Вспомнить всё

Солнце только недавно встало из-за горизонта, окрашивая небо оттенками розового. Столп шел не спеша, наслаждаясь утренней прохладой.

Вот же чертовка.

И ведь надо было так уйти, никому ничего не сказав.

Подошел вплотную к калитке, открывая ее и проходя внутрь. Наоко замерла на месте. Как и вся троица.

Светловолосая держала Мамору, пока Канзаки пыталась отнять у мальчугана вилку.

– Ренгоку-сан! – мальчишка выскользнул из хватки старшей, отпуская столовый прибор. Обе девушки облегченно выдохнули.

Мужчина подхватил ребенка на руки, усаживая на плечо.

– Доброе утро, защитник! – младший лишь рассмеялся.

Столп перевел взгляд на сестру сорванца. А та глаза отводит, делая вид, что ничего не случилось. Вот же ж...

– Наоко, доброе утро, – в голосе слышался еле уловимый напор. Словно внимание на себя пытается обратить.

– Доброе, – она не окинула пришедшего даже взглядом, лишь потерла переносицу, устало прикрывая глаза.

Хаори все еще висело на плечах, а клинок был убран за пояс – видимо, пришла относительно недавно.

– Ты рано ушла, – он подбросил мальчишку и поймал, ставя обратно на землю, – Хоть бы попрощалась.

Аой перевела неоднозначный взгляд на девушку.

– На то были свои причины, – Ями слегка нахмурила светлые брови.

– Не вижу причин уходить одной до восхода солнца.

– Плохо видите, – она все же перевела на мужчину взгляд. Слегка холодный, что слишком отличался от горящих глаз напротив.

– Ясно, – он хмыкнул, переводя внимание на мальчишку, – Мамору, хочешь пожить в моем доме какое-то время?

Девушка, казалось, опешила на некоторое время. Так сразу спросил?

– Хочу!

Ренгоку нравился мальчишке.

– Идем, – светловолосая развернулась, направляясь в сторону поместья.

Выбора чертовка Кёджуро не оставила, заставляя идти за ней.

Она вошла в комнату, направляясь прямиком к шкафу. Достала оттуда стопку вещей, пробежалась по ней взглядом и вручила в руки только зашедшего мечника. Подошла к тумбе, открывая верхний ящик, и достала оттуда зубную щетку, устраивая сверху вещей.

– Одежда и щетка, – пробежалась взглядом по комнате и взяла лежавшее рядом полотенце, – И вот это. Ест все, кроме сушеной рыбы. Бывает, вредничает, но не страшно. Днем не спит, даже не пытайтесь уложить. Ночью любит пить, пусть стоит рядом стаканчик с водой, – она ненадолго призадумалась, вручая во вторую руку Столпа вязаную игрушку в виде зайчика, которую мальчишке подарила Мицури, – Вроде все.

Она злая. Непонятно только, на что именно.

– Прямо сейчас забирать? – он в изумлении вскинул брови.

– Ну да. Или Вы пришли лишь меня ругать?

– Когда едем на Хоккайдо? – Столп вручил мальчику зайчика, – Ты уже сообщила Главе?

Девушка вдруг замерла. Лишь палец продолжал накручивать одну из выпущенных из хвоста прядей у лица.

– А надо?...

Мужчина тяжко вздохнул, подзывая ворона через окно. Быстро и коротко, на сколько это было возможно, изложив информацию в письме, мечник отдал его умной птице, что тут же улетела в неизвестном для девушки направлении.

– Если Глава одобрит — можем отправляться завтра.

– Ваш отец не будет против, что Мамору поживет с ними?

– Он поддержал эту идею, – коротко ответил тот, – И Сенджуро будет не так тоскливо.

– Ясно, – вызванный по непонятной причине гнев вдруг отступил, – Вы, должно быть, не завтракали?

– Совершенно верно, – он сложил вещи на кровати.

– Тогда, как насчет завтрака? – она опустила взгляд на мальчишку, – И ты, уважаемый, тоже должен поесть.

Тот лишь хихикнул, прячась в полах белого хаори, что свисало с широких мужских плеч.

– Кар! – раздалось прямиком за спиной девушки, из-за чего та подпрыгнула на месте, – Письмо!

Наоко развернулась к птице, беря лежащий рядом конверт.

От Канроджи Мицури.

***

Ответ от Главы организации истребителей прибыл в течение часа. Две недели - не больше. Именно столько дали «отпуск» при условии, что молодые люди будут продолжать рубить демонов по пути, если такие будут попадаться.

Ренгоку, что успел завладеть в детских глазах каким никаким авторитетом, вел ребенка за руку. Ворон сидел на руке мальчишки, пока тот на ходу придумывал загадки умной птице, а старшая сестра шла рядом.

А ее головная боль не проходила с самого утра.

– Сейчас пообедаем, – обернулся к ней Столп.

Та лишь отрицательно покачала головой. Походка мягче обычного. Каждый шаг отдавал острой болью в висках.

– Нужно успеть зайти к Канроджи. На Хоккайдо ездят только ночные экспрессы.

– Выглядишь бледной, – глаза внимательно пробежались по девичьему лицу.

– Все в порядке, – она убрала руку от виска, – Голова просто побаливает.

Шершавая от мозолей ладонь приземлилась на лоб.

– Температуры нет, – мужчина открыл калитку, проходя внутрь, – Мы пришли!

Через несколько мгновений из дома выглянул Сенджуро. Вид мальчишки был взволнованный.

– Наоко-сан, Вы так рано ушли... – взгляд юношеских глаз переместился на маленького мальчика рядом с Кёджуро.

Синие детские глазки внимательно осмотрели сначала младшего Ренгоку, а затем старшего.

– Здравствуйте! – мальчик радостно запрыгал на месте. Целых два Ренгоку! – Я Мамору.

– Сенджуро. Приятно познакомиться...

– А где Шинджуро-сан? В прочем... лучше передам тебе, – девушка достала из нагрудного кармана сложенный в несколько раз лист, – Краткая памятка. Если будут вопросы — пиши письмо.

В ответ лишь кивок.

– Давай прощаться, – она присела на корточки перед братом, – обещай хорошо себя вести, хорошо кушать и не скучать без меня.

– Обещаю, – он обнял сестру за шею, утыкаясь носом в плечо. Когда мальчишка отстранился, сразу же повернулся к мужчине.

– Пока, защитник, – мечник потрепал темную макушку.

Детская рука пару раз одернула рукав формы, прося присесть на корточки. Прошептал что-то на ухо, получая от Столпа лишь кивок с широкой улыбкой на лице.

Как Наоко ни старалась, разобрать детский шепот у нее не вышло. Мечник пошел проститься с отцом, оставляя ребят.

– До встречи, Сенджуро, – старшая хотела было поклониться, но ей не дали этого сделать: руки упирались в плечи, не давая согнуться.

– Не стоит передо мной кланяться. Вы не останетесь на обед?

– Боюсь, что нет. Нужно успеть посетить еще одно место.

– В таком случае хорошей дороги, – юноша слабо улыбнулся, – И, пожалуйста, берегите моего брата.

– И ты, – слабая улыбка засветилась на лице.

Когда Кёджуро вернулся, братья попрощались, после чего молодые люди наконец отправились в следующий пункт назначения.

– Теперь к Мицури? – мечник бодро шагал под палящим дневным солнцем.

– Да.

– Дорогу знаешь?

– Относительно.

***

Поместье Столпа Любви встретило охотников дружелюбно: пахло свежей выпечкой и медом.

Постучавшись в дверь, девушка смиренно дожидалась хозяйку.

– Она будет не одна, – выдала вдруг Наоко, заставляя Кёджуро перевести на нее взгляд.

