18 глава
Глаза тяжело открылись, и яркий свет ударил мне в глаза. Затылок трещал, голова будто не хотела меня слушаться, тело ужасно ломило, и было трудно понять, что вообще происходит. Но чей-то тихий всхлип заставил аккуратно повернуться, и я искренне удивилась.
Передо мной сидела женщина: опухшие от слёз глаза, вся свернувшаяся креветкой и что-то тихо шепчущая под нос.
Она была совершенно трезвая, не под препаратами или другими веществами. Нет, она просто сидела и словно молилась Богу.
— Мама... — голос был тихим, едва уловимым, но женщине хватило этого, чтобы поднять голову и подлететь к больничной койке.
— Саша! — выдохнула она, и её руки — холодные, дрожащие — вцепились в мою ладонь. — Сашенька, дочка, ты меня слышишь?
Я попыталась кивнуть, но шея отозвалась такой резкой болью, что вместо кивка получился лишь жалкий всхлип.
— Тише, тише, не двигайся, — мама заговорила быстро-быстро, словно боялась, что я снова провалюсь в темноту. — У тебя сотрясение, гематома на затылке, рёбра ушиблены. Врач сказал — полный покой, никаких нагрузок, понимаешь?
Я с трудом сфокусировала взгляд на её лице. Осунувшееся, бледное, под глазами тёмные круги — будто она сама не спала несколько суток. Обычно мама держалась железной леди, а тут сидела, свернувшись в креветку на жёстком больничном стуле, и шептала что-то неразборчивое.
— Ты давно здесь? — спросила я, и голос прозвучал чужим — хриплым, словно наждачным.
— С вечера. Как позвонила твоя Ира... — мама запнулась, сглотнула. — Она сказала, что ты упала с лестницы. Что крови было много. Я никогда так быстро не собиралась, Саша. Я думала...
Она не договорила. Отвернулась, быстро вытирая щёку о плечо — не хотела, чтобы я видела её слёзы.
— Мам, я в порядке, — соврала я, потому что затылок раскалывался, а в груди при каждом вдохе что-то кололо.
Она ничего не ответила — только сильнее сжала мою руку. Её пальцы были ледяными. Интересно, сколько часов она просидела так, без движения, без еды, просто глядя на моё бледное лицо и слушая писк аппаратов?
— Адель здесь была, — вдруг тихо сказала мама.
Я замерла. Сердце пропустило удар — или это показалось на фоне больничного писка?
— Что? — выдохнула я.
— Та девушка с короткими волосами. Она пришла вместе с Ирой, пока тебя в приёмную везли. Орала на врачей, требовала, чтобы тебя посмотрели первым делом. Я сначала подумала, что она подруга твоя...
— Не подруга, — перебила я, чувствуя, как горло сдавливает спазмом.
— Я поняла, — тихо ответила мама. — Она потом два часа сидела в коридоре. Напротив двери. Не уходила, даже когда медсёстры сказали, что пускать нельзя. А потом просто встала и ушла. Не заходя.
Я закрыла глаза. Перед внутренним взором снова возникло лицо Адель — бледное, растерянное, когда она стояла на верхней ступеньке и шептала: «Это не я».
— Мам, — позвала я, не открывая глаз. — А кто меня толкнул? Сказали?
Мама молчала так долго, что я вынуждена была посмотреть на неё.
Она отвела взгляд.
— Ира говорит, что какая-то девушка. Из компании той, с которой ты не общаешься. Её уже ищут.
Я вспомнила улыбку — мерзкую, торжествующую, из-за плеча Адель. Назойливая девушка Шайбаковой. Внутри всё похолодело.
— Её зовут тоже Саша, — сказала я. — Саша Гастелло.
Мама кивнула, и в её глазах появилось то опасное выражение, которое я видела всего несколько раз в жизни — когда она собиралась уничтожить любую проблему, вставшую на пути нашей семьи.
