18
Каролина очнулась от холода. Её голова пульсировала, во рту стоял привкус металла. Она лежала на чем-то твердом и сыром – похоже, на бетонном полу. Медленно открыв глаза, она увидела полумрак, освещаемый тусклой лампочкой под потолком. Сырость, плесень и затхлый воздух – типичная атмосфера заброшенного подвала.
Она села, ощупывая голову. Боли не было, но тело казалось ватным. Руки были свободны, но она чувствовала, что заколкована. Подняв взгляд, она увидела, что её ноги прикованы к массивной металлической трубе. Цепи были тяжелыми, но не слишком короткими – позволяли двигаться на небольшом расстоянии.
В углу подвала виднелась грубо сколоченная деревянная дверь. За ней послышались шаги. Неторопливые, уверенные. Похититель не спешил.
Дверь открылась, и в проеме появился мужчина. Невысокий, жилистый, с приметным шрамом, пересекающим правую бровь и уходящим под седые волосы. Этот шрам… Каролина мельком видела его на одном из бандитов Григория – на Хмуром. Но этот был не он. Это был кто-то другой. Кто-то старше, но такой же опасный.
Мужчина вошел, неся поднос с едой и бутылкой воды. Он поставил его в пределах досягаемости Каролины.
— Не бойся, девочка, — его голос был хриплым, как будто он давно не говорил. — Мы тебя не обидим. Пока.
Каролина прищурилась, пытаясь рассмотреть его лицо в полумраке.
— Кто вы? Зачем вам я?
Мужчина усмехнулся, и от этой усмешки по спине Каролины пробежал холодок.
— Мы – те, кого ты, Каролина Юрьевна, никогда бы не встретила в своей светской жизни. Мы – те, кого твой славный муж, Григорий Алексеевич, считал давно покоренными. А ты… ты – наша возможность напомнить ему о старых долгах.
— Григорий? – Каролина насторожилась. – Вы имеете к нему отношение?
— Имели, – хмыкнул он. – Когда-то мы вместе строили эту империю. А потом он… предал нас. Оставил гнить в яме, пока сам поднимался наверх. Мы – волки, девочка. А ты – его самая дорогая добыча.
«Волки…» – пронеслось в голове Каролины. Татуировка на кисти. Шрам на брови. Это были те самые люди.
— Вы хотите отомстить Григорию? – Каролина попыталась говорить твердо, но голос предательски дрогнул.
— Месть – это долго, — мужчина подошел ближе, его взгляд стал тяжелым. – Нам нужны деньги. Много денег. Твой муж – богатый человек. И, как говорят, очень любит свою жену. Достаточно, чтобы заплатить любую цену.
— Я ничего не знаю о его деньгах, — твердо сказала Каролина. – И он не станет платить за меня. Мы… мы развелись.
Мужчина рассмеялся – сухим, скрипучим смехом.
— Развелись? Так быстро? Ну, значит, ему будет еще больнее. Мы знаем, что ты значишь для него, даже если ты сама не хочешь этого признавать. Ты – его слабость. А слабости нужно использовать.
Он присел на корточки перед ней, вглядываясь в её лицо.
— Ты ведь сама не глупая. Понимаешь, что отсюда сама ты не выберешься. Твой муж – большой человек, но он не всесилен. А у нас есть свои люди. И они кое-что знают о его схемах, о которых ты даже не догадываешься. Например, о том, как он «приобрел» активы твоего отца.
Каролину словно ударили под дых.
— Как… как вы узнали?
— Мы знаем многое, — он хитро улыбнулся. – И мы можем рассказать твоей женушке очень интересные вещи. Например, кто помог ему провернуть ту аферу с «Стил-Трейд». И кто на самом деле «сливал» информацию конкурентам, когда твоего отца пытались выставить виновным.
Каролина не могла дышать. Она вспомнила ту ночь, когда Григорий вернулся под утро. Вспомнила его слова о том, что «его враги зачистили банду из Твери». Неужели… неужели всё было иначе?
— Что вы имеете в виду? – прошептала она.
— Я имею в виду, что твой Григорий – не такой уж и чистый, как кажется, – мужчина встал. – Он не только предал нас, он использовал тебя, чтобы прикрыть свои следы. Заставил тебя поверить в свою любовь, чтобы спокойно выставить тебя на торги. А теперь… он будет платить.
Он направился к двери.
— У тебя есть время подумать, Каролина Юрьевна. Если хочешь, чтобы твой драгоценный муж узнал, где тебя держат, и привез выкуп – скажи своим людям, пусть найдут нас. Но учти, мы не любим спешки. И цена будет высокой. Очень высокой.
Дверь захлопнулась, оставив Каролину в кромешной тьме и абсолютном одиночестве. Слова похитителя эхом отдавались в её голове. Неужели Григорий действительно замешан в её отцовских проблемах? Неужели её «спасение» было лишь очередной игрой?
Она смотрела на цепи, на бетонный пол, на тусклый свет. Ей было страшно, но вместе со страхом пришло и другое чувство – холодное, стальное упрямство. Она не была больше игрушкой. Ни для Григория, ни для этих «волков». Она найдет выход. Она должна.
Продолжение следует...