь меня? — всё ещё не веря, спросила я.
— Троянова, ну пожалуйста, — как щенок, скуля, говорит подруга.
— А ты мне взамен что?
— Любовь, заботу и вечную дружбу.
— Ну ахренительно, — возмущаясь, говорю я.
— То есть это да?
Спустя три долгих пары мы наконец сидели в назначенном месте. Стоит ли говорить, что моё лицо выражало абсолютное недовольство.
— Ты могла бы хоть улыбнуться, — шепнула Ира, толкая меня локтем. — На нас люди смотрят.
— Пусть смотрят, — буркнула я, скрещивая руки на груди. Зал постепенно заполнялся: знакомые и незнакомые лица, разноцветные футболки с эмблемами кружков, гул голосов. Где-то на задних рядах громко смеялась компания Шайбаковой. Странно, что её самой там не было.
Свет погас, и началось представление.
Первыми выступали волейболисты с мячами, потом кто-то читал рэп, затем рисовали на скорость огромный холст. Ира хлопала и восторженно шептала про баскетболистов, я же механически следила за происходящим, думая о своём.
— А теперь — команда современного танца! — объявил ведущий.
Я подняла глаза.
На сцену выходила Адель. Без привычной тяжёлой походки, без давящего взгляда исподлобья. В свободных чёрных штанах и облегающей футболке она просто встала в центр — и замерла.
Замолкла музыка. Тишина затянулась на несколько секунд.
А потом грянул бит.
Она двинулась — и это было не то, что я ожидала. Плавно, текуче, но с какой-то скрытой силой. Каждое движение — как удар, но мягкий, обволакивающий. Она ломала ритм, растягивала паузы, а потом взрывалась серией быстрых, резких движений, от которых перехватывало дыхание.
Я не могла отвести взгляд.
Она танцевала не для зала. Не для жюри. Она будто разговаривала — без слов, но так громко, что у меня закладывало уши. Руки тянулись вверх, пальцы дрожали, спина прогибалась в опасном, почти болезненном изгибе. Она падала на колени — и вставала, как ни в чём не бывало, с лёгкой, едва заметной усмешкой.
Танец стал резче, агрессивнее. Она била воздух локтями, кружилась, теряла равновесие — нарочно, чтобы поймать его в последний момент. В какой-то момент она закрыла глаза — и улыбнулась. По-настоящему, а не той холодной маской из коридоров.
Ира что-то кричала рядом, хлопала, но я не слышала. Внутри всё горело.
Танец закончился так же внезапно, как начался. Адель замерла с поднятой рукой, тяжело дыша. Со лба капал пот. А потом она открыла глаза — и уставилась прямо на меня. Прямо в глаза. Сквозь ползала, сквозь софиты и темноту.
Так же пристально, как тогда в коридоре. Только теперь на её лице не было вызова. Было что-то другое. Открытое. Почти уязвимое.
Зал взорвался аплодисментами. Её команда выбежала на сцену, обнимала, что-то кричала. Адель отвечала — кивками, улыбками — но не отводила взгляд от меня.
Ни на секунду.
— Ты чего? — Ира тронула меня за руку. — Побледнела вся. Талантливая, конечно, но ты бы видела баскетболистов...
Я не ответила. Сердце колотилось в горле.
Адель выпила воды, с кем-то перебросилась парой фраз — и вдруг направилась к краю сцены. Смотрела только на меня. Сделала шаг, потом ещё один. Спрыгнула в зал — легко, бесшумно. И пошла между рядами.
Прямо ко мне.
— Ира, — сказала я севшим голосом. — Я сейчас приду.
И встала. Сама не зная зачем. Ноги несли меня навстречу.
Мы встретились у прохода. Она была выше, ближе, чем я ожидала. От неё пахло потом и мятой, и она всё ещё тяжело дышала после танца.
— Ну? — тихо спросила она.
— Что тебе нужно? — выдохнула я тот самый вопрос, который носился в голове месяцами.
Адель наклонилась совсем близко. Так, что я видела отражение софитов в её глазах.
— Ты слишком громко молчишь, — сказала она. — И слишком долго отводишь взгляд.
Она взяла меня за запястье — не больно, но крепко.
— Мне это надоело. Смотри, раз уж пришла.
Зал гудел. Ира где-то за моей спиной, кажется, перестала дышать. А я смотрела в эти чёрные глаза и понимала, что отступать некуда.
Но мне хватило пары секунд, чтобы одуматься.
Рука дёрнулась сама собой. Звонкая, хлёсткая пощёчина разрезала воздух между нами. Голова Адель мотнулась в сторону, на её щеке мгновенно проступил красный след. В зале воцарилась гробовая тишина.
— Иди на свою девушку так смотри, — выплюнула я, и голос звучал чужой, злой, но почему-то рифмовался сам собой. — Лестные слова ей ночью говори. А на меня даже не дыши.
Я оттолкнула её свободной рукой в плечо — и Адель, кажется, настолько опешила, что сделала шаг назад. Я развернулась, чтобы уйти. Висок стучал. В груди жгло. Надо было просто пройти мимо, сесть на место, утащить Иру и забыть этот вечер как страшный сон.
Но я не сделала и трёх шагов.
Удар в спину пришёлся между лопаток — сильный, точный, нелепый. Словно кто-то с разбегу врезал мне ногой. Я не успела вскрикнуть, только выдохнула воздух, и мир перевернулся. Пол ушёл из-под ног. Колени ударились о край ступеньки, локти заскрежетали по бетону, и я покатилась вниз, больно врезаясь рёбрами в острые грани. Лестница кончилась глухим стуком затылка об пол.
Надо мной навис потолок. Софиты расплылись в мутные пятна. В ушах звенело так, что собственного дыхания не было слышно.
— Саша!
Голос Иры — далёкий, надрывный, сквозь вату. Где-то закричали другие. Затопали ноги. Кто-то рядом выругался матом — кажется, из организаторов.
Я попыталась приподнять голову и увидела её. Адель стояла на верхней ступеньке, там, где меня только что толкнули. Но она не смотрела на меня. Она обернулась назад, вверх, туда, откуда пришёл удар. Её лицо было бледным, глаза — огромными, а губы беззвучно шевелились.
— Я не... — донеслось до меня обрывком. — Это не я.
А потом из-за её плеча выглянуло знакомое лицо. Та самая назойливая девушка Шайбаковой — Гастелло. С мерзкой, торжествующей улыбкой. Она что-то шепнула Адель на ухо и быстро исчезла в толпе.
Ира уже стояла надо мной на коленях, трясущимися руками пыталась приподнять мою голову.
— Саша, не закрывай глаза! Троянова, слышишь?! — её голос срывался на всхлип. — Скорую! Позовите скорую!
А я смотрела на Адель. Сквозь боль, сквозь звон, сквозь красную пелену. Она всё ещё стояла наверху, не двигаясь. И в её взгляде не было ни прежнего вызова, ни холодной усмешки. Только растерянность. И ужас.
— Это не я, — одними губами повторила она, глядя прямо на меня.
Я хотела ответить. Сказать что-то едкое, как всегда. Но веки стали тяжёлыми, по затылку растекалось что-то тёплое и липкое.
Последнее, что я запомнила перед тем, как провалиться в темноту: Адель рванула вниз по лестнице, расталкивая людей, и упала на колени рядом со мной, отодвигая Иру.
— Не смей умирать, — услышала я шёпот над самым ухом. — Ты ещё не досмотрела на меня, поняла?
——
Как вам такой поворот событий?
Всех обняла 🫶