Вспомнить всё

Демоническая плоть рассыпалась в пыль, пока девушка убирала клинок в ножны. Птица присела на плечо.

– Какой это был? – она потерла глаза, что болели от усталости.

– Девятый.

Нехорошее число.

– Еще один и отправляемся домой, – она выдохнула, поднимая глаза к луне над головой, – Передай Ренгоку, что буду через пару дней.

Ворон послушно кивнул, устремляясь в небесную высь. А Наоко вышла из темной подворотни, направляясь к ближайшему Дому Глицинии, надеясь, что хотя бы сегодня сможет выспаться.

***

Звуки ударов разносились по округе, привлекая внимание проходящих мимо соседей.

Было жарко. Невыносимо жарко. Летнее солнце пекло, даже не пытаясь быть милостливее к юноше.

Камадо заслонился от очередного удара, жадно глотая воздух. Сражаться со Столпом было до ужаса тяжело.

И ведь не скажешь, что несколько недель назад лежал покалеченный.

Ренгоку парировал каждую попытку юноши атаковать, делая выпад первым и вынуждая Танжиро держать защиту.

А Сенджуро сидел на крыльце, внимательно наблюдая за старшим братом и его учеником. Без Кёджуро было тоскливо.

Детские глаза подмечали каждое движение, каждый шрам на чужих телах. Он не такой. Его не украшают шрамы от сражений, у него нет формы истребителей и хаори на плечах. Он не спасает людей.

От этого становилось тоскливо.

Калитка еле заметно приоткрылась, а в щели появилась светловолосая голова.

Она вообще туда пришла?

Заметила троих людей, видя знакомые лица, и облегченно выдохнула. Прошла внутрь, закрывая за собой дверцу, чем привлекла внимание самого младшего.

– Ями-сан, здравствуйте! – он вскочил со своего места, подбегая к девушке, – Мы Вас ждали.

Сенджуро привлек внимание старших, что остановили тренировку, поворачиваясь к девушке.

– Наоко-сан! – Танжиро помахал мечнице рукой, широко улыбаясь, –Здравствуйте!

Она неловко улыбнулась, махая в ответ.

– Здравствуй, Сенджуро, – девичья ладонь приземлилась на мягкие волосы, немного путая их, – Как твои дела?

– Все хорошо, не переживайте.

– Наоко! – Столп оказался рядом, подхватывая девушку повыше и прижимаясь своей щекой к чужой.

– Вы весь потный, – светловолосая зажмурилась от силы хватки, – Я тоже скучала, отпустите.

Ее поставили на землю, ладони держали за плечи, разворачивая к себе.

– Рассказывай, – он смотрел точно в глаза, слегка нагибаясь, – Как охота?

– Десять демонов, – она слегка стушевалась от такого пристального взгляда, отводя голубые глаза в сторону, – Вспомнила еще несколько кат.

– Это отлично! – мужчина выпустил ее из рук, складывая их на груди, а после повернулся к Танжиро, – Перерыв на обед!

Мальчишка обессилено лег на землю, жмурясь от яркого солнца.

– Как себя чувствуешь? – Ями загородила светящийся шар в небе, давая юноше насладиться тенью, и склонилась над юношеским лицом, точно учитель.

– Отлично, – он попытался улыбнуться, но из-за усталости вышло коряво.

А девушка устремила взор на Столпа, что наблюдал за ними с крыльца.

– А Вы чего без повязок? – она сощурила глаза, подходя ближе.

Встала напротив, нагибаясь к мужскому лицу. Около левого глаза виднелся еще не заживший шрам, что проходил точно над бровью.

А под глазом был еле заметный белый. Уже давно затянулся.

– Откуда? – она ткнула пальцем точно в маленькую белую полосочку.

– Вторая Низшая Луна.

Девушка промолчала, продолжая рассматривать чужое лицо. На совенка похож.

Она выпрямилась, доставая клинок из-за пояса и кладя на веранду, рядом с Сенджуро, что перевел на оружие заинтересованный взгляд.

– А Вы точно восстановились? – белокурая взяла у подошедшего Камадо деревянный меч.

– Хочешь проверить? – мужчина встал, не забывая про деревянный клинок.

– Ага, – она чуть отошла, уводя клинок в сторону, – Можете не сдерживаться, бейте со всей силой.

