14
Каролина шла по длинному коридору, и звук её каблуков по мрамору казался ей звуком метронома, отсчитывающего последние секунды её пребывания в этом аду. Она не оборачивалась. Она чувствовала, как за спиной разверзается бездна, но ей было всё равно. Ей казалось, что её сердце превратилось в кусок сухого льда — оно больше не болело, оно просто обжигало холодом всё внутри.
Она уже взялась за ручку массивной входной двери, когда услышала быстрые, тяжелые шаги позади.
— Каролина! — рявкнул Григорий.
Она не остановилась. Рывком открыла дверь и вышла на крыльцо. Свежий утренний воздух ударил в лицо, но не принес облегчения. У подножия лестницы уже стояло такси, которое она вызвала через левое приложение, чтобы охрана не смогла отследить заказ.
Артур и Денис стояли у машины, растерянно переглядываясь. Они никогда не видели «хозяйку» в таком состоянии и не понимали, чьи приказы выполнять.
— Назад! — закричал Григорий, выбегая на крыльцо вслед за ней. Он был без куртки, в одной расстегнутой серой рубашке, волосы растрепаны, в глазах — дикое, безумное пламя. — Отойдите от машины! Ворота не открывать!
Каролина продолжала спускаться по ступеням, словно не слыша его приказов. Таксист, увидев выбежавшего разъяренного мужчину и вооруженную охрану, вжал голову в плечи.
Григорий в два прыжка преодолел лестницу и схватил Каролину за руку прямо у дