Вспомнить всё

Лунный свет отражался от водной глади. Запах глицинии разносился на ветру, внушая чувство защищенности.

Здесь так спокойно.

Ренгоку стоял на месте, с подсознательной опаской наблюдая за природой вокруг. Взгляд остановился на одиноком дереве Глицинии, что стояло около воды. Точнее на девушке, сидящей под ветвями.

– Здравствуй, мечник, – брюнетка улыбнулась подходящему ближе мужчине, что остановился в паре метров от нее.

– Вы сестра Наоко? – он не верил своим глазам, рассматривал знакомое лицо, пытаясь осознать происходящее. Выходит, рассказ Наоко был не сном, а настоящей правдой. Необъяснимой, странной, но правдой.

– Да, присаживайся, – мечник присел в метре от нее.

– Почему я Вас вижу? – Столп не сводил с девушки взгляд, словно проверяя, действительно ли он ее видит.

– Потому что от нашего разговора зависит жизнь Наоко.

– Каким образом?

– Сейчас мы находимся в ее сознании, это дополнительная нагрузка на сердце. Оно как бы бьется за троих. Поэтому говорить буду коротко, не против?

В ответ лишь отрицательное мотание головой. С девичьих губ сорвался вздох.

– Что ж... взгляни на воду, – она тонкими пальцами указала на гладь озера.

Он подполз к краю земли, устремляя взор точно в воду.

– Какого...

Видел Наоко, сидящую в храме. Руку в воду опустил, но картинка лишь размылась, а после стала, как прежде.

– Как только очнешься, беги к храму около нашего поселения. Помнишь дорогу? – она живыми глазами глядела на младшего.

– Мне нужно... умереть?

– Да, – девушка протянула танто, – только не забудь взять клинок.

Стоило только с силой надавить на шею, как Ренгоку подскочил с места, тяжело дыша. Взгляд судорожно метался по комнате.

Ее нет.

Быстро схватив катану, он бросился к уже знакомой тропе.

***

Мурашки пробежали по светлой коже.

– У тебя нет на это права.

– Еще как есть, – тихо прошептал на ухо.

– Я не была тебе обещана, – Ями повернула голову в сторону, заставляя того замереть на месте в ожидании ее дальнейших слов.

Если бы он мог испытывать настоящие эмоции, то был бы сейчас счастлив. Слышать ее речь, обращенную к нему, было восхитительно после стольких лет разлуки.

– Зачем ты следил за мной все это время?

– Потому что ты моя. Если бы твоя семья не погибла, тебя выдали бы за меня еще в день твоего совершеннолетия.

– Но их больше нет. Из-за тебя.

– Почему из-за меня? – холодная ладонь скользнула к шее, заставляя поднять лицо к верху. – Почему не смотришь на меня? Неужели не скучала?

– Я о тебе даже не помнила, – голубые глаза рассматривали темный силуэт, пока холодная рука демона чувствовала пульс на сонной артерии. – И не прикидывайся дураком.

– Ты все та же, – даже в темноте она видела его самодовольную ухмылку на лице.

– Зачем ты убил ее? – выражение его лица тут же изменилось.

– Догадалась все таки? – он убрал от нее руку, отходя на шаг. Девушка развернулась к нему, беря ножны в руки.

Теперь она могла как следует его рассмотреть. Каштановые волосы, высокий рост, клинок за поясом и темные глаза...

– Потому что она мешала.

– Чему? – Ями медленно встала, убирая солнечный меч за пояс.

– Нам. Чтобы разорвать помолвку Ай и моего брата, нужно было убить одного из них. Брата я тронуть не мог. Но кто же знал, что ты кинешься ему горло резать.

– Если бы я знала, что это ты ее задушил, мертв сейчас был бы именно ты, – голубые глаза блеснули в темноте.

– Если бы я знал, что ты с женихом приехала, убил бы и его, – он рывком оказался рядом, сжимая мраморные щеки ладонью, задирал ее голову наверх, заставляя смотреть прямо в демонические глаза.

– Не сможешь, – еле проговорила та, жмуря глаза от силы хватки. – Сил не хватить.

– Почему же? Я все это время посвятил тренировкам, лишь бы ты не смотрела на меня, как на слабака. Теперь слабачка ты.

Девушка вдруг растворилась в его руках, появляясь за спиной.

– Да пошел ты, Тадаши, – она протерла щеки рукавом.

– Разве я не прав? Никакой твой талант не сравнится с упорным трудом, тем более ты шесть лет бездельничала, – он перевел взгляд на платок на голове, – или ты бесишься, что я так говорю про твоего ненаглядного?

– Я по делу пришла, – катану с характерным звуком достали из ножен. Ями навела на демона лезвие, – а следом и отца твоего прирежу.

– Он мне не отец... – Тадаши обнажил клинок, – отцы не продают своих детей демонам.

– Еще какой отец. Иначе в кого ты такой?

– Какой? – он внезапно оказался рядом, задирая ее ладонь, в которой была сжата рукоять, высоко над головой.

– Бесчеловечный. Он убил все поселение, а ты мою сестру.

– Если бы ты не прирезала моего братца, этого бы не случилось, – демон наклонился к ее лицу, наслаждаясь тем, как она злобно на него смотрит. Видеть эмоции на ее лице было немыслимым удовольствием. Признаться честно, появившаяся в Аомори сдержанность девушки его жуть как раздражала.

– Этого бы не случилось, не убей ты Ай. Это твоя вина, не перекладывай ее на меня.

– Так давай, перережь шею и мне, – он задрал ее запястье еще выше, заставляя привстать на носки, – или будешь и дальше надеяться на своего ненаглядного? Как же он тебя одну пустил?

– Не твоего ума дела, – прошипела сквозь зубы, стараясь встать повыше, лишь бы руку не вывихнуть.

– Я понял, как обычно сбегаешь, – Тадаши отпустил ее ладонь, – не надоело еще?

– Я не сбегаю, –она смотрела на него исподлобья. Глаза отдавали темным серым.

– Сначала от родителей, потом от меня, теперь и от возлюбленного своего... или ты его и не любишь вовсе? – он вальяжно прошелся, сложив руки за спиной, – а знаешь почему? Потому что ты была обещана мне еще в день твоего рождения.

– Да заткнись уже, – девушка сконцентрировала дыхание. Успокоить сердцебиение... почему-то сейчас это было непосильной задачей. Почему же... так тяжело двигалось тело? Все мышцы отдавали нереальной усталостью.

– Решим вопрос как в старые добрые? – он поставил руки в бока, подходя к девушке ближе, –поединок. Выиграешь ты — снесешь мне голову, выиграю я — обращу тебя в демона, и мы будем наконец вместе.

Голубые глаза уставились на протянутую ладонь. Будто перед ней человек стоит, а не демон. Отличалось внешне лишь то, что на коже у него были цветные узоры в виде цветов.

– Камелии?

– Они тебе всегда нравились, – девушка замолчала, взглядом дырявя цветок на руке, что был словно нарисован акварелью.

В груди такие смешанные чувства от его присутствия...

– По рукам, – она протянула к нему ладонь, но вспыхнувшее яркое пламя заставило зажмурить глаза.

– Не смей! – Кёджуро кинулся на демона, но тот успел выставить клинок. Лязг металла неприятно резал уши.

– Опять ты! – Тадаши давил на рукоять меча, пытаясь достать до мечника.

– Кёджуро, стой! – девушка уже дернулась с места, как вдруг колющая боль в сердце заставила остановиться, – Ай, прекрати... – добавила она шепотом, сгибаясь пополам от боли.

– Наоко, уходи домой! – Столп развернулся на секунду к девушке, но был вынужден перевести внимание обратно на оппонента, – а ты чего к ней прицепился?!

– Я ее жених по праву! – Тадаши заживлял увечья, пытаясь нанести раны и мечнику, – а ты появился ни пойми откуда, да еще и лезешь к ней!

– А Наоко в курсе, что уже невеста? – Ренгоку отсек чужую руку, уходя за спину.

Внимание привлекло движение со стороны. Девушка лежала на полу, не двигаясь.

***

– Ай, твоих рук дело? – светловолосая стремительным шагом направлялась к сестре.

– Моих, – тонкие брови были нахмурены, – что за выходки, Наоко?

– О чем ты? – она встала около брюнетки, сложив руки на груди.

– О Тадаши, – старшая медленно встала, вставая напротив сестры.

– Что не так? Я его убить собиралась.

– Себя обманывай сколько хочешь, меня не выйдет, – она с силой ткнула младшую в грудь, заставляя ту непонимающе на нее смотреть, – сейчас я не просто призрак, я часть тебя. То, что чувствуешь ты, чувствую и я.