– Я не могу бить девушку, – мечник встал напротив, вставая в стойку.

– Как скажете, – она кинулась вперед, словно растворяясь в воздухе.

Появилась слева, пытаясь достать мечом Столпа. Он заблокировал удар, заставляя девушку проскользить по сухой земле.

– Ты стала быстрее.

– И сильнее, – мечница снова сделала рывок, в этот раз не исчезая.

Прыгнула наверх, ногой целясь в Ренгоку, что выставил клинок, на который девушка и приземлилась, отскакивая за мужскую спину.

Катана пролетела в паре сантиметрах от ее груди, из-за чего снова растворилась в воздухе.

– Почему не используете Дыхание? – зашла справа, встречая чужой клинок своим.

– Ты девушка, – он сделал подсечку, которую девушка успешно перепрыгнула, – А вдруг задену?

Девушка вдруг замерла на месте, услышав щелчок, похожий на звук доставания катаны из ножен.

Повернула голову в сторону своего клинка, взглядом натыкаясь на мужчину, что с серьезным лицом осматривал оружие.

– Два цвета? – он нахмурился, переводя взгляд на обладательницу столь уникального клинка.

– Да, – она опустила деревянный меч, разворачиваясь корпусом к главе семейства и кланяясь в пояс, – Наоко Ями, здравствуйте.

– Ями? – он отвел взгляд в сторону, мрачнея, – Значит, не всех перебили...

– Что?

Шинджуро не ответил, положил катану обратно и ушел в дом. Младший сын кинулся ему в след, говоря об обеде.

Девичьи брови нахмурились. Не таким она помнила Шинджуро Ренгоку. В детских глазах он был примером для подражания. Высокий и широкоплечий умелый мечник, что отказывался от любого алкоголя.

Сейчас от него сильно пахло спиртным.

– Это мой отец, – старший подошел ближе к девице, – Ты, наверное, помнишь его совсем другим. Раньше он совсем не пил.

– И почему начал? – голубые глаза посмотрели в пламенные.

– Мама умерла, – он говорил спокойным, ровным тоном. У него было много времени, чтобы смириться с потерей, – После этого появились пристрастии к алкоголю.

– Мне жаль, – в глазах мелькнула печаль, которую мечник тут же развеял.

– Не время унывать! Ты голодная?

– Немного...

В последний раз она ела вчера.

– Тогда идем обедать! – Он развернулся к Камадо, – Мальчик мой, идем!

Сенджуро усадил всех за стол, расставляя пять порций.

Глава семейства присел напротив девушки, что осматривала интерьер дома.

– Всем приятного аппетита! – старший сын семьи с энтузиазмом принялся обедать. Накинул рубашку, дабы не стеснять юную гостью, что сидела по правую руку от него. Две верхние пуговицы были расстегнуты.

Точно также, как и у девушки.

Солнце пригревало ровную девичью спину, пока та наблюдала, как мечник поглощает пищу.

Все за столом повторили пожелания за Кёджуро и принялись есть. И только Шинджуро не проронил ни слова.

Сидел мрачнее тучи.

– Давно мы вместе не собирались, – самый младший с теплотой оглянул всех присутствующих. Ему не хватало этого ощущения жизни дома.

– Очень вкусно, спасибо, Сенджуро, – девушка изумилась вкусу еды. Удивительный мальчишка.

А тот застеснялся, щеки покраснели, а на лице появилась легкая улыбка.

Голубые глаза мельком бросали взгляд на мужчину напротив.

– Отец, ты свободен после еды? – Кёджуро знал ответ заранее, спрашивая лишь для приличия.

– Для чего? – голос был суровый, как всегда...

– Наоко прибыла к нам по делу, а...

– Мне не о чем разговаривать с такими, как она.

– С какими? – брови девушки слегка нахмурились, а глаза смотрели точно на мужчину, что тоже перевел на нее взгляд.

– С такими бездарными.

– Отец, она очень способная девушка, – старший попытался успокоить отца, переводя внимание на себя.

– Она вся в отца. Что он бездарность, что она.

Кулак с характерным звуком ударился о деревянный стол, заставляя задрожать чай в кружках.

