Вспомнить всё

Мужчина стремительными шагами пересекал темные переулки. В руках у него был небольшой портфель на европейский лад, что оказался очень удобным в использовании.

Быстро пересек порог, поднимаясь на нужный этаж, а после закрыл за собой дверь на замок. Свет в квартире сразу же был включен хозяином. Теперь темноты он боялся больше всего.

Портфель был отброшен куда подальше, сейчас было не до бесчисленного количества бумаг. Руки трясло от злости, перемешанной с ужасом. Точнее это Хачиро хотел так думать. На самом же деле сбылся его самый страшный кошмар: вернулся не просто член поселения, которое отправилось на тот свет по его воле, вернулась она. Самый худший из всех возможный вариантов.

Эта девчонка была поехавшей, настоящей сумасшедшей. Других объяснений он ее действиям не находил. Его проклятье, его палач.

Перед глазами снова стояло ее безмятежное лицо, которое он увидел несколько дней назад по дороге из центрального порта. Спутать ее с кем-либо было невозможно, точно она.

Хачиро был готов волосы рвать на голове от страха. Устало плюхнулся на кресло, прикрывая глаза ладонями. Светящая лампа мешала, но с ней было спокойнее. В темноте находиться ему было невыносимо. Она — порождение тьмы. Она вернется за ним тогда, когда будет царить мрак.

И это сводило с ума еще больше.

Если даже один из Высших Лун признал ее умения, стало быть, девчонка и в правду стоящий мечник. Мерзость.

Взгляд серых глаз упал на выдвижной ящик стола. Улыбка, граничащая с истерической усмешкой, сама нарисовалась на лице.

Все же у него есть план, который безоговорочно сработает.

***

Ренгоку и Ями проспали около суток. Мечника разбудило сильное чувство голода, а девушку — беспокойные лепетания людей в поместье.

Стоило ей только выйти из комнаты, как детские крики радости сразу же начали бить по ушам. Женщина утихомирила детей, отправляя в город за покупками, а после принялась готовить завтрак. Наоко отправилась за ней следом, по просьбе хозяйки. Она хотел немного расспросить девушку, но не удалось.

На кухне уже сидел Ренгоку, что увлеченно разговаривал с хозяином Дома. Выглядел мужчина бодро, несмотря на потрепанное состояние организма. Стоило только голубоглазой появиться в дверях комнаты, как взгляд пламенных глаз сразу же перекинулся на нее. На глазу уже не было повязки — ее мечник снял, уверяя, что все в порядке.

– Доброе утро, – он мягко улыбнулся, не отрывая взгляд от хрупкого силуэта. Светловолосая чуть ли не крадущейся походкой прошла к столу, присаживаясь рядом со Столпом, – как себя чувствуешь?

– Паршиво, – тихо выдавила из себя та. Сил не было, будто и не спала вовсе.

Мечник лишь понимающе кивнул, разглядывая внешний вид спутницы. Грудная клетка вздымалась в неестественном темпе: прерывисто и слабо.

Он не успел спросить напрямую — перед ними поставили завтрак. Хозяева принялись расспрашивать мечников о ночном похождении, о планах на ближайшее будущее — старались отвлечь от мыслей о работе. На все вопросы девушка отвечала односложно, тихо, не поднимая глаза. Лишь изредка бросала беглый взгляд на людей за столом.

Ренгоку чувствовал необъяснимую давящую боль в груди. То была не боль мышц, легких или ребер — это была даже не его боль.

Кёджуро не мог объяснить, что случилось после того, как он увиделся с Ай. Словно чувства Наоко передавались и ему тоже. Если бы только можно было связаться со старшей Ями снова и спросить...

Светловолосая вдруг перестала жевать, когда пожилая пара начала между собой бытовую беседу. Задрала рукав юкаты, сильно щипая себя за светлую кожу.

– Ты что делаешь? – Столп слегка сжал запястье, заставляя разжать пальцы. А мечница смотрела на него своими голубыми глазами, что немного отдавали синим.

– Больно?

– Тебе? – он непонимающе смотрел то на нее, то на покрасневший след на руке. Точно останется синяк, – очевидно, что больно.

– Не мне... Тебе больно?

– Я не понимаю, к чему ты это спраши... – мужчина вдруг зашипел, когда голубоглазая с силой сжала чужую кожу до покраснения.

– Прости, – она осторожно провела прохладными пальцами по красному пятнышку, словно пытаясь залечить место своего «эксперимента», – кое-что проверяла.

– И что же? – он тер больное место.

– Скажу, когда вдвоем останемся, – тихо прошептала та, возвращаясь к прерванной трапезе.

Значит Ай все таки смогла. Теперь понятно, почему Наоко не чувствовала его боль ночью.

Закончив с трапезой, девушка поблагодарила женщину и двинулась в сторону комнаты, таща за собой мужчину. Зайдя в помещение, она прошла к вещам, доставая записную книжку отца и начиная листать страницы.

На середине книжки записи закончились. Ни одного слова на нужную тему. Никакого прощания. Будто просто не успел дописать, но все равно отправил блокнот товарищу.

Наоко заметила собственное напряжение лишь тогда, когда теплые руки обхватили ее со спины. Подбородок Ренгоку устроил на плече, бросая взгляд на иероглифы.

– Ты слишком напряженная, – тихо произнес он, прикрывая глаза и вдыхая ее запах.

– Просто это все слишком странно... – она тяжело выдохнула, захлопывая блокнот, – и ни черта про это не написано.

– Про что?

Ями вкратце рассказала о внезапной встрече с Ай, о разговоре, о непонятной связи с Ренгоку. Мужчина внимательно слушал, глазами упираясь в вещи спутницы, пока сама девушка метала взгляд по комнате. Светловолосая перебирала края одежды, заламывала пальцы, которые мечник терпеливо разнимал, легонько сжимая в своих ладонях.

– Почему тогда эмоциональная связь осталась? – спросил Ренгоку, когда девушка все же закончила свое повествование.

– Я не знаю, – она тяжело выдохнула, жмурясь от неприятных ощущений в ребрах, а после прикрыла глаза в попытке успокоить взволнованное сердце.

Хочется излить ему всю душу, открыть всю подноготную, что она так тщательно скрывала своим незнанием прошлого, хоть и не намеренно. Но нельзя. Узнает — не позволит остаться в Аомори.

Мозолистые пальцы гладили костяшки на бледных и похолодевших от волнения ладонях.

– Ты слишком переживаешь, – тихо заключил тот, когда молчание слишко затянулось.

– Не правда.

– Я знаю, что переживаешь, – Ренгоку снова прикрыл глаза, наслаждаясь ее присутствием рядом, – потому что и мне на душе неспокойно.

– Пожалуйста, напиши мне письмо, когда приедешь, – она перевела взгляд в окно, наблюдая за бегущими вдаль облаками.

– Наоко... – темные брови слегка нахмурились, предвещая серьезный разговор.

– Позволь мне хоть где-то справиться самой, – она вылезла из объятий Столпа, вставая напротив и смотря точно в его глаза, ладони ее несильно сжимали его руку,– я не уеду, пока не закончу.

Совершенно безвыходная ситуация для Ренгоку. С одной стороны собрание, которое просто так не устраивают, а с другой — Наоко Ями, которая может попасть в немыслимые передряги из-за своей гордости и глупого упрямства.

Он что-то долго обдумывал, взвешивая все «за» и «против». В конечном итоге послышался тяжелый вздох. Придется идти по-крупному.

– Мамору уже соскучился, – мечник попал точно в цель. Ее сердце не может быть равнодушным к ребенку, которого она воспитывала с самых малых лет, и которого называет братом, несмотря на отсутствие кровных связей.