– В письме написала об этом?

– Да, будет Столп Змеи.

Дверь перед самым носом открылась.

– Наоко! – девушку стиснули в крепких объятиях, – мы так давно не виделись!

– Я тоже рада тебя видеть.

– Здравствуйте, Ренгоку-сан!

– Здравствуй, Канроджи! Как твоя пасека?

– Отлично! Пройдемте в дом, я блинчики напекла, – схватив обоих за руки, мечница буквально затащила гостей, в который раз заставляя Наоко удивиться силе хватки.

В гостиной уже сидел Игуро, что помрачнел, стоило лишь гостям появиться в комнате.

– Наоко Ями, здравствуйте, – девушка склонилась в поклоне.

Столп в ответ пробубнил что-то под нос, переводя взгляд с младшей по званию на объект обожания. Мицури радостно перемещалась от кухни к столу и обратно, раскладывая столовые приборы, а после и сами угощения.

– Здравствуй, Игуро! – воскликнул Столп Пламени, отчего в голову ударила новая порция неприятных ощущений.

– Здравствуй, – ответил тот, не отрывая от Канроджи взгляда.

Тяжело вздохнув, голубоглазая хотела было присесть за стол. Негромкое шипение заставило поднять на недоброжелательного Столпа глаза. Белая змея тянулась через весь стол, находясь довольно близко к девичьему лицу.

Змейка будто осматривала лицо девушки, что замерла на месте. От страха или от удивления — непонятно. Маленький язычок щекотал кожу, а после змея и вовсе переползла поближе к новой персоне.

– Это Кабурамару, – сказал Обанай, сердито глядя на светловолосую. Его змея не выбирает плохих людей, а значит, его ревность ничем не оправдана. И это не на шутку раздражало.

– Понятно, – ответила девушка, пока змейка переползала между рук, словно ощупывая чужую кожу ладоней и ткань формы.

Кёджуро, что сел справа от ученицы, внимательно наблюдал за этой картиной.

– Можем начинать, – хозяйка дома наконец присела за стол, напротив Наоко.

На столе красовались тарелки с блинчиками, мед, различные булочки и чайник с ароматным ягодным чаем.

Змея вернулась к своему хозяину, обмотавшись вокруг шеи.

Мицури бегло объяснила, какие угощения с какой начинкой, а после принялась есть, успевая перекидываться фразами с гостями.

– Если захочешь посидеть с Мамору, то он не в Доме Бабочки, – выдала Наоко, наливая в чашку ароматный чай.

– А где же? – удивлено спросила хозяйка.

– У меня в Поместье, – ответил вместо светловолосой Ренгоку. Канроджи в изумлении раскрыла рот.

– Вы... вместе живете?

Воцарившая неловкая пауза за столом затянулась. Уши и щеки обоих резко покраснели.

– Нет! – в унисон ответили мечники, чем заставили Столпа Любви хихикнуть в ладонь.

– Мы просто уезжаем, решили, что так будет лучше, – девичья ладонь потирала и без того красную от смущения шею.

– И куда едете? – небольшой азарт блеснул в зеленых глазах напротив.

– На Хоккайдо, – ответил Кёджуро, закидывая последний кусочек блинчика в рот, – Очень вкусно! Где, говоришь, булочки с медом?

Девушка придвинула к Столпу тарелку вкусностей.

– И зачем же вам ехать в такую даль? – вдруг спросил Обанай, рассматривая Ренгоку. Кажется, вести с Ями разговор он не намерен...

– По личным причинам, – Наоко не дала Ренгоку раскрыть рот. Ей не хотелось посвящать этого недружелюбного человека в ее историю.

– Ясно.

Больше мечник не говорил за столом ни слова. Как и Наоко. Оба лишь слушали оживленные обсуждения Мицури и Ренгоку о совместных тренировках, когда те еще не были Столпами.

Спустя какое-то время нога Канроджи легонько коснулась лодыжки Ями. Розоволосая жестом показала, что нужно отойти, после чего обе девушки синхронно встали, привлекая внимание мужчин.

– Скоро вернемся, – коротко бросила хозяйка дома, уводя гостью в свою комнату.

Закрыв за ними дверь, Мицури резко развернулась к ничего не понимающей Наоко.

– Что-то случилось?

– Вы вместе? – нетерпеливо выдала мечница. Улыбка была чуть ли не до ушей.

– Нет! Ничего такого, – голубоглазая отвела глаза. Щеки снова покрыл легкий румянец, что сильно выделялся на светлой коже.

– Даже странно...

– Почему?

– Ну... – девушка призадумалась, подбирая нужные слова, – Тебе не кажется это странным? Ты оставляешь у него младшего брата, и вы вдвоем уезжаете на Хоккайдо.

– Нет-нет-нет! Он сам вызвался со мной ехать!

– Дорогая, я Столп Любви не просто так, – она взяла ладонь светловолосой, – Я вижу, что все не так однозначно, как ты думаешь, – пальцы ощупали пульс, – А сердечко-то забилось быстрее.

Довольная улыбка красовалась на лице, пока Наоко не знала, куда себя деть.

Может, Пламенный Столп действительно для нее что-то значит?

Нет! Сейчас точно не время для этого.

– Если нужен совет или просто хочется обсудить — сразу пиши, а теперь пошли за стол.

Когда девушки вернулись в гостиную, Наоко сидела тише обычного, пытаясь унять колотящееся сердце и убавить жар на щеках, пока Канроджи то и дело бросала в сторону гостей неоднозначные взгляды.

Именно сейчас присутствие Кёджуро ощущалось слишком сильно. Каждое нечаянное прикосновение, обращенный к ней разговор... Слишком... Слишком смущает сейчас.

Они вышли из поместья ближе к вечеру. Прохладный ветер обдувал щеки, за что Ями была очень благодарна.

– Нужно поторопиться, – проговорил Столп, слегка ускоряя шаг.

***

В этот раз перрон также не отличался особой тишиной: толпа людей, шум и гам.

Девушке пришлось ухватиться за рукав чужой формы, лишь бы не потеряться в этой толпе.

– Уважаемая, здравствуйте! Подскажите, как быстрее добраться до Хоккайдо? – громко проговорил мужчина в маленькое окошко.

– На ночном экспрессе до Аомори, а оттуда на пароме до Хоккайдо.

– Тогда два билета до Аомори, пожалуйста!

Ренгоку расплатился, сердечно поблагодарил пожилую даму и под руку повел спутницу к нужной платформе.

– До конца посадки пятнадцать минут, – быстро проговорил над самым ухом мечник, чтобы девушка услышала.

– Успеем, – коротко бросила девица, уклоняясь от идущих навстречу людей.

Заскочив в вагон в последний момент, молодые люди облегченно выдохнули и направились на поиски нужного купе.

– В этот раз и поспать можно, – произнесла полу-шепотом девушка, осматривая место ночлега.

Два спальных места. На каждой койке по комплекту белья и крупному одеялу, несмотря на то, что сейчас осень.

– Во сколько мы прибываем? – Ями вытянула ладонь, в которую вложили ее билет. Мечник начал заправлять спальное место.

– Потом пересядем на паром, – в своей манере заявил мечник, присаживаясь на только что заправленное спальное место, ближе к складному столику.

– А Вы брали теплые вещи? – внезапно спросила светловолосая, присаживаясь напротив.

– Сейчас тепло.

– Холода на Хоккайдо начинаются намного раньше, чем в остальных регионах Японии, особенно центральных.

– А ты брала вещи?

– У меня их даже нет.

– Значит, на месте купим при необходимости.