– Не смейте так говорить о моем отце, – глаза словно пытались просверлить дыру в мужчине. Рука Столпа легонько сжала ее ладонь на колене, словно прося успокоиться.

– С чего бы? Я говорю, как есть. Совершенно неспособный человек, что даже Дыханием своим до конца не овладел.

Его окатили еще теплым чаем. Светловолосая вскочила с пола, метая на него гневные взгляды.

– Бездарность здесь только Вы.

Все в помещении разом затихли, переставая даже дышать. Сенджуро сглотнул, переводя взгляд с отца на гостью и обратно.

Шинджуро смахнул жидкость с лица, медленно вставая. Младший попытался ухватиться за него, прося остановиться, но был с силой откинут назад. Танжиро кинулся к нему, помогая встать.

Он широкими шагами направлялся в ее сторону.

– Отец, перестань, – Кёджуро встал меж двух огней, заслоняя Наоко.

– С дороги уйди, – он был готов сожрать эту наглую девицу прямо здесь. Как она смеет так себя вести в его доме?

– Бить меня собрались? – а белокурая лишь масло в огонь подливала, яростно сжимая кулаки, – Конечно, только на это и способны, раз на ребенка своего руку поднимаете, я права?

Кёджуро мысленно десять раз стукнул ей по голове. Легонько, но все же. Зачем она начинает злить отца?...

– Давайте просто спокойно разойдемся...

Он не успел договорить. Его оттолкнули в сторону, наконец освобождая путь к этой чертовке.

– А ну повтори, – бывший Столп смотрел на нее сверху вниз.

– Нужно было слушать, – все нос задирает, – Мой отец был Вашим товарищем. Как у Вас язык поворачивается такое о нем говорить? – щеку обожгло от внезапной пощечины.

Она замерла, округляя глаза. Сжала челюсти и растворилась в воздухе, появляясь за широкой спиной.

Удар под колени заставил слегка согнуться, но мужчина тут же обернулся, хватая паршивку за ворот рубашки.

А девушка извивалась, словно змея, ногой засаживая по покрытому щетиной лицу.

Сенджуро в ужасе кричал, прося остановиться, только эти двое с ума от ярости сошли.

Кулак уже занесли для удара, когда голубоглазую вырывали из стальной хватки.

– Прекратите! – Кёджуро силой держал младшую, что пыталась выскользнуть из его рук, плотно сжатых вокруг ее плеч.

Он заслонил ее собой, уводя за спину. Страшно подумать, что сейчас может сделать Шинджуро.

– Мой отец не бездарность! – кричала на весь дом, смахивая выступившие на глазах слезы, – Вы даже не знаете, что в ту ночь произошло. А я знаю! Я там была!

Грудь быстро вздымалась, пока девушка давилась слезами.

– Две Высшие Луны! Да Вы бы никогда в жизни с таким не справились! А он сражался! Все сражались! Это Вы бездарность! Вы!

Слезы катились по красному лицу, стекая с подбородка на пол, когда ее вывели в другую комнату, усаживая на футон.

– Сильно болит? – теплые руки обхватили лицо, осматривая на наличие ран.

Щеки красные, то ли от злости, то ли от истерики. На одной красовался крупный след от руки. Волосы растрепанны от недавней перепалки, а губы дрожали.

Кожа фарфоровая, под глазами видны синяки.

У нее нет шрамов на лице.

Голубые глаза, отдающие сейчас насыщенным графитом, блестели от слез, что все катились вниз.

Она помотала головой, жмуря глаза в попытке прекратить лить слезы. 

– Вижу ведь, что больно, – большими пальцами протер влажные щеки, – Прости.

– Вы не виноваты, – носом шмыгает, стараясь глубоко дышать.

Виноват.

Виноват, что не остановил родителя раньше, виноват, что вообще допустил такой исход.

Наоко вдруг прижала рукав ко рту, в попытке подавить кашель. Громкий и хриплый, дерущий горло изнутри.

Она вскочила на ноги, пробежала мимо перепуганного Сенджуро, что обнимал Танжиро, и выбежала на крыльцо.

Слишком много крови.

Сплюнула все, что скопилось во рту, рукой упираясь о деревянную балку. И снова сжалась в приступе кашля.

Больно.

Снова сплюнула алую жидкость, наконец вдыхая долгожданный воздух. Ями дышала хрипло, головой прикладываясь к деревяшке сбоку.