– Не смей мной манипулировать, – девушка сложила руки на груди, недовольно разворачиваясь.

– Твои каждодневные письма не заменят ему старшую сестру, – он продолжал давить, надеясь, что она все же бросит эту затею.

– Поэтому я и позволила ему жить в твоем Поместье, – Ями развернулась обратно, – возраст у него такой. Мой авторитет рано или поздно упадет. А твой — наоборот. Ты для него кумир. Поэтому в окружении твоих родственников ему будет спокойнее, чем в Доме Бабочки.

– А как же девочки-тройняшки?

– Я попросила Сенджуро иногда отводить его к ним, если Мамору захочет.

Последний шанс заставить ее одуматься с треском провалился. Мечник нехотя смирился, складывая руки на груди. Все-таки вдумчивость девушки давала преимущество.

– Ладно... Но у тебя не больше недели! И пообещай, что не будешь подвергать себя рискам. И поножовщину устраивать.

– Обещаю, – она подошла ближе, а когда мужчина расцепил руки, то неуверенно залезла в объятия, носом утыкаясь в ключицы.

Он осторожно обнял ее, догадываясь о возможных повреждениях ребер. Тихонько наслаждался ее присутствием, вдыхал запах ее волос.

Но глаза у нее другие.

В них больше не было той холодности и выученной сдержанности как при первых встречах. Теперь девушка смотрела иначе. Кёджуро попытался запомнить этот момент на всю жизнь. Выжечь на подкорке тепло ее тела, мягкие прикосновения и запах ее волос.

– Кёджуро, – тихо начала Наоко, наслаждаясь теплом чужого тела, – я тебе не говорила. Я люблю тебя.

Слова вызвали приятный трепет в животе. В его семье эти слова не звучали уже очень давно. Настолько, что он уже и забыл их звучание. Хотелось сжать ее в объятиях, но нельзя навредить. Вместо этого он лишь прижался щекой ближе к белым волосам.

– И я тебя люблю, лиса.

***

– Ты что делаешь? – пламенные глаза в недоумении рассматривали девичий силуэт с наполовину черными волосами.

Солнце уже стояло высоко в небе. Через несколько часов они должны отправится на пароме в Аомори, а уже там их пути разойдутся.

– Крашу волосы, – Наоко снова обмокнула тряпку в неизвестный мужчине раствор, а после начала проводить ей по волосам, – не поможешь?

– Зачем красить? У тебя и так красивые волосы, – он все же прошел в комнату, присаживаясь за спиной девицы.

– Дети сказали, что армия еще в городе, – она передала тряпку мечнику, – затылок не получается покрасить.

– И что с того, что они в городе? – Ренгоку отделил прядь, проводя по ней тканью в краске.

– У них есть описание моей внешности, – голубоглазая рассматривала отражение в зеркале, а после перескочила взглядом на мечника за спиной, – как лучше? – она поднесла к одной части лица свои волосы, а к другой — крашеные.

– Натуральные, – без раздумий ответил тот, старательно прокрашивая пряди.

Девушка отчего-то улыбнулась, молча рассматривая предметы в зеркале. Но мысли снова ушли не туда, мешая расслабиться и насладиться такими редкими моментами спокойствия.

Если память стерли ей нарочно, то она должна была восстановиться полностью, после смерти Тадаши. Но все-таки пробелы присутствовали.

Откуда у нее этот кулон?

Пальцы скользнули к камушку на шее. Подушечками ощупывали форму, словно вычерчивая все изгибы предмета. Он был на шее будто всю жизнь, но откуда?

– Я маленькая темноты боялась, – неожиданно для себя самой вдруг вспомнила девушка, – странно, да? Вроде воплощение самой ночи, но спала с зажженной лампой.

– А когда перестала бояться?

– Вроде... когда Ай начала называть меня «ёкай».