– К чему ты клонишь?

– Ты не хочешь его убивать, – медленно заключила брюнетка, специально растягивая каждое слово, – поэтому будь паинькой, не мешай мечнику выполнять его работу.

Наоко лишь ошарашенными глазами глядела на сестру. С губ старшей сорвался тяжелый вздох.

– Извини, пришлось затягивать сюда и его. Кёджуро, верно? В общем, теперь он тоже может находиться здесь. Не знаю еще, как вывести его обратно.

– И что это означает?

– Дополнительная нагрузка на твой организм, – договорить девушка не успела, мечница вдруг схватилась за правое плечо, злостно шипя, – и вот это...

– Что «вот это»? – сквозь зубы процедила младшая, жмуря глаза.

– То, что чувствует он, чувствуешь и ты. И наоборот. Кроме тех болей в сердце, когда я пытаюсь связаться с тобой внепланово.

– То есть...

– Эмоции тоже. Будешь сейчас раскисать, он не сможет эффективно сражаться. А дальше сама понимаешь. Я попытаюсь заблокировать хотя бы физические ощущения, так как это создает довольно много проблем.

– Мне нужно обратно.

«Смотри в воду».

Девушка вдруг кинулась к озеру, склоняясь над водной гладью. Точно в живую могла видеть, как они продолжают сражаться.

– Чтобы ты снова пыталась ему помешать? – старшая наклонилась к ее плечу, из-за него наблюдая за происходящем в воде.

– Я сама должна ему голову снести...

– Но ведь ты не хочешь.

– Да не знаю я! Какая разница?! Хочу или не хочу — нужно!

Старшая усмехнулась, уходя к своему законному месту.

– Узнаю свою маленькую ёкай.

***

– Ты слишком много болтаешь, – дышать ровно оказалось непосильной задачей. Несмотря на многолетние тренировки, почти идеально отточенную технику и стойку, многочисленный опыт сражений, в голове было на удивление слишком много лишнего. Фоном крутилось на подкорке, мешая полностью сосредоточиться.

– А ты слишком долго со мной возишься, – Тадаши отскочил в сторону, меняя стойку, – это она тебя так выматывает, или ты просто никчемный мечник? Что же Аказа-доно в тебе нашел?...

Ренгоку чувствовал странное ощущение где-то внутри. Словно ему не позволено убивать этого демона. Словно он для него что-то значил, когда еще был человеком.

Это чувство не давало перерезать паршивцу шею.

– Не думал, что ее на слабаков потянет... – самодовольство не уходило с демонического лица, раздражая мечника все больше.

Кёджуро вдруг напрягся. Нежелание убивать демона вдруг исчезло.

– Попался, – темный клинок приставили к мертвой плоти.

Голубые глаза были другими. Сейчас за спиной Тадаши словно стоял другой человек.

Этого короткого момента отсутствия жалости хватило Столпу: ярость охватила в полной мере. Он сбил демона с ног, прижимая к каменному полу храма, пока девушка глядела на это сверху-вниз.

– Ты идиот, Тадаши.

Демон кряхтел, стараясь вывернуть руки из крепкой хватки мечника. Ренгоку держал крепко, страстно желая вырвать эти поганые руки и язык, что говорил девушке отвратительные вещи.

Он слышал часть разговора.

В груди все сжалось. Так странно и чужеродно. Непривычное, давно забытое чувство, что было на самых первых миссиях. Это не его чувства.

Мужчина поднял голову в сторону светловолосой. Она выглядела до ужаса напуганной. Дышала глубоко и часто, взглядом метаясь по помещению.

– Наоко, – он не успел договорить.

Удар рассек воздух, заставляя отскочить. Тадаши поднялся на ноги. Аказа стоял посреди помещения, глядя на младшего демона сердитым взглядом.

– Слишком долго, – произнес тихо представитель Высших Лун. От тяжелого взгляда золотых глаз на давно мертвой коже словно пробежали мурашки.

– Я...

– Не смей оправдываться. Разберись уже с девчонкой, раз так этого желал, – он развернулся от «ученика», устремляя взгляд прямо на Столпа, – наконец-то мы договорим, Кёджуро.

Столп шумно втянул воздух через сжатые зубы, вставая в нужную стойку.

Девушка у стены будто ожила. Тревога в груди неожиданно сменилась злостью. Злостью на то, что сейчас она не сможет вмешаться в их битву, пока не выиграет свою.

– Так он тебя опекал? – спросила голубоглазая в пол голоса, наблюдая одновременно и за демоном в тени помещения, и за мелькающим пламенем.

– Да, – ответил демон еле слышно, а после выставил клинок.

Драка старших вышла за пределы помещения, когда оба вылетели через окно. Девушка кинулась следом.

До рассвета около часа. Непростительно много для битвы с Третьей Высшей Луной.

– Прекрати за ним бегать, – ее с силой развернули за плечо, заставляя остановиться.

Теперь его присутствие было ей неприятно. Прикосновения казались мерзкими и холодными, взгляд чужим и пустым.

Теперь ее очередь ощущать чужие эмоции.

Она отсекла чужую руку, уходя за спину и рукоятью меча ударяя в шею. Будь он человеком, потерял бы сознание. Но теперь Тадаши не человек.

– Регенерируешься медленно, – заключила девушка, с опаской наблюдая за отрастающей рукой.

– Я почти не ем людей, – слишком спокойно ответил демон, крепко сжимая рукоять клинка, – только когда голод становится невыносимо терпеть.

– Похвально.

Наоко снова кинулась вперед. Она знала, каковы его движения. Всегда знала. Тадаши никогда не менял тактику боя, разве что вносил незначительные изменения, предпочитая двигаться в выученном направлении.

***

Холодный ветер пробирал до костей. Уже осень, через пару недель должен выпасть снег. Единственный способ согреться — больше двигаться, сидеть дома или теплее одеваться. Первый вариант нравился девчонке гораздо больше.

Звуки ударов о дерево разносились по округе, но терялись в шуме поселения. В это время года все вдруг становилось слишком шумным, люди слишком активными, погода слишком непредсказуемой. И только с выпадением первого снега все словно замирало.

Девочка шустро проскальзывала мимо ударов, безжалостно нанося свои, заставляя оппонента переходить в активную защиту.

«Сейчас откроется»

Девочка мигом направила деревянный клинок в нужную сторону, больно задевая юношу под ребрами.

Шатен согнулся пополам, роняя клинок, и опустился на колени, тяжело дыша. Лупила Наоко от души, хотя он и сам об этом не раз просил.

– Тадаши, ты вечно открываешься в этой зоне, – заключила светловолосая, складывая руки на груди, словно она его наставник. Стояла над душой юноши, загораживая от солнца, что совсем не грело в этот период года, – в следующий раз буду бить сильнее.

Картина со стороны всегда вызывала смех: девчонка с самым серьезным видом отчитывала юношу, что был на два года старше, и который всегда умудрялся выйти из битвы проигравшим.

– Да куда еще сильнее, – тихо пролепетал тот, откашливаясь.

– А нечего из раза в раз повторять одну и ту же ошибку, – она высунула язык, а после заулыбалась, подавая ему руку.

Никто не мог представить, какие общие интересы могут быть у девочки, что была еще ребенком, и парня, что уже ступал на путь юноши. Девочка была умна не по годам, да и в придачу сильнее всех мальчишек своего возраста.

Твердый характер, любовь к свободе и сердце воина — вот, что сочетала в себе юная Наоко Ями. Те качества, которые были присущи любому мечнику из ее рода. Только вот она никогда не встанет с ними на один уровень, ведь она рождена не мужчиной.

– Тебе стоило родится в мужском теле, – под нос скомкано произнес Тадаши, поднимаясь с земли. Место удара болело, ребра ныли. Очевидно, останется огромный синяк, коих на нем было много после встреч этой характерной девчонкой.

– Тогда ты бы не выдержал ни один наш бой, – воодушевленно пролепетала та, радостно направляя катану в сторону и концентрируя дыхание, – видимо, так богам угодно. Может я докажу, что могу быть сильнее любого мужчины.

Она направила на него взгляд своих голубых глаз. По-детски наивных, но видно, что обладательница развивается намного быстрее сверстников. По тому-то она и устраивала бои с ребятами старше. Одногодки давно отказывались от тренировок с младшей дочерью клана Ями. Никто не хотел проигрывать девочке.

Все движения девочки были отточены почти до идеала — росла с оружием в руках, так что удивление это не вызывало. Ровная стойка, уверенные и расчетливые движения рук и ног. Мешало лишь отсутствие физической силы, но и эту проблему младшая решала — компенсировала силу математикой и ногами. Меняла углы атак, траекторию катаны и работала по большей части нижним поясом конечностей.