– И давно так?

Столп подошел беззвучно, вставая позади девушки и опираясь спиной на дом. Руки привычно сложены на груди.

– Что именно? – она вытерла рот тыльной стороной ладони, оборачиваясь к мечнику.

– Кочо сказала, что твои приступы прекратились, – он повел ее в ванную.

– Недавно снова появились, – блондинка подставила ладони под холодную воду, умывая лицо, – Раньше было хуже, не обращайте внимание.

– Рубашку нужно застирать, – мужчина указал пальцем на вымазанную ткань, – Снимай.

А она глазами хлопала, глядя точно в его напротив.

Он сейчас серьезно?

– У меня другой нет.

Кёджуро задумался. Без слов начал расстегивать пуговицы на своей. Блондинка быстро отвернулась, бурча под нос «Постыдились бы».

– Возьми, – он протянул ткань девушке, что только сейчас повернулась. Остался в одних штанах.

И все чего-то ждал.

– Что?

– Рубашку снимай, – мечник отвернулся, дабы не смущать ученицу.

Щеки обдало жаром, когда он услышал шуршание одежды. От собственных мыслей стало до одури стыдно. Он просто помогает с фехтованием! Ничего более!

Его легонько побили по плечу, давая понять, что можно оборачиваться. Мужская рубашка была, как ни странно, на несколько размеров больше нужного: доставала почти до середины бедер. Рукава закатаны до локтей, а верхняя пуговица расстегнута.

Ренгоку забрал из ее рук испачканную ткань, заливая в тазу водой.

– После обеда застираем, – он набирал воды, намекая на продолжение прерванной трапезы.

– Я сама постираю, – она нервно переминалась с ноги на ногу, наблюдая за поднимающимся уровнем воды.

Они вернулись к столу, сделав перед этим крюк за какой-нибудь одеждой для Кёджуро.

– Прости, Сенджуро, – девушка сидела с идеально ровной спиной, сложив руки на коленях и стыдливо опустив голову.

Мальчишка шмыгал носом, подползая ближе. Он робко обнял голубоглазую, носом утыкаясь в девичье плечо. А она по спине гладила, щекой опираясь на мальчишечью макушку.

Прикосновения ее теплые, мягкие... Чем-то похожи на мамины.

Кёджуро украдкой смотрел на это со стороны. Сенджуро лишился мамы слишком рано. Давно понятно, что в доме не хватало женской руки. Хотя бы присутствия.

– Вы поранились? – он поднял взгляд на девушку, – Я видел кровь...

– Нет-нет! Все в порядке! – Наоко отодвинулась от него, мотая головой.

– Но кровь...

– Давайте продолжим обед, – старший вмешался, за что девушка была ему очень благодарна. Не хотелось бы объясняться ребенку о своих приступах кашля.

Танжиро сидел молча, не считая нужным что-либо говорить. Он не знал ничего ни о Наоко, ни о семье Ренгоку.

Продолжение обеда прошло в тишине. Девичья щека наливалась красным и неприятно болела, отчего брови нещадно хмурились.

– Не хочешь присоединиться к тренировке? – мужчина снова заулыбался, наблюдая за девушкой, что активно поглощала приготовленные Сенджуро дораяки.

– Если позволите, – она запила сладость чаем.

***

– Ты можешь быстрее, – клинок снова заблокировали, заставляя вывернуть руки в сторону.

– Мне просто силы рук не хватает, – Наоко выдохнула, утирая пот с лица. В чужой рубашке было не так жарко благодаря неподходящему размеру.

– Тогда работай ногами, – Кёджуро пожал плечами, убирая катану в сторону.

– Отец так же говорил...

Мечник вдруг замер, не смея перебивать ученицу.

– Ну, это же часть моей физиологии, – она выдохнула, опуская плечи, – К сожалению, я не Канроджи.

– Почему «к сожалению»?

– С физической силой намного проще.

– Для мужчины - да, но ты девушка, – Ренгоку отчетливо намекнул на историю Мицури.

– Да плевать, – голубоглазая присела на веранду, наслаждаясь прохладным вечерним ветерком, – Я не ставлю в приоритет замужество.