Дальше девушка ничего не ответила: уткнулась взглядом в окно, наблюдая за сменяющимся пейзажем.

– Почему Вы пошли в мечники? – спросила она через какое-то время, заставляя Столпа отвлечься от рассматривания девичьего лица.

– Давай на «ты», я не возражаю, – он сложил руки на груди, – долг сильных — защищать слабых. Если у меня есть сила, почему бы не использовать ее во благо?

Наоко отвернулась от окна, устремляя взор голубых глаз на пламенного мужчину. Ладонь подпирала щеку, а выпавшие из хвоста пряди лезли в лицо.

– Не все люди заслуживают спасения, – выдала она, приводя мечника в замешательство.

Ни капли сомнения в глазах. Девушка действительно верила в то, что говорила.

– Все.

– А если человек убил кого-то? – пальцы сомкнулись в замок, который теперь подпирал подбородок.

– Значит его будут судить, а после он понесет справедливое наказание.

– В лучшем случае — его казнят, но этого все равно недостаточно.

– Почему же? Жизнь за жизнь. Когда ты рубишь демонов, ты не издеваешься над ними — просто рубишь голову.

– Демоны едят людей. Им нужно есть, чтобы жить. А люди убивают забавы ради. В этом и есть разница. Люди бывают намного хуже демонов. Тем более, если человек убил много людей... разве одна смерть искупит, например, двадцать отнятых ранее жизней? Нет.

– Это решать не нам, а Императору.

– Матери, потерявшей ребенка, Вы так же скажете? – глаза слегка сощурились, – Если ей придется хоронить свое дитя, думаете ее устроит просто расстрел убийцы? Сомневаюсь.

– Ты пытаешься на что-то намекнуть? – спокойно спросил истребитель. Девушка недолго помолчала, а после прислонилась спиной к стене.

– Да, – тихо ответила та, – если вдруг в смерти моей семьи будет виноват человек — я убью его. Даже если пойду под трибунал за нарушение кодекса Истребителей Демонов. Я не дам ему жить после такого греха.

Столп ничего не ответил, глядя в глаза девушки. Ни одна мышца на лице не дрогнула. Неужели серьезно?

– Просто решила Вас предупредить. Не нужно в это лезть. Раз уж поехали со мной, то будьте добры не игнорировать мои просьбы, – пальцы аккуратно стянули с волос резинку. Волосы спали на плечи, струясь водопадом вниз. Девушка встала с места, стягивая с плеч хаори и вешая его на крючок.

Мечник внимательно наблюдал за действиями воспитанницы. Ровная спина казалась еще меньше без темно-синей ткани с россыпью белых точек. Талия, стянутая белым ремнем, была еще тоньше, чем казалась на первый взгляд, особенно на контрасте с округлыми бедрами. Он мысленно одернул себя, заставляя отвести взгляд, когда мысли начали уходить далеко не в ту сторону.

Воцарилось тяжелое молчание. Столп не считал нужным отвечать что-либо на такое заявление. Он поехал лишь для того, чтобы обеспечить ученице безопасную поездку на другой конец страны.

Или же нет?

В любом случае, теперь придется смотреть, чтобы не натворила дел.

– Моя цель становления мечницей не такая благородная, как у Вас...

– У тебя, – перебил старший.

– Что?

– На «ты». Уже устал повторять это просьбу. Не нужно таких формальностей.

– Ладно... как у тебя.

– И какую же цель преследовала ты, когда шла на отбор? – довольно спросил Ренгоку. Слышать это вечное «Вы» ему порядком надоело.

– Я еду на Хоккайдо, чтобы узнать ответ на этот вопрос. И на другие тоже. Просто знаю, что моя цель явна не схожа с... твоей.

– С чего тогда такая уверенность? – недоумевающе спросил мечник. Теплый свет от уличных фонарей из окна мельком проскакивал по лицу пламенного мужчины. Голубые глаза рассматривали сменяющиеся оранжевые полосочки света, но вдруг остановились на глазах напротив, – Если ты не помнишь, то не можешь быть уверена, какие цели преследовала.