Она не могла не вызывать зависть со стороны сверстников. Кто-то смотрел на нее с восхищением, предсказывая ей великое будущее, а кто-то не выносил даже ее присутствия.

Ей десять, а она уже готова пройти отбор в скором времени. Это понимали все.

Голубые глаза осмотрели небо, на удивление чистое и безоблачное.

– Тадаши, – тихо начала она, после затянувшегося молчания, – давай будем истреблять демонов вместе.

***

Он хорошо помнил день, когда пошел на этот опрометчивый шаг. Точнее когда воплотил эту идею. Мысль высиживалась в голове уже около полугода.

А еще он помнил, как изменилась она. Убийство человека, да еще и в таком возрасте... психика явно дала сбой. Траур по умершей нагнетал атмосферу. Тадаши наблюдал за младшей пару дней, но уже увидел изменения, которые не мог предсказать ранее.

Она ни ела, ни пила, лишь размахивала своим клинком, не реагируя ни на что вокруг. Мало говорила, плохо слушала, очевидно, еще и плохо спала.

Тадаши помнил, как его отец узнал о смерти старшего сына. О смерти любимого сына. Помнил, как за волосы тянул в неизвестном направлении дома. Помнил взгляд золотых глаз Третьей Высшей Луны. Помнил, как больно было умирать, будучи человеком.

Демоническая кровь горчила послевкусием где-то в глотке, напоминая о том невыносимом мгновении, когда демон решил за Тадаши его судьбу.

В голове в ту ночь крутилась мысль, что лучше он умрет от потери собственной крови и разорванных легких, чем станет демоном добровольно. Ведь тогда Наоко его никогда не простила бы. Только Аказа решил иначе.

С тех пор отца юноша не видел. Хотя и отцом его больше не считал. Почему-то Тадаши помнил все свое прошлое, всю горечь потерь, чувства к Наоко, которые незаметно для него самого переросли в нездоровую зависимость, которая и заставила пойти на этот ужасный шаг.

Он хотел бы забыть ее, как страшный сон, но в то же время хотел держать ее образ в голове вечно.

Скорее не мог позволить себе забыть ее, хотел быть рядом, наблюдать, как она растет. Найти ее не составило труда, но сохранить ей жизнь стоило немалых усилий.

– Аказа-доно, я прошу Вас... – юноша готов был встать на колени, когда узнал о планах отца подробнее. Ему не было известно, почему родитель выжидал целый год, чтобы отомстить за сына, – оставьте ее в живых.

Демон Высших Лун был готов разорвать его в клочья за такие унижения из-за какой-то малолетней девчонки. Хотелось переломать ему все кости, хоть они и зарастут обратно, лишь бы дурь из башки выбить, но он не мог. Аказа чувствовал непонятную щемящую боль в груди, в районе сердца, которое давно не билось. Каждый раз пытался ухватиться за это забытое чувство, но чувствовал взгляд Господина, из-за чего прекращал попытки узнать причину такой странной реакции.

В прочем, мерзавец Хачиро ему и так не нравился, так что немного насолить ему было только в радость.

Тадаши помнил потерянные глаза Наоко, когда та вернулась с отбора. Помнил, как та бережно прижимала ребенка ближе к себе в попытках согреть. Он наблюдал за ней в Аомори, где весь ее характер покатился к черту.

Они сделали ее обычной, заставили поменяться и делать так, как нужно. Тадаши видел, как давили на девочку ее воспоминания, потому и сделал выбор за нее.

– Стер ей память? – недоумевающе спросил в ту ночь Аказа, разминая руки перед очередной тренировочной схваткой с младшим.

– Они ее тяготят.

Он сделал выбор за нее, решил стереть воспоминания, используя магию демонической крови. Тадаши знал, что она не помнит ни о нем, ни о Ай, ни о ком, но продолжал наблюдать за ней. Ему хватало того факта, что он может смотреть за ней, пока Ями не закроет окно.

А она всегда оставляла его открытым.

Демон видел, как она меняется, превращается в девушку. Видел, как растет этот мальчуган, в котором она души не чаяла.

Но Пятая Высшая Луна все испортила.

Тадаши был готов саморучно его прикончить, но этот проклятый мечник его опередил. Спас Наоко, так еще и с собой унес.