– И что же для тебя приоритет? – он присел рядом, глядя точно в ее голубые глаза, на которые светило закатное солнце. Сейчас они другие. Отдают глубиной морей.

Она горько усмехнулась.

– Дожить хотя бы до тридцати.

– А есть причины не дожить до глубокой старости? – Кёджуро непонимающе выгнул брови.

– Есть, – заметила интерес Столпа, – Сейчас не время это обсуждать. Я не готова.

Ей не хотелось лишний раз напоминать себе о том, что осталось слишком мало времени. Непростительно мало. Хоть эта мысль крутилась в голове постоянно, она продолжала настойчиво убегать от нее.

Шорох сзади заставил повернуться обоих. Девичьи брови нахмурились, стоило только увидеть в открытых седзи бывшего Столпа Пламени.

– Надо поговорить, – он смотрел точно ей в глаза. На лице красовалась приличных размеров ссадина.

– Вам же не о чем со мной разговаривать, – ее легонько толкнули в бок, мол «не начинай».

Ями фыркнула, вставая со своего места и направляясь за главой семейства вглубь дома.

– Для начала, хочу извиниться, – Шинджуро присел в комнате, жестом приглашаю гостью сесть напротив. Так она и сделала, – Прошу прощения за сегодняшнее.

А девушка глазами хлопала, не веря ушам, пока мужчина оглядывал ее лицо.

Она сильно изменилась за четырнадцать лет. Хотя, так и должно быть. Дети растут, все правильно... И только сейчас пришло осознание.

Как же он постарел за эти годы...

– Вы тоже простите за дерзость. И за чай.

Мужчина слабо улыбнулся, как же она похожа на них...

– По какому делу ты прибыла?

– Я... – только сейчас поняла, как абсурдно звучит ее просьба, – Почти ничего не помню... Расскажите мне об отце.

Мужчина задумался. Потянулся к стоящему рядом напольному столу, беря с него непримечательный на вид блокнот.

– Я расскажу, но прочти это, как будет время, – он передал записную книжку в девичьи руки.

С чего бы начать?

– Это будет долгий рассказ, – улыбнулся своим мыслям, – Мы познакомились с ним на отборе. Мне тогда было двенадцать, ему четырнадцать. Почему-то я подумал, что он умрет намного раньше меня, пусть и не скоро. Тогда я не предал этому особого значения.

Он сделал паузу, подбирая нужные слова.

– Он был хорошим человеком: добрым, отзывчивым и справедливым. Таким и должен быть настоящий мечник. И мама твоя была такой. Очень... характерная барышня. В драки лезла, так, собственно, они и познакомились, – Ренгоку снова улыбнулся, вспоминая прошедшую юность и ушедших в иной мир товарищей, – Ему было двадцать, когда родилась Аи.

– Кто это? – Ями лишь непонимающе смотрела на мужчину.

– Твоя сестра. Она была на семь лет старше. Сыновей у Эиджи не было.

Эиджи. Вот как звали ее отца.

– Он надеялся, что участь Самураев Ями тебя обойдет. Девушки до тебя оружие не брали.

– Что за участь?

– Проблемы с легкими и сердцем. Как Эиджи мне объяснял, это начиналось на отборе. Вникнуть было тяжело, да и я мало что запомнил... Может в этой книжке будет что-нибудь про Дыхание Ночи.

– Ночи?

– Да, ты использовала его сегодня.

– Демонов убивает солнце и солнечные клинки...– что за абсурд? Ночь не способна убить демона.

– Понимаешь... – он почесал затылок. Ощущение, будто объясняет сложные вещи маленькому ребенку, – В вашем понимании «ночь» не способна убить. Она словно мать. Может спрятать, помочь, но не убить. Дыхание Ночи появилось на стыке основных пяти: камня, молнии, воды, воздуха и пламени - поэтому включает в себя понемногу от каждого.

Она вдруг прокашлялась в кулак, чем подтвердила мысли старшего.

– Раньше это Дыхание использовали все в клане, но со временем многие сочли для себя близкими другие стили. И так этим Дыханием стали обучаться только дети Главы клана Ями. Эиджи не хотел обучать тебя, но...

Он вдруг умолк.

– Что за «но»?