Девушка лишь хмыкнула.

– Просто предчувствие.

Луна уже давно светилась на небе. Кёджуро несколько раз зевнул, после чего медленно встал, снимая накидку с плеч. Вся боевая аура мгновенно исчезла. Сейчас перед Наоко не Столп — просто Ренгоку Кёджуро. Обычный человек, который решил поехать с ней на другой конец страны.

– Я спать, тебе тоже советую, – мужчина улегся на свое спальное место, пытаясь найти более удобное положение.

– Доброй ночи, – ответила девушка, даже не сдвинувшись с места.

Спустя какое-то время, она тихонько достала из кармана хаори записную книжку. Ту самую, которую на днях ей вручил Шинджуро-сан.

Снова присев за стол, светловолосая придвинулась к окну. Читать при таком освещении будет нелегко, но что поделать? Мирно спящего Столпа будить не хотелось.

Осторожно открыв явно потрепанный блокнот, мечница наткнулась на подпись.

Эйджи Ями.

Шелест страниц, и перед глазами появились полностью исписанные листы. Почерк аккуратный, явно запись для кого-то.

«Здравствуй, Наоко! Пишу тебе это в день твоего отъезда на Гору Глицинии. Знай, если это попало тебе в руки — я мертв. Не знаю почему, но в последнее время чувствую приближающуюся смерть. А интуиция, как ты знаешь, в нашем роду отличная. Чувствую, что все поселение тоже в опасности...

Этот дневник я пишу специально для тебя, доченька, на случай, если не успею обучить всем тонкостям Дыхания. После отбора у тебя будет много вопросов, поэтому начнем по прядку...»

Тяжелый вздох сорвался с губ, после чего тонкие пальцы перевернули страницу.

«Если вдруг во время отбора начался кашель — это на всю жизнь. Он не лечится. Чем больше не будешь держать Концентрацию, тем тяжелее приступы кашля, но не все так просто... Чем дольше используешь Дыхание Ночи, тем тяжелее состояние. Ты наверняка спросишь «почему так?». Ты всегда была любознательной...

Наш род расплачивается за тяжелые грехи... Справедливо это или нет, решать ни мне, ни тебе и никому из нас. Просто прими как факт — от прошлого не убежать. А теперь про Дыхание.»

Пальцы помедлили. Слишком много каши в голове. Снова шелест бумаги, и новая страница.

«Пару лет назад ты спросила "пап, разве демона можно убить с помощью ночи?". Нет, дорогая моя. Нельзя. Дыхание Ночи появилось на стыке пяти основных, но каждый мечник выбирает для себя наиболее близкий стиль, чтобы вносить свои корректировки атак.

Теперь про сами каты. Первые шесть ты давно отточила, но на самом деле их больше. Просто я сам смог освоить только шесть. Прости, обучить тебя не смогу, но если повезет, найдешь архивы в нашей библиотеке.»

Страница снова сменилась другой.

«Скорее всего я отправлю этот блокнот Шинджуро, не знаю, как он там. После смерти жены совсем перестал писать... А у него ведь младший еще совсем кроха. Жаль, что малыш слишком рано лишился мамы...

Знаешь, я скучаю по Аи... Ей было всего восемнадцать... Целый год прошел, а я все хожу к ней, в чащу. Знаю, что ты тоже скучаешь... наверное даже сильнее меня. И по Асами скучаю...»

Блокнот с силой захлопнули.

Девушка легла головой на стол, лбом упираясь в сложенные руки. Она не может это читать. Слишком тяжело.

В голове путаницы мыслей. Кто такая Асами? Почему Аи умерла до нападения на поместье? Почему состояние ухудшается при использовании Дыхания?

Слишком много вопросов. И только шум колес на фоне.