Неописуемое чувство ярости окутывало все тело, будто сердце в груди еще билось.

***

Холодное лезвие прижали к не менее холодной шее, приводя демона в чувства.

– Проиграл, – хрипела та, сплевывая скопившуюся кровь.

Он слишком ушел в свои мысли, эмоции овладели им, из-за чего он ей навредил.

Они дрались всерьез. Впервые дрались на настоящих мечах. Но даже несмотря на весь его труд, ее умения превосходили его в несколько раз.

Грудная клетка вздымалась тяжело, ритм дыхания сбит, явно задеты ребра. Она смотрела на него безжизненными глазами. И это приносило ему невыносимую боль.

– Ты снова открылся, Тадаши, – Наоко убрала лезвие, переводя дыхание.

Девушка не торопилась сносить ему голову, выжидающе смотрела на него своими голубыми глазами, что так сильно ему нравились. Сейчас они словно снова проводят общую тренировку, в которой она очередной раз одержала победу.

– Я может и вышла бы за тебя, – тихо говорила под нос Ями, – ты всегда казался мне хорошим человеком. Примером.

– Я был для тебя братом, – закончил за нее Тадаши, опуская меч.

– Может и так... – она горько усмехнулась, поднимая голову наверх, лишь бы скопившиеся в глазах слезы не потекли с мраморных щек, – никто не знает, как бы сложилась наши жизни.

– Тебе с ним лучше, – неожиданно для них двоих выдал демон, – ты с ним... собой становишься.

Он умолк, не смея говорить такие слова, так так они были бессмысленны, но все же собрался с силами и произнес:

– Прости, что испортил тебе жизнь, – он встал на колени, выпуская из рук клинок, что с характерным звуком упал на каменный пол храма, – руби. Ты же за этим пришла.

Девушка медлила, осознавая услышанное. Это действительно конец. Тадаши — демон, которого она должна убить, потому что она истребитель. Потому что это ее обязанность.

– Прости, что не выполнил твою просьбу, – тихо прошептал демон, когда девичий клинок был занесен для последнего удара, – ты удивительная.

– Прости, что все так вышло.

Хруст шейных позвонков, и через несколько мгновений тело мужчины окончательно исчезло.

Тадаши Такаги умер шесть лет назад, а теперь умерла и его душа.

Ями не ожидала от себя извинений для человека, поступок которого перечеркнул всю ее полноценную жизнь, но и не сказать их не могла.

Осознание происходящего накатило неожиданно, заставляя вспомнить, где она вообще находится.

Кёджуро.

Стоило только девушке оказаться вне здания, как она почувствовала на себе этот прожигающий взгляд золотых глаз.

– Проиграл, – заключил демон. Он почувствовал, как их связь оборвалась, как стало пусто без чужого присутствия. Непривычно пусто.

Девушка мгновенно оказалась рядом со Столпом. Мужчина тяжело дышал, держась за задетый бок, что обильно кровоточил.

– Зачем ты его обратил? – голубоглаза, невзирая на острую боль, вкус железа во рту и неимоверную усталость, продолжала держаться ровно, крепко сжимать катану в руках.

– Я хотел создать из него война, – спокойно ответил демон, высокомерно разглядывая фигуры напротив. Ренгоку держался очень стойко, сражаясь наравне, но он все же человек, который может умереть от такой незначительно раны, как задетый бок. Но в этот раз он не будет давать поблажек, – Хочу отметить, что ты отлично его поднатаскала за те года.

Эти двое отлично развеяли его многолетнюю скуку, но теперь Тадаши не сможет маячить рядом и бесконечно лепетать об этой голубоглазой. От этого становилось непривычно пусто. Чувство дежавю окутало тело, но взгляд Господина снова приковался к нему. Демон отбросил лишние мысли в сторону, лишь бы мурашки перестали так мерзко осыпать все тело.

– Он стер твои воспоминания, – признался Аказа, вызывая непонимающий взгляд голубых глаз, – искусство крови. По его словам они тебя слишком тяготили.

Теперь все встало на свои места. Внезапная потеря памяти — не попытка мозга защитить Наоко. Это попытка Тадаши защитить ее.

Слезы все же предательски потекли по щекам, мешались со стекающей по подбородку кровью и катились вниз, разбиваясь о землю под ногами.

Комок непонятных ощущений окутывал и Наоко, и Кёджуро. Их чувства сейчас слишком разные, но одинаково сильные.

Смерть Тадаши наконец открыла ей глаза полностью.

Она встала в стойку, яростными глазами наблюдая за демоном напротив.

«Не позволю умереть еще и Кёджуро».

С нее хватит смертей. Ценой своей жизни, но спасет. Перерубит каждого демона, но не даст в обиду остальных. Ведь так поступают истребители.

Солнце начало вставать из-за горизонта, вызывая у Столпа чувство, что все в порядке. Он порядком выдохся, из-за чего девушка прикрывала его. От осознания собственной слабости становилось до тошноты мерзко на душе.

Это он должен ее защищать. Он обещал Мамору.

Любые попытки мечника встать на ноги прерывались упреками со стороны младшей, что сейчас выкладывалась на сто... нет, двести процентов.

Ее техника была красива. Восхитительна, как и сама мечница.Силы были на исходе, а каждая секунда казалась вечностью.

Отступил. Аказа просто исчез, когда солнце встало.

– Трус, – прохрипела девушка, но все же удерживала себя на ногах. Откашливалась кровью, сплевывая жидкость на траву.

Она упала перед Ренгоку на колени, рассматривая того на наличие ран. Бок серьезно задет, как и глаз. Не пробит, и на этом спасибо.

– Шрам останется, – она мягко коснулась лица, рассматривая ссадину на левом глазу, – сможешь дойти до Дома Глицинии?

Почему-то девушка улыбалась. Тепло и по-родному. Столп и сам не заметил, как начал улыбаться в ответ.

– Плевать, – выдавил из себя тот, пытаясь встать. Он пережал поврежденную артерию, но кровотечение все равно продолжалось, пусть и не такое обильное.

– Стой! – она стянула с себя хаори, перевязывая торс мужчины, чтобы хоть как-то прикрыть рану.

От ее потрепанного вида на душе было тяжко. Такая прекрасная, но такая побитая. Даже так была восхитительна.

– Ты потрясающая, – тихо сказал мечник, туманным взглядом рассматривая измазанное лицо девушки.

– По-моему, тебе кровь в голову ударила, раз говоришь такое сейчас, – усмехнулась нелепо светловолосая, пытаясь встать, но Ренгоку держал ее за ладонь крепко, – Кёджуро, нам нужно торопится...

Внезапное тепло на губах бодрило лучше любого адреналина в крови. Он чувствовал металлический привкус, когда целовал ее, а еще ее сбитый ритм дыхания.

– У тебя ребра сломаны? – хрипло спросил мужчина, стараясь держаться бодро, хотя сил, честно, не было даже на разговоры.

– Не думаю, – отмахнулась девушка, помогая ему встать. По ощущениям кости действительно в плачевном состоянии. Только у нее осталось последнее дело, в которое мечник уже не будет вмешан. Это точно.

Медленно, но верно, они направлялись обратно. На пороге их встретили перепуганные хозяева, что тут же вызвали Какуши.

От медицинской помощи девушка отмахивалась до последнего, но стоило только людям в форме увести Пламенного мужчину в другую комнату, как светловолосая чуть ли не по полу распласталась.

– Перебинтуйте ребра, – скулила та, пытаясь дышать ровнее, – и не смейте ему ничего говорить.

– Письмо для Господина Ренгоку! – громко завопила Акико, метаясь в коридоре, но после все же зашла в комнату, где сидел уже перемотанный мужчина, – Господин Ренгоку...

Внешний вид Столпа выдавал всю серьезность битвы, в которой они с Ями побывали ночью. Перебинтованный мечник был готов в любой момент провалится в сон, но громкий голос девочки не дал это сделать.

Незадетый глаз не был в состоянии сфокусироваться на чем-то должным образом, поэтому Ренгоку попросил прочитать девочку письмо в слух.

Какуши, что только закончили свою работу, велели в скором времени направляться в Дом Бабочки, но Столп лишь отмахнулся.

«Дорогой Ренгоку, прошу простить, что вырываю тебя из твоего двухнедельного путешествия, но обстоятельства вынуждают меня писать тебе. Прибудь в мое поместье как можно скорее, состоится собрание Столпов, как только ты приедешь. Господин Убуяшики»

От услышанного все внутри почему-то похолодело. Наоко ни за что нельзя оставлять одну.

Сама девушка провалилась в сон, стоило только лечь. Хотя глаза ее закрылись еще когда ее старательно заматывали бинтами.