– Ты не отличалась крепким здоровьем, пока не взяла катану в руки. Такими и рождались мечники Ночи. Слабые без клинка. Больше мне не о чем тебе рассказать. Если будут вопросы – обращайся. Здесь тебе всегда будут рады.

– Большое спасибо, – девушка поклонилась, лбом упираясь в сложенные на полу руки.

– Кто-то еще остался?

– Шестилетний мальчик, – она снова выпрямилась, складывая руки на коленях, – Сейчас живет со мной в Доме Бабочки.

– Ясно. Больше не смею задерживать.

Светловолосая медленно поднялась, направляясь к выходу.

– До свидания, Ренгоку-сан, – она оглянулась через плечо, голубыми глазами глядя на мужчину. Руки крепко сжимали блокнот.

– До свидания, Наоко.

Как же скоротечно время. Из малышки она выросла во взрослую девушку. Руке было столько же, когда они познакомились...

Солнце уже село за горизонт. Девушка быстро вышла из дома. Рубашка, должно быть, уже высохла. Клинок... А где ее клинок?

Оглянулась по сторонам, внимательно вглядываясь в темноту.

Да где же он?

– Уже поздно, – раздалось над самым ухом, заставляя девицу отскочить в сторону, испуганно хватаясь за рубаху на груди.

– Господи, зачем так пугать? – Ями выдохнула, – Вы не видели мой клинок?

– Я положил его в комнате, – улыбка красовалась на своем законном месте, – Тебе лучше остаться на ночь.

– Не хочу мешать, – она сняла высохшую рубашку с бельевой веревки.

– Ты никому не помешаешь, – он повел ее под руку в сторону дома, не обращая внимание на недовольные возгласы со стороны младшей.

– А Мамору? – старалась упереться ногами в землю, но не получалось.

Мечник вдруг остановился, из-за чего Наоко носом влетела в широкую спину.

– А пусть здесь живет, пока будем на Хоккайдо.

– Ну... – она потерла слегка красный от удара нос, – Я предложу ему. А там как решит.

Девушка подозвала умного ворона, что сел на ее руку.

– Передай Мамору, что буду завтра утром.

Возможно, действительно стоит остаться на ночь.

Комната была просторной. Напольный стол, три футона... Стоп... Три?!

– Ренгоку... – резко осознала, что сейчас в комнате двое обладателей этой фамилии, – Кёджуро... Где я сплю?

– Вот здесь, – он указал на самый дальний футон, что лежал в стороне от других двух, – Если стесняешься, можем уйти. Я могу и на улице лечь.

– Не надо на улицу, – белокурая помотала головой, проходя к своему месту ночлега, – Все в порядке.

Блокнот был положен на подушку, пока девушка размышляла. А в чем ей спать?

– Я... могу лечь в рубашке?

– Конечно, – мальчишка даже внимания не обратил на ступор брата.

А тот глазами хлопал.

– Конечно! – с запозданием ответил тот.

Блондинка пожала плечами, залезая руками под рубашку и расстегивая ремень.

– Подожди! – Кёджуро резко отвернулся, также разворачивая и младшего брата, – Все!

Рубашка все равно длинная, ничего же не видно...

Девушка решила не обращать на это внимание. Аккуратно свернула темные штаны, складывая около футона и кладя сверху свернутые носочки.

Залезла под одеяло, крутя в руках темно-синий блокнот.

– Можете поворачиваться, – глазами пробежала по расписному корешку, что был украшен белым узором. Выглядел рисунок знакомо.

– Что это? – Столп смотрел на вещицу в чужих руках.

– Понятия не имею. Ренгоку-сан сказал почитать, как будет время.

– А о чем вы говорили? – Кёджуро сидел на своем футоне. Сенджуро лег, укрывшись по шею одеялом, и неотрывно наблюдал за старшими, в голове подмечая, что на Канроджи брат смотрел по-другому.

– Да так, про отца рассказывал, – блокнот был убран под подушку. Почитает позже.

– А ты уже много вспомнила? – мечник все не унимался.

– Ну, – перед глазами снова встал тот сон, – нет.

В комнате воцарилось молчание.

– Всем доброй ночи, – она отвернулась, кутаясь в одеяло.

– Доброй ночи, – ответил старший. Сенджуро уже спал.

На утро о ее присутствии напоминала лишь аккуратно сложенная мужская рубашка.