— Хорошо, — коротко сказала она. — С этим разберутся. А сейчас ты лежи и не дёргайся.
Она отпустила мою руку, поправила одеяло и вдруг наклонилась — поцеловала меня в лоб, туда, где не было ссадин. Губы у неё были сухими и горячими.
— Попробуй уснуть, — шепнула она. — Я рядом.
Я кивнула, и веки снова стали тяжёлыми. Но перед тем, как провалиться в темноту, я вдруг отчётливо поняла: мне нужно увидеть Адель.
Не чтобы спросить «что тебе нужно от меня».
А чтобы понять — почему в её глазах тогда был ужас, а не злость.
Почему она до сих пор не выходит у меня из головы.
Но то, что ещё действительно тронуло меня, — это то, что мама была рядом. Она примчалась сразу же, она смогла отбросить бутылку алкоголя и спустя долгое время выбрала свою дочь.
Я посмотрела на неё — осунувшуюся, с красными глазами, в той самой кофте, которую она носила дома третью неделю подряд, потому что ей было всё равно. Обычно маме было всё равно. На меня, на мои оценки, на то, ем я или сплю. Последние пару лет она существовала в каком-то своём мире, где главным собеседником был дешёвый красный напиток из ближайшего магазина.
Я привыкла. Перестала ждать, что она придёт на родительское собрание или хотя бы спросит, как прошёл день.
Но сейчас она сидела здесь. На жёстком стуле. Держала мою руку так, будто я могла исчезнуть, если она разожмёт пальцы.
— Мам, — тихо позвала я, чувствуя, как к горлу подступает ком.
— М-м? — Она встревоженно наклонилась ближе.
— Ты... не пила сегодня?
Вопрос прозвучал грубо, даже жестоко. Но я не умела иначе. Мы никогда не говорили об этом вслух.
Мама замерла. На её лице мелькнуло что-то — боль, стыд, отчаяние. Но она не отвернулась.
— Не пила, — ответила так же тихо. — И не буду. Саша, я... — она запнулась, сглотнула. — Я не знала, что тебя можно так потерять. За час. По телефонному звонку.
У неё задрожали губы.
— Я думала, что ты умрёшь, пока я ехала. И поняла, что если это случится, я не прощу себе ни одной бутылки. Ни одной.
Я молчала. В голове всё ещё гудело, а в груди саднило при каждом вдохе. Но что-то внутри — замороженное, запертое на два долгих года — начало медленно оттаивать.
— Ты правда не пила? — переспросила я шёпотом.
— Правда, — мама выдохнула, и из глаз у неё снова покатились слёзы. — Саша, я обещаю. Я больше не хочу тебя терять. Я и так тебя теряла каждый день, сама не замечая.
Я сжала её пальцы в ответ — слабо, потому что сил почти не оставалось.
— Я тоже тебя теряла, — сказала я. — Но сейчас не хочу.
Она всхлипнула и уткнулась лицом в мою ладонь. Её плечи дрожали. Спина, которую я столько раз видела согнутой над кухонным столом, сейчас выпрямилась — будто она наконец сбросила тяжёлую, давно ненужную ношу.
— Лечись, — шепнула мама в мои пальцы. — А потом мы начнём сначала. Хорошо?
— Хорошо, — ответила я, чувствуя, как у самой текут слёзы по вискам и капают на больничную подушку.
И в этот момент, несмотря на сотрясение, ушибленные рёбра и дикую боль в затылке, мне впервые за долгое время стало легче дышать.
Потому что мама была рядом.
По-настоящему. Без стекла в руке и пустоты в глазах.
Выбрала меня.
А это, наверное, было важнее любых слов Адель, любых взглядов и любых пощёчин.
Лишь одна мысль грела: что спустя долгое время после смерти отца она рядом. Всё хорошо.
Казалось, день в больнице длился очень медленно, но самое страшное — я не могла представить, сколько же мне тут придётся провести времени. Всё тянулось слишком медленно, а под рукой даже элементарно книжки не было.
Мне оставалось лишь втыкать в белый потолок и считать ветки на дереве у окна, хотя с моим зрением я даже их плохо видела. Но от скучного занятия меня прервал стук в дверь, а после него показалась макушка знакомой головы. Короткие тёмные и аккуратные кудряшки. В голове сразу промелькнуло: Адель.
Сердце пропустило удар, а потом заколотилось где-то в горле.
Я не успела ничего сказать — ни «заходи», ни «иди отсюда», ни «что тебе нужно». Дверь открылась тихо, и она вошла. В джинсах, в свободном свитере, без обычной своей тяжёлой уверенности в каждом шаге. Адель выглядела... потерянной. Под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию, а в руках она мяла какой-то пакет.
— Привет, — сказала она тихо, остановившись у двери, будто не решаясь подойти ближе.
Я молчала. Смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё кипит: боль, злость, обида, страх — и ещё что-то другое, чему я боялась дать имя.
— Ты чего пришла? — спросила я наконец, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.
Адель переступила с ноги на ногу.
— Проведать.
— Не надо.
— Саша... — она сделала шаг вперёд, и я заметила, как дрожит её рука. — Я не толкала тебя. Ты же знаешь.
— А я тебя не обвиняла, — ответила я, отводя взгляд к потолку. — Твоя подружка постаралась.
Адель вздохнула — глубоко, с хрипотцой.
— Мы с ней больше не вместе.
— Ясно, — сухо ответила я и отвернулась опять к окну.
— Ну вот что тебе ясно? К этому человеку я давно ничего не чувствую, а эта ситуация только показала её истинное лицо. Я никогда её не прощу, — более со злостью произнесла кудрявая.
— Давно ничего не чувствуешь? Тебе напомнить наш разговор по телефону? Мне кажется, в тот вечер ты всё дала мне понять.
— Саш... — девушка прокашлялась и снова заговорила: — Я так давно хотела об этом поговорить, но ты стала холодной королевой. Я просто испугалась! Ты могла постараться меня понять!
— Понять? Адель, ты мне той ночью говорила такие слова. Мы были близки, мы буквально сливались. Ты так же говорила, что не любишь её, — и что я вижу на следующий день? Она висит на тебе, и тебя всё устраивает. А вечером по телефону говоришь про свой выбор в её сторону. Что я должна понять? А после этого ловить твои взгляды по коридорам? — уже с болью и срываясь на крик, говорила я.
— Я испугалась своих чувств, как ты не можешь понять? Я никогда такого не испытывала. Гастелло было будто от скуки, а до неё у меня вообще никого не было. Я не понимала, что со мной происходит. Ты будто что-то иное, горящее счастьем, желанием жизни и чего-то особенного. Я чувствую ответственность за тебя всегда. Ты знаешь, как я себя виню за это? Я всегда старалась быть рядом. В самый первый раз, тогда на крыше, когда ты думала прыгнуть или нет, когда ревела на краю и... — но девушка не успела договорить, как я её перебила.
— Это была ты...
— В смысле? О чём ты?
— Это была ты тогда, несколько лет назад! Я-то думала, почему лицо такое знакомое! Ты тогда на крыше, твоя кофта! И твой комментарий по поводу неё: «Классная кофта». Тогда была наша самая первая встреча. И ты молчала? Ты меня первая узнала, ты знала — и молчала? — Я хотела хотя бы сесть, но боль в рёбрах, груди и голове не дала мне этого сделать, поэтому оставалось только смотреть и взглядом показывать своё непонимание.
— Я пойду, — сухо ответила девушка и, бросив пакет на пол, быстро ушла.
Я крикнула вдогонку, но от моего зова — только тишина и пакет непонятного содержимого.
Вот и продолжение.
Значит так, я не смотрела ещё новый выпуск, но по спойлерам увидела что выгнали Адель! Я ревуууу
Всех обняла🫶