– Почему «ёкай»? – усмехнулся тихо Столп, находя такое прозвище для мечницы даже забавным, – не похожа на бесовщину.

– Я тогда впервые «вылечилась». Папа научил держать концентрацию, и мои нескончаемые приступы прекратились.

Наоко понимала связь между этими событиями: она сохранила в себе частичку того демона, который и положил начало ее клану. Ай же был полностью нормальной.

Из записей отца было ясно, что спустя время истинные мечники ночи рождались все реже и реже. Определенной закономерности у этого не было, но полностью «здоровые» дети считались «чистыми от демонической крови», а такие, как Наоко, «воплощениями Ночи».

Кёджуро же этих подробностей не знал. И посвящать его в это Наоко не торопилась.

– Спросишь позже у отца, – она усмехнулась своим мыслям, пока мечник продолжал старательно прокрашивать каждую длинную прядь, – Шинджуро-сан наверняка читал записи моего отца.

Столп, казалось, даже ее не услышал. Задумался о чем-то своем, будто находясь в трансе. Подал голос мужчина лишь тогда, когда закончил свою работу.

– Готово, – он широко улыбнулся, явно довольный результатом.

Девушка покрутила головой, осматривая новый цвет волос. Действительно не ее цвет. Словно в зеркале была Ай, а не Наоко.

– Спасибо, – она улыбнулась, поворачиваясь к Столпу, который явно чего-то ожидал, – красиво получилось.

Мечник с интересом разглядывал брови и ресницы, что также были покрашены в другой цвет.

– Что? – "светловолосая" в недоумении подняла брови, ожидая ответа.

Вместо слов Кёджуро лишь поднес указательный палец к щеке, явно рассчитывая на награду, чем вызвал звонкий хохот младшей. Но все же желанный поцелуй в щеку он получил.

***

Громкий стук по дереву привлек внимание домочадцев. Дверь неторопливо отворилась, на пороге стоял хозяин дома.

– Здравствуйте, Мори-сан! – радостно проговорила Ями, широко улыбаясь. Мужчина, казалось, сперва не признал ее. Побледнел весь, округлил глаза и только когда заметил пламенного мечника рядом, вдруг выдохнул.

– Наоко... – он потер переносицу, успокаивая перепуганное сердце, – совсем тебя с сестрой спутал. Заходите, рассказывайте.

Мори прошел в сторону гостиной, прося жену заварить чай для гостей.

– Мы ненадолго, – произнесла девушка, присаживаясь по правую руку от Столпа за напольным столом, – я попрощаться хотела.

– Уезжаешь уже? – он поблагодарил подошедшую супругу с кувшином, которая присела рядом, и саморучно разлил всем прохладный напиток.

– Да, нельзя задерживаться. Еще одно дело осталось.

Мужчина, казалось, понял, о каком деле идет речь, уж слишком хорошо знает ее семью. Всего на секунду замер, а после продолжил, как ни в чем не бывало.

– Что поделать, работа у тебя такая...

– Это точно... – она неспеша сделала небольшой глоток, – а где ваша дочь?

– Пол года назад замуж вышла, вот и переехала. Живет столичной жизнью, ребенка ждет... о нас, стариках, не забывает, – он тепло улыбнулся, вспоминая моменты детства своего чада, – скоро дедом буду.

– Поздравляю Вас, – Наоко улыбнулась не менее искренне, действительно радуясь за давнего знакомого.

– Сама-то когда замуж? – Кёджуро даже чаем подавился, поспешно отводя взгляд, – мечник, чего тянешь?

Мужчина сердито глядел на Столпа, у которого от смущения горели уши.

– Вытаскивай ее уже с этой работенки, – он дождался, пока супруга отправится за угощениями к чаю, а после достал из-под стола кувшин сакэ, – за вас, молодые.

Мори разбавил чайный напиток себе и Ренгоку, хотел уже было налить и девушке, но Столп вовремя вмешался, закрывая ее чашку ладонью.

– Ей не наливать, мне в прошлый раз хлопот хватило.

– Ладно-ладно! Тебе виднее, – старший поспешно спрятал кувшин, когда вернулась его жена с корзинкой разной выпечки, – Наоко, скажи лучше, на кой черт тебя армия Императора ищет?

– Ну... –она почесала шею, – долго объяснять.

– Связано с твоим делом? – получив в ответ лишь кивок, мужчина лишь задумчиво покачал головой, хмуря брови, – опять ты за старое...

– Да ладно Вам, не маленькая уже. Сама разберусь.

Взгляд темных проницательных глаз опустился на мечника, так и спрашивая «действительно саму ее отправишь?». Его это дело не касалось, поэтому старший решил все же оставить все, как есть.

Разговаривали они недолго. В скором времени молодые люди попрощались и направились к порту.

Весь путь девушка то и дело ловила на себе взгляды людей в форме. Под описание не подходила, поэтому надолго их взгляды на ней не задерживались, но отчего-то девичьему сердцу все равно было неспокойно.

Теплая ладонь мечника чуть сильнее сжала ее руку, напоминая, что сейчас она не одна.

На пароме людей было больше, чем по пути на Хоккайдо. Намного больше. Все время, что они плыли к Аомори, Наоко рассказывала моменты из детства, как играла с детьми в поселении и самом городке, где мечники и жили все это время. Рассказывала все, что приходило в голову, даже тренировки с Тадаши вспомнила.

***

Снег во всю сыпал с неба, застилая все огромными сугробами. Девочка ловко перепрыгивала места, где снежная подушка была обманчива: вроде обычный снег, но стоит наступить, как провалишься по пояс. Она бежала в сторону Поместья, мысленно ругая себя за то, что не уследила за временем.

Щеки давно покраснели от холода, изо рта шли клубы пара, когда она выдыхала, а на платке, повязанном на голове уже образовалась небольшая снежная горка.

Девочка шустро вбежала в дом, на ходу снимая верхнюю одежду.

– Я дома!

За столом она заметила знакомое юношеское лицо, чему безумно обрадовалась. Но если Тадаши здесь в такую погоду, значит пришел с братом.

– Привет, – юноша и сам был рад видеть Наоко.

– Мы же договаривались, что ты приходишь до темноты, – отец сердито смотрел на дочь, что стыдливо опустила глаза, – доиграешься, и я тебя вообще из дома выпускать не буду.

– Я слишком увлеклась...

– Умерь свой пыл, иначе вовсе лишу тебя возможности брать меч в руки, – мужчина лишь тяжело вздохнул, наливая еще одну чашку горячего чая, – замерзла поди.

– Немного, – Наоко села рядом с другом, обхватив чашку двумя руками в попытке согреть замерзшие пальцы, – а ты чего здесь? – уже шепотом обратилась она к Тадаши.

– Брат очень хотел увидеться с твоей сестрой, – также тихо ответил юноша, – а я не хотел сидеть дома, вот и напросился с ним.

Девочка, несмотря на юный возраст, понимала причину вылазки младшего из сыновей — отец. Господин Хачиро не был любящим отцом. Точнее, не любил он только младшего. В старшем души не чаял: первенец, наследник рода. А младший...

Роды оказались тяжелыми, мать выбрала дать жизнь ребенку, вместо сохранения собственной. Отец от горя места себе не находил, к тому же мальчишка рос и все больше походил на покойницу.

Где-то в глубине души Хачиро понимал, что Тадаши не виновен в смерти своей матери, которую даже в глаза ни разу не видел, но ничего со своей неприязнью к отпрыску поделать не мог. Она лишь копилась, увеличиваясь в размерах с невероятной скоростью.

Наоко было жаль Тадаши. Сама она росла в окружении любви и внимания со стороны обоих родителей. Даже будущему жениху сестры девочка нравилась.

Сам Эйджи старался окружить мальчишку вниманием и любовью, которых ему так не хватало от собственного отца.

– У меня для тебя подарок, – совсем тихо произнес юноша, но девочка все же услышала.

Вручил он вещицу только тогда, когда они оказались в девичьей комнате.

Кулон.

Девочка с любопытством рассматривала голубой камушек, что был облеплен серебряными прутиками.

– Очень красивый! – восторженно воскликнула светловолосая, радостно скача по комнате.

– Это напоминание, – со скромной улыбкой на лице ответил на восклицания младшей Тадаши, – чтобы ты была собой.

– Разве я меняюсь?

Юноша не ответил, лишь улыбнулся. Он помог закрепить украшение на шее, после чего оглянул подругу оценивающим взглядом.

– Тебе идет, – детские щеки покрылись еле заметным румянцем.

***

Чего же ему не хватало?

Ее семья давала ему все, что могла. Что же заставило его пойти на такой страшный поступок?

Брови снова нахмурились, а руки машинально перебирали украшение на шее.

Его подарок.

«Напоминание, чтобы ты была собой»

Чушь. Прошлая Наоко умерла в тот же день, что пропала Ай.

Ее жизнь действительно можно разделить на «до пропажи сестры» и «после». Все было просто восхитительно, и плевать на это проклятье, из-за которого сейчас Наоко периодически кашляет кровью, да и в принципе умерла бы, если бы не попала к мечникам.

Если бы только можно было все вернуть... она бы и замуж вышла не по любви, если бы знала, что тогда все останутся живы.

– Все в порядке? – теплая ладонь коснулась волос, заправляя выпавшую прядь за ушко, – о чем задумалась?

– Да так. О Тадаши, – голос ее был слегка печальным.

Она немного помедлила, недолго обдумывая кое-что, но после расстегнула застежку цепочки. Украшение оставалось таким же, как и в первый день ношения. Безусловно отличная работа мастера.

Кёджуро заметил мягкую улыбку на девичьем лице, прежде чем Наоко швырнула кулон далеко за борт судна.

На шокированный взгляд спутника она лишь шире улыбнулась, заглядывая тому в глаза.

– Это он мне его подарил. Зачем лишний раз напоминать себе о прошлом? Начну жизнь снова.

– Начнем вместе, – он взял ее ладонь, мягко проводя подушечками пальцев по костяшкам.

– Забавно вышло, – тихо произнесла голубоглазая, усмехаясь, – я так хотела вспомнить все, но теперь эти воспоминания так тяготят...

– Но ведь они и делают тебя тобой.

– Лучше бы не делали.

– Не говори так, будто ты плохой человек, – недовольно произнес Ренгоку, слегка хмуря брови.

– Просто ты еще много чего не знаешь, – заключила светловолосая, рассматривая вид на еще зеленый остров Хоккайдо. Через несколько месяцев все будет усыпано белым покрывалом, – так странно смотреть на это место, зная, что я сюда не вернусь.

– А вдруг глава решит сделать это твоей частью, когда станешь Столпом? Хотя Томиока тоже здесь охотится...

– Ты так уверен, что я встану с тобой на один уровень? – она удивленно заглянула в его глаза.

– Готов поспорить, что в скором времени пополнишь наши ряды.

– Не преувеличивай, мне еще далеко, я не настолько сильная, – отмахнулась застенчиво та, явно смущенная таким комплиментом.

– Не обязательно быть горой мышц, чтобы стать Столпом. Обанай или Шинобу не отличаются физической силой. Игуро лучший по фехтованию, а Кочо использует яды, что дает ей преимущество.

– Все равно ни одного условия я не выполнила. Сколько там демонов нужно убить, для становления мечником высшей категории?...

– Либо убить пятьдесят демонов, имея ранг Киноэ, либо убить одного из демонов бесовских лун, тоже имея ранг Киноэ. Я, например, убил Первую Низшую Луну.

– О Низших Лунах давно ничего не слышно. Зато Высшие тут и там... я их встречала уже шесть раз!

– Это много! А еще говоришь, что не такая сильная!

Он снова громко рассмеялся, складывая руки на груди. Его смех вызывал приятные теплое чувство внутри. Щеки еле заметно покраснели, а сердце забилось чуть быстрее.

Остаток пути до Аомори они провели, болтая о всякой чепухе. О привычках в детстве, о страхах, умерших товарищах. Делились опытом битв (у Ренгоку его, понятное дело, было намного больше, поэтому Наоко с интересом слушала каждое слово), сравнивали их стили боя.

Вокзал встретил их привычным шумом. В Аомори находился центральный порт страны, поэтому неудивительно, что людей здесь было так много. Ренгоку взял один билет, предприняв перед этим еще одну попытку отговорить девушку от этой затеи, но она, как и прошлые, провалилась.

Со временем молодые люди подгадали идеально: не пришлось ждать несколько часов до открытия посадки.

Они стояли в центре людной платформы, прощаясь, будто больше не увидятся.

– Обещай, что вернешься целой и невредимой, – он отчаянно сжимал ее в объятиях, стараясь не задевать поврежденные ребра, о которых она даже ему не сообщила, – если через неделю не заявишься ко мне на порог, лично поеду тебя забирать.

– Обещаю, что приеду не позже, чем через неделю, целая и невредимая, – ответила голубоглазая, слегка отодвигаясь от мужской груди и заглядывая ему в глаза.

– Скажи последний раз, тебе обязательно оставаться одной?

– Ты не сможешь быть рядом всегда, собрание не ждет.

– Смогу, – без раздумий ответил тот, – станешь Столпом, будем отправляться на миссии вместе.

– Знаешь ли, негоже девушке с мужчиной колесить по стране, – с улыбкой произнесла светловолосая, чувствуя необъяснимое волнение, которое сейчас явно испытывала не она.

– Почему же?

– Заведено так, если муж с женой, это одно, а...

– Тогда выходи за меня.

Девушка округлила глаза, забыв, как дышать. Может ей просто послышалось?

– Что?! – чуть громче спросила девица, думая, что ей все же послышалось из-за шума вокруг.

– Ты выйдешь за меня?! – также громко ответил мужчина, смотря точно в ее удивленные глаза, – понимаю, может я тороплюсь, но ведь я смогу обеспечить тебя и Мамору, смогу всегда быть рядом и оберегать. Зачем тянуть, если я уверен в своих чувствах к тебе? – он поднес ее ладонь к губам и оставил невесомый поцелуй на пальцах.

Объявили приближающийся конец посадки на поезд, но это их сейчас волновало меньше всего.

– Я... мне нужно обдумать все... – неуверенно ответила девушка, краснея с каждой секундой все больше.

– Я понимаю и не буду давить. Думай столько, сколько потребуется, подожду.

– Ты такой влюбленный дурак, Кёджуро, – нелепо улыбаясь, произнесла Ями, а после привстала на носочки, целуя того в щеку.

– Знаю, – с улыбкой ответил мечник, – ничего не могу с собой поделать.

– Я смогу дать ответ после возвращения, – она выглянула из-за его плеча, – там... поезд уезжает.

Ренгоку обернулся. Поезд медленно тронулся с места.

– Ой, – он в последний раз заглянул ей в глаза, притянул за щеки, одаривая быстрым, но глубоким поцелуем, – возвращайся поскорее, лиса, я уже скучаю.

После этого Столп побежал за медленно удаляющимся поездом, на ходу запрыгивая и открывая последнюю дверь.

Голубые глаза неотрывно наблюдали за действиями мечника, пока мозг все еще не мог принять информацию.

Ей только что сделали предложение.

– Прости, Кёджуро, – совсем тихо произнесла та, прежде чем уйти в город.

Остался последний шаг.