Вспомнить всё

Луна стояло высоко над головой, озаряя водную гладь озера своими лучами. На берегу раскинулась Глициния.

Никакой боли. Неужели она умерла?

На ней все та же форма истребителей. Теплый ветер дул в лицо, путал волосы и играл с одеждой. Она медленно шла по влажной траве в сторону дерева, замечая под ним знакомый силуэт.

– Здравствуй, – произнесла старшая, переводя взгляд светлых глаз с водной глади на сестру.

– Ты... – она не верила своим глазам, – почему я тебя вижу?

– Потому что мы обе часть клана Ями, – она откинула голову назад, опираясь о широкий ствол дерева, – я расскажу тебе об этом чуть позже. Присаживайся.

Светловолосая присела рядом.

– Тебя что-то интересует? – спросила брюнетка разглядывая мотыльков.

– Ты все еще его любишь?

Наоко и сама удивилась, почему задала этот вопрос. Стоило спросить что угодно, но не это.

– Я никогда его и не любила, – поразительно четко произнесла старшая, выставляя вперед палец, на который села маленькая бабочка.

– Как это? – в голове не умещалось, – зачем тогда согласилась выйти за него?

– Такова судьба. К сожалению, не все идет так, как мы хотим. Вот и мне было суждено выйти за него.

– Почему за него? Это даже не выгодно было.

– Тем не менее, это было необходимо. Иначе такая участь ждала бы тебя, – насекомое дернуло крылышками, улетая прочь. Девушка говорила спокойно. У нее было достаточно времени все обдумать.

– В каком смысле?

– Помнишь Тадаши? – она перевела на младшую взгляд. Так непривычно было видеть старшую сестру своей ровесницей, – Ты ведь не полюбила бы его никогда. Но тебя бы выдали за него.

– Не понимаю... почему?

– Мы и не поймем. Просто я знала: либо я выхожу за старшего, либо ты за младшего.

Наоко замолчала. Так странно снова слышать ее голос. И понимать, что она была с нелюбимым человеком, лишь бы ее от этого отгородить.

– Тот мечник... ты его любишь?

– Наверное... я запуталась, – она уткнулась в подтянутые к груди колени, – слишком много навалилось, я запуталась в своих чувствах.

– А я знаю, что любишь, – Ай улыбнулась своей мягкой улыбкой. Так она всегда улыбалась, – и он тебя любит. Сильно. Главное берегите друг друга. Остальное пустяки.

Воцарилось молчание. Ни капли не давящее. Спокойное, расслабляющее.

– Почему Кацу тебя убил?

– Он всегда был довольно агрессивный. В ту ночь ему показалось, что я слишком своевольная. Повздорили немного, и я ушла.

– Ушла?

– Меня убил не Кацу, – она посмотрела на сестру безжизненными глазами. У младшей пробежали мурашки, – ты зря его зарезала.

Сердце пропустило удар. То есть она убила невиновного?...

– Я не держу на кого-то зла. Все равно мертва уже, – она перевела взгляд на ладонь. Кожа была чуть светлее, чем у Наоко, – Ты позже сама узнаешь, кто виновен в моей смерти.

Тело на удивление быстро успокоилось. Никакой тревоги, которая точно появилась бы в реальности.

– Здесь спокойно, – светловолосая рассматривала ночной пейзаж.

– Нравится? – старшая в ожидании посмотрела на сестру, – я бы предложила остаться, но тебе еще рано.

– Разве я не умерла? – девушка непонимающе уставилась на темноволосую.

Та рассмеялась, точно живая.

– Нет, тот мечник успел тебя остановить. Но тебе лучше здесь не задерживаться.

– Почему?

– Не думала, почему мечники Ночи умирают ночью? Задерживаются в таких местах, болтают с близкими, а душа переносится с реального мира в этот, «ночной».

– И как узнать, когда пора обратно? И как туда попасть?

Девушка улыбнулась.

– Тебе уже пора, – она вынула из-за спины темный кинжал, протягивая сестре, – прости, с клинком тебе было бы привычнее, но есть только он.

– Мне... – Наоко взяла оружие в руки.

– Режь горло, так быстрее. Умрешь здесь, очнешься там.

Руки снова задрожали. Оказывается, умирать так страшно.

– Ну же, у тебя уже есть опыт, – Ай снова улыбнулась, вызывая мурашки на спине младшей, – дави.

***

Шумный вдох привлек внимание всех присутствующих. Девушка подскочила, принимая сидячее положение и хватаясь за горло. Мокрая тряпка упала со лба на колени.

Жива.

Она дышала глубоко и быстро, переваривая все события, как вдруг ее прижали к теплой груди.

– Ты чего? – хрипло спросила она мечника, непонимающе оглядывая остальных присутствующих в комнате. А у тех глаза от удивления распахнуты.

– Молчи, – тихо произнес Ренгоку чуть дрожавшим голосом, только ближе прижимая ее к себе.

Он выпустил ее из хватки только спустя несколько минут, когда хозяйка Дома Глицинии попросила мужа вывести мужчину под предлогом необходимости осмотреть девушку. Хозяин кое-как уговорил Столпа выйти. Говорил про выпивку. Когда в комнате остались лишь Наоко и женщина, девушка спросила, почему он так отреагировал.

– Ями-сан, – она выдохнула, стараясь взять себя в руки. На лбу виднелась выступившая испарина, – Вы не дышали.

Слова эхом прозвучали в голове, отражаясь от стенок черепа. Руки похолодели, на лбу выступил холодный пот.

Привкус железа во рту отрезвил состояние. Голубоглазая вскочила с места, выплевывая ярко-красную жидкость, которой было слишком много, в окно. Женщина тут же подскочила, стараясь уложить ее обратно. Пролепетала что-то про тазик, убегая из комнаты и возвращаясь уже с названным предметом.

Странно.

Легкие не болели, кашля не было. Откуда кровь?

Наоко терла шею в том месте, где буквально несколько минут назад перерезала себе горло.

– Как Кёджуро? – голос почему-то осип.

– Сам не свой, – женщина подала мечнице ночную рубаху, которую та сразу же надела, снимая, наконец, форму, и намочила тряпку холодной водой, кладя на лоб мечнице, – от Вас не отходил. Когда пульс пропал, так вообще чуть с ума не сошел.

Она выдохнула, мысленно благодаря всех Богов, что никто не умер.

– Как Вы себя чувствуете?

– Не очень. Я могу пройтись? Хочу подышать свежим воздухом.

В итоге девушку усадили около распахнутого окна. Хозяйка попросила пару дней не нагружать себя.

Керосиновая лампа одиноко горела на тумбочке, мягким светом обволакивая комнату.

За рассматриванием темного леса в голову лезли самые разные мысли.

Это все так странно...

Тихий стук в дверь отвлек, заставляя повернуть голову к двери. В проходе стоял Ренгоку с переносным столиком в руках.

– Ты голодная наверняка, – он прошел, поставил мебель около девушки и сам присел рядом, – Со вчерашнего утра ничего не ела.

– Спасибо, – она подвинулась ближе, убирая волосы за спину, – а как... все закончилось?

Мужчину, казалось, даже передернуло. Брови сильно нахмурились. Даже выпитый алкоголь не помогал расслабиться.

– Скажи мне, – он строго смотрел точно в голубые глаза, – руки на себя наложить вздумала?

– Я... – светловолосая отвела взгляд, не смея глаза на него поднимать, – нет. Просто...

– Что «просто»? Ты сюда ехала чтобы ответы находить, а не чтобы умирать, – он старался не сорваться, не поднимать голос, но выходило с трудом, – не о себе, так о других думай.

Выдержка дала слабину. Эмоции так и лезли наружу. Сдерживать себя становилось все труднее. Как можно так легкомысленно относиться к собственной жизни?!

Мужчина замер, замечая, как подрагивают ее плечи, как глаза начинают блестеть от скопившейся влаги.

Ренгоку выдохнул, мысленно уже дав себе пощечину, и подполз ближе, прижимая ее к себе.

– Извини, я правда очень испугался, – он уткнулся носом в светлую макушку, вдыхая ее до одури приятный и уже такой родной запах.

– Все так сложно, – она закусывала губу, пытаясь успокоиться.

– Все решим, – он отодвинул ее от себя, беря девичие лицо в ладони и вытирая слезы на щеках большими пальцами, – чего ты? Пока мы вдвоем, все можно сделать.

– А когда будем втроем? – Наоко попыталась улыбнуться. Мужчина тоже расплылся в улыбке. Щеки его слегка покраснели.

– Раз так, то вчетвером, – теперь очередь девушки давится смущением.

– Посмотрим, – она попыталась повернуться, но ладони держали щеки крепко.

Он притянул ее ближе, целуя в лоб.

– Да, посмотрим, а теперь поешь, пожалуйста.

Она кивнула, рукавом утирая оставшиеся на ресницах слезы.

– Мне кажется, я с ума схожу, – она усмехнулась, беря в руки палочки.

– Почему? – мужчина внимательно наблюдал за изменениями в ее лице. Сейчас она действительно как никогда честна с ним — это видно.

– С мертвыми разговариваю.

– В каком смысле? – он еле заметно напрягся, стараясь не показывать этого девушке.

– Еще у поместья. У меня вдруг заболело здесь, – она ткнула в то место, где находится сердце, – а потом я увидела Ай.

– Только видела?

– Она со мной говорила. И потом. Сидели с ней на берегу какого-то озера. Все так запутано... – девушка опустила взгляд на еду.

– Что говорила? – Кёджуро вдруг заметил притупленный взгляд, – все в порядке?

А она глазами стеклянными смотрела на несчастное мясо в соусе.

Убийца.

– Да, – голубоглазая отодвинула тарелочку с курицей, – разное рассказывала. Ты так и не ответил, как вчера все закончилось.

Мечник заметно нахмурился.

– Он ушел, – мужчина прокрутил в голове ночные события. Как же все странно.

– Просто ушел? – она недоверчиво выгнула бровь. Не может Третья Высшая Луна так долго с ними играться.

– Да, – Столп решил не посвящать Ями в это. С ней сейчас и так непонятно что творится, – как себя чувствуешь?

Теплый свет от лампы освещал ее лицо, давая рассмотреть мягкие черты лица. Выглядит здоровой.

– Устало, – она усмехнулась, откусывая моти.

– Давай прогуляемся сегодня, – он взял ее ладонь в свою, пальцами выводя незамысловатые узоры на коже.

Его теплые касания смущали, заставляли щеки краснеть, а глаза прятаться от внимательного взгляда напротив.

Солнце уже начало вставать из-за горизонта. Глубина темного неба сменялась мягким голубым.

Мечники долго сидели в тишине, которая никому и не мешала.

– Спать хочу, – девушка потерла глаза рукой.

Первый раз она сказала такое Ренгоку.

Мечник задумался. Нет, одна она спать не будет. Если снова пропадет пульс, то...

– Можно с тобой лечь? – словно решая появившуюся проблему произнесла голубоглазая, – с тобой спится хорошо.

– Ты тогда нетрезвая была, – тихо пролепетал тот, оправдываясь.

– Ты сейчас тоже, – светловолосая усмехнулась, проходя к футону и устраиваясь поудобнее.

– Вообще-то я в полной ясности ума, а ты еле на ногах стояла.

– Подумаешь, – она закуталась в одеяло, выжидающе глядя на мужчину.

– Прочти как можно скорее, – он указал на блокнот, подходя ближе и присаживаясь около девушки, – нужно будет письмо Шинобу написать о твоем самочувствии.

– Нет, она здесь не поможет.

– Она врач, – мозолистой ладонью провел по белоснежным волосам, пальцами в них зарываясь.

– Смысла нет. Это не лечится.

– Остановку сердца я не могу оставить без внимания, – голос стал еще тише, чуть ли не переходящим в шепот.

Ями на это ничего не ответила. Прижалась ближе к теплой ладони, прикрывая, наконец, глаза.

Мечник улегся рядом, прижимая девушку ближе. Носом утыкался в макушку, пока одна рука обнимала ее за плечи.

Уже через пару минут было слышно лишь мирное дыхание светловолосой вперемешку с пеньем птиц, что уже начали просыпаться.

Ему тоже нужен сон. Сутки на ногах — пустяк для истребителя демонов, особенно для Столпа, но пределы организма все же давали о себе знать. Сильный стресс вымотал.

Ладонь переместилась к бледной шее. Пальцы ощупали пульс. Ренгоку прикрыл глаза, оставляя руку около сонной артерии.

Он привык к смерти, что всегда была рядом. Шла бок о бок, забирала невинных людей, которым «повезло» встретится с демоном, отняла у него мать. Ренгоку привык и самому висеть на волоске от гибели, он уже равнодушен к этой мысли.

Плевать, если сам умрет, но ее смерть он не выдержит.

***

Глухой удар по задней части шеи заставил выронить клинок из рук и упасть прямо в сильные руки.

Он уложил ее на траву, осматривая шею. Не успела перерезать, оставила только маленькую полосочку от контакта нежной кожи и острого лезвия. Шумный выдох облегчения сорвался с губ.

Плечо отдавало острой болью, мешая сосредоточиться на битве.

Ренгоку ощупал ее пульс.

– Чего отвлекаешься? – нарочно растянуто спросил Аказа, действуя на нервы.

– Заткнись, – мечник даже не поднял на него взгляд. Какое ему дело до демона, если она чуть шею себе не перерезала?

Снова этот прожигающий взгляд из чащи. Только теперь объект внимания не Наоко. Теперь смотрят на него.

Столп обернулся, в который раз пытаясь взглядом найти шпиона.

– Ты знаешь, кто там, – Ренгоку не спрашивал. Он утверждал.

– Верно, – демон поставил руки в бока, рассматривая лицо девушки. Брови дрожали, хмурясь, губы чуть разомкнуты, – ей больно.

– Вижу я! – он ухом прислонился к ее грудной клетке, пытаясь разобрать дыхание. Никаких хрипов.

– Дашь обратить в демона, и ее страдания закончатся.

– Пошел к черту!

– Не вырубал бы ее, узнал бы, что с ней.

– Нужно было быстро действовать, – мечник положил ладонь на щеку, которая почему-то была красная, – иначе бы шею перерезала.

– Да уж, узнаю клан Ями, – Аказа усмехнулся, разворачиваясь к лесу, откуда на Столпа падал этот взгляд, – смысла продолжать битву нет. Ты все равно сосредоточен на девчонке. Пока, Кёджуро!

– Катись уже, – он ощупал лоб. Снова жар. Крупная дрожь по всему телу и вдруг... замерла. Расслабилась, лишь воздух глотая пересохшими губами

***

Она проснулась уже днем, когда солнце начало слепить глаза, мешая спать. Недовольно перевернулась на другой бок, осознавая, что места на футоне стало непривычно много, и сразу же открыла глаза.

Кёджуро сидел за небольшим напольным столиком, выводя иероглифы один за другим. Широкая спина не давала отвести взгляд. Глаза стыдливо опустили в пол, когда мысли ушли не туда.

Она тихонько подползла ближе, усаживаясь под боком и заглядывая в лист бумаги.

«...Пульса не было две минуты, после вела себя как обычно...»

– Как спалось? – Ренгоку поставил точку и отложил кисть в сторону, разворачиваясь к девушке, что внимательно рассматривала содержимое письма. Волосы слегка взъерошены, губы надуты.

Он слегка ущипнул ее за щеку, не сумев удержаться. Та недовольно сморщила нос, переводя на него сонный взгляд.

– Хорошо. Даже не снилось ничего, – голубоглазая снова уткнулась в иероглифы, – не пиши про остановку сердца. А лучше вообще ничего не пиши.

Она поднялась на ноги, подходя к стопке вещей. Достала синий платок и гребешок, села у окна и принялась расчесывать волосы, взглядом неотрывно смотря на мужчину, что наблюдал за ее действиями.

– Наоко, так не должно быть.

– Я знаю, но смысл говорить, если ничего сделать нельзя? Не умерла же.

– А в другой, – он остановился на полуслове, отводя взгляд и потирая переносицу, – забудь.

Брови его нахмурились, выдавая, что в голове сейчас крутились не очень хорошие мысли. Она заплела локоны в косу, перевязывая платком.

– Чего ты? – девушка тихонько подошла, усаживаясь сбоку и подбородок устраивая на его плече, – все же хорошо.

– Ты всегда так говоришь, хотя это далеко не так, – он отнял от лица руку, разворачиваясь и переводя на нее туманный взгляд, – лиса.

Взгляд блуждал по девичьему лицу, в тысячный раз изучая его. Голубые глаза расслабленны, из-за чего выглядели чуть прикрытыми. Такие глубокие, что утонуть можно.

– Почему лиса? – она улыбнулась, видя, как он на нее смотрит. На губы засматривается, то и дело заставляя снова и снова поднимать взгляд к глазам.

– Хитришь вечно, – мужчина обхватил ее одной рукой, устраивая ладонь на пояснице, – и внешне похожа.

– Правда? – светловолосая прижалась ближе, руками обвивая его шею и находясь теперь неприлично близко к его лицу.

– Что за смелость? – Ренгоку усмехнулся, целуя в щеку, – трезвая вроде.

– Перестань припоминать, – мечница закатила глаза, пытаясь отодвинуться, только рука на пояснице не давала это сделать, – пусти.

– Не хочу, – Столп оставил невесомый поцелуй на губах, внимательно наблюдая за слегка покрасневшими щеками, – чего смущаешься? Пьяная вообще меня раздеть пыталась.

– Не было такого! – в смущении воскликнула девушка, отворачиваясь, лишь бы взглядом с ним не встречаться.

– Было, – Кёджуро пальцем аккуратно повернул ее голову обратно, заставляя смотреть в глаза. Действительно на лисичку похожа.

– Да что? – голос снизился до полушепота.

– Просто нравится на тебя смотреть, – он медленно приблизился к ней, целуя в уголок губ.

– Ты слишком смущающе это делаешь.

– Разве? – мечник взял девичью ладонь, поднося к губам и оставляя поцелуй, – но ведь теперь я могу так делать?

– Можешь, – на выдохе ответила голубоглазая, снова отворачиваясь. Щеки предательски краснели, что только забавляло мечника.

Он заправил выпавшую из прически прядь за ухо, а после снова потянулся к ее лицу.

– Армия Императора в городе! – Акико распахнула дверь, округленными глазами глядя на молодых людей, – Ями-сан, судя по описаниям, Вас ищут.

Тихо ругнувшись под нос, мечники вскочили, хватая клинки, форму и обувь, которую младшая принесла. Быстро сложили футон, будто на нем никто не спал.

– А в твоей комнате? – девушка убрала в карман блокнот и дневник.

– Сложил, пока ты спала, – он повернулся к девочке, что помогала навести порядок, – скажите, что нас не видели.

– Поняла, – она тут же убежала, но вдруг остановилась в дверях, – в лесу не найдут. До свидания!

– Когда они уйдут, мы вернемся, – девушка перелезла через оконную раму, убегая в чащу. Столп рванул за ней, жестами показывая воронам, куда лететь.

– И на кой черт им понадобилась ты? – он бежал за ней, понимая, что здесь она ориентируется лучше его.

– Один человек видимо решил снова устроить на меня охоту. Мстит.

– Тогда нам нужно как можно скорее уезжать обратно.

– Не могу, – она остановилась, понимая, что от города они достаточно далеко, чтобы продолжать путь пешком, – еще одно дело осталось.

– Какое?

– Я бы хотела справиться с ним сама, – Наоко повернулась к нему лицом, – извини, так правда нужно.

– А если что-то случится? – он положил ладонь на бледную щеку, поглаживая большим пальцем.

– Отправлю тебе ворона, – Ями еле заметно улыбнулась, прижимаясь к теплой руке ближе. Конечно же она ничего не отправит.

– Тебе бы штаны надеть, – взгляд опустился на стройные оголенные ноги, – хотя тебе очень идет.

Девушка тихо ругнулась, стараясь одернуть края рубахи чуть ниже. Сама ткань еле доставала до середины бедра.

Она всучила ему в руки вещи, оставляя в руках только брюки, и заставила отвернуться.

– Как будто я ноги твои не видел.

– Договоришься сейчас, и больше вообще ничего не увидишь, – произнесла красная от смущения голубоглазая, застегивая ремень.

– Молчу-молчу, – он дождался, когда его легонько ткнут в плечо, после чего повернулся, – через сколько мы в лучшем случае уедем?

– Домой? – она взяла из его рук свои вещи, попутно проходя к ближайшему дереву. Разложила предметы там и сама присела у ствола.

– Ага, – Ренгоку сел рядом.

– Хочу еще найти кое-кого, – девушка взяла в руки блокнот, разыскивая нужную страницу.

– Того, кто на тебя охоту открыл?

– Да.

– И что будешь делать? – на это светловолосая ничего не ответила, заставляя мужчину тяжело выдохнуть, – Наоко...

– Не нужно мне нравоучения устраивать, – она нашла нужный разворот и повернулась к мечнику, – я сама решу, что мне с ним делать.

– Зачем руки пачкать? – он обнял ее за плечо, но ее напряжение от этого не ушло.

– Не начинай.

– Ладно... – взгляд опустился на исписанные страницы. Веки вдруг стали тяжелыми. Ренгоку зевнул, прикрывая рот рукой.

– Ты днем не спал?

– Нет. Не получалось уснуть.

Мечница молча поднялась на ноги, беря в руки хаори.

– Можно?

– Отличная идея! – он помог расстелить белую ткань.

Девушка улеглась, беря в руки блокнот. Столп устроился под боком.

– Разбудишь если что, – мечник обнял ее одной рукой.

– Угу, – она повернулась на бок, одной ладонью зарываясь в мягкие волосы цвета огня.

«Наверное, если бы Ай не умерла, Асами прожила бы немного дольше. Не на много, но все же. Не знаю, что сложнее: лишиться мамы и сестры или жены и дочери...

Не будем об этом. Насколько я знаю, старший сын Шинджуро тоже мечник. Скорее всего он уже прошел отбор, все таки старше тебя. Наверняка вы когда-нибудь встретитесь. Если так, передавай его отцу от меня привет.

Теперь продолжим о нашем Дыхании. В начале я написал, что это проклятье. Мы действительно расплачиваемся за тяжкий грех наших предков. Дело в том, что наш далекий предок зачал ребенка, когда уже был демоном.»

Девушка вдруг задумалась. Если у демонов не бьется сердце, то как... ладно, нужно будет спросить у Кёджуро. Столп тем временем уже сопел, вызывая умиление со стороны младшей.

«Получается, что мы — продолжение демона. Именно поэтому днем ты всегда чувствовала себя немного хуже, чем ночью. Да, мы не боимся солнечного света, мы стареем, умираем, наше сердце бьется — мы живем. Но тем не менее, в наших жилах есть демоническая кровь, из-за этого нельзя долго использовать Дыхание.

Конечно, логичнее было бы вообще не становится мечниками, а просто держать Концентрацию. К сожалению, жизнь решила пошутить с нами злую шутку. Дыхание Ночи как еда для нас. Без еды невозможно, но если переедать, будет плохо.

Нужно лишь уметь поймать эту тонкую грань дозволенного, тогда с использованием Дыхания проблем не будет.

Но есть еще одна проблема...  Видишь ли... мы, как продолжение демона, как полноправные воплощения ночи, имеем некоторые возможности. Во первых, во снах можем общаться с мертвыми родственниками. НО только если они рождены в клане. Если будешь общаться с кем-то — периодически смотри в воду, думаю место у всех одинаковое. Если нет, то найди отражающую поверхность. Ты позже поймешь, о чем я. Ни сиди там долго, как бы сильно не хотелось остаться подольше.»

– Да уж... – она перевернула страницу, снова начиная перебирать мягкие пряди.

«Во вторых, ночью можно показывать кому-то свои воспоминания или связываться с кем-то. Насколько я помню, все это описывал в своем дневнике твой дед. Я таким не пользовался.

В третьих, рядом с нами не плачут дети, замечала? Тяжело плакать, когда тебя убаюкивает ночь, правда? По этой же причине многих клонит в сон.

И в четвертых, к сожалению, проблемы со сном. Серьезные проблемы. Но днем спится лучше, не переживай.»

Блокнот закрыли, откладывая в сторону. Это все так странно... демон-предок, разговоры с мертвыми...

Солнце понемногу начало близиться к закату.

– Кар! Военные покинули Дом Глицинии! Кар!

Девушка шикнула на птицу, кивком благодаря за информацию.

– Кёджуро, – прошептала она на ухо, легонько тряся за плечо, – просыпайся.

Мечник лениво пошевелился, но после снова обнял девушку, прижимаясь к мягкой груди.

– Давай чуть-чуть полежим, – голос чуть хрипел.

– Только недолго, закат скоро.

– Что прочитала? – он был готов мурлыкать от удовольствия, когда девичья ладонь зарывалась в его волосах.

– Точно, качество эрекции ведь зависит от кровообращения?

Мечник, казалось, даже воздухом подавился. Голову в изумлении поднял, глядя точно девушке в глаза. Щеки покраснели от смущения, как и уши.

– К чему вдруг такой вопрос?

– Интересно просто, – она пожала плечами.

Девушка заулыбалась, наблюдая, как мужчина отворачивается, пряча красное лицо в ладонях.

– Пойдем уже обратно, – он встал на ноги, подавая руку девушке.

Плечо вдруг обдало жаром. Неприятная колющая боль заставила стиснуть зубы так, что напряглись жевалки.

– Что это? – взгляд голубых глаз зацепился за край бинта, выглядывающий из-под ткани юкаты. В следующую же секунду край одежды был бесцеремонно стянут с плеча.

На все плечо красовался бинт, в некоторых местах пропитавшийся кровью.

– Бинт, – спокойно ответил мужчина, натягивая одежду обратно, – раздевать меня необязательно.

– Я вижу, что это бинт, – она подняла на него сердитый взгляд, – что с рукой?

– Пустяки, – он отмахнулся рукой, продолжая путь.

– Пустяки? Он весь кровью пропитан! – она шустро шагала за мечником, стараясь успевать за его темпом.

– Самому не очень удобно бинтовать, вот и вышло кривовато.

– Почему не попросил кого-то из Дома Глицинии?

– Потому что они пытались твой жар сбить, – он заглянул ей в глаза, беря за руку.

Девушка вдруг замолчала. Рассматривала под ногами листики, что уже начинали желтеть.

Когда они подошли к поместью, то тихо влезли через окно. Светловолосая попросила мужчину присесть, а сама убежала из комнаты, через пару минут возвращаясь с тазиком воды, бинтами и тряпками.

– Снимай юкату, – она присела рядом.

Размотав бинты, лишь нахмурила брови.

– Постарайся не нагружать руку, – Ями намочила тряпку, промывая рану от уже засохшей и свежей крови, – мышца задета.

Прохлада ладоней контрастировала с жаром кожи мечника. Вызывала ураган внутри и тут же успокаивала.

Она аккуратными движениями проводила влажной тканью по коже, возвращая естественный цвет. После наложила повязку, заставляя мечника хмуриться от неприятных ощущений. В конце завязала бантик, вызывая усмешку у Столпа.

– Мило, – он попробовал двинуть рукой, за что чуть не получил по голове, – хорошо бинтуешь.

– Опыт есть, – она с легкой улыбкой на губах сложила бинты обратно в коробку, – не бездельничала в Доме Глицинии. За шесть лет руку успеть набила.

– Там жизнь сильно отличалась от жизни здесь? – он внимательно наблюдал, как девушка ровно сидит, как задумчиво уводит взгляд наверх.

– Да, – ответила светловолосая после долгого молчания и пожала плечами, – там все равно чужая была.

– Но ведь ты была ребенком, какая разница, чужая или нет?

– Я была чужим ребенком, – Наоко задумчиво перебирала пальцы, – родной бы никогда не стала. Если бы не Мамору, вообще бы давно сбежала оттуда. Просто я, будучи ребенком, не могла воспитать другого ребенка.

Она отнесла тазик и бинты на место и вернулась обратно, присаживаясь напротив Кёджуро. Брови его были снова нахмурены. Голубоглазая тихонько прикоснулась к его ладони, словно спрашивая разрешения. Мечник опередил, беря ее ладонь в свою.

– Не думай об этом, какая уже разница?

– Как ты после этого не ненавидишь Аказу и остальных демонов? – он смотрел ей в глаза с искренним непониманием.

– Если ты про клан, то я ненавижу конкретного человека. С демонами или нет, он нашел бы способ это сделать, – голос снизился до шепота, – просто моя выходка вынуждала делать это как можно скорее.

– При чем тут твоя выходка?

– Прости, – девушка усмехнулась, – язык не поворачивается тебе рассказать. Может, завтра уже сможем ехать в Аомори.

– Ты мне не доверяешь? – Ренгоку с искренним непониманием смотрел ей в глаза.

– Нет, что ты... просто, – она терла шею, отводя глаза от пытливого взгляда, – на то есть причины.

– Какие? – он бурил ее взглядом, стараясь добраться до самой сути, но в конечном итоге опустил глаза в пол, – в прочем, забудь. Твой выбор.

Она видела, что Ренгоку глубоко обижен. Ему больно осознавать, что Наоко ему не доверяет полностью. Где-то недоговаривает, где-то хитрит.

– Зато, если бы ничего этого не случилось, мы бы могли и не встретиться, – Ями попыталась сгладить углы, чуть крепче сжимая шершавую от мозолей горячую ладонь.

– Лиса, – только и прошептал тихо Столп, заправляя за ухо выпавшую белую прядь.

Его прозвище вызывало улыбку на девичьем лице. Теплом отзывалось где-то в груди, мурашками пробегалось по коже, залезая в самую суть. В самое сердце.

Она уткнулась лбом в его здоровое плечо, прикрывая глаза. Больно. Больно в сердце до тех пор, пока теплая ладонь не опустилась на спину.

Может, она все таки умрет в течение года?

– Что-то в сон резко потянуло... – мужчина зевнул, потирая глаза.

– Давай ложиться.

Молодые люди устроились на футоне. Мечник уснул быстро, лишь Наоко долго лежала, пропуская волосы цвета огня между пальцев. Обдумать нужно было слишком много, а ночью, как известно, думается намного лучше. Взгляд голубых глаз то и дело метался к открытому настежь окну.

***

Луна давно вошла в свои владения. Ночная прохлада окутывала тело, несмотря на несколько слоев одежды. И даже несмотря на все неудобства ночи, ей было привычнее. Это ее время.

Девушка смиренно сидела в храме. Сердце билось быстрее обычного: от страха или волнения — не ясно.

Она знала, на что идет. Мысленно сто тысяч раз извинилась перед Кёджуро, но все равно шла дальше.

Осталось две нити, связывающих ее с ненавистным прошлым, которые нужно оборвать. Скоро одна из них канет в лету, а за ней и вторая.

Закончив молитву, она выдохнула.

– И давно ты здесь? – непривычно громко по сравнению с царившей тишиной, произнесла та.

– Достаточно, чтобы рассмотреть тебя, – послышался из-за спины до боли знакомый голос.

– Тебе не хватило шести лет в Аомори и недели моего прибывания здесь? – светловолосая также сидела на полу, сложив руки на коленях.

– На тебя можно смотреть вечно, – он приблизился к девушке, что не смела дернуться, пальцем проводя от уха к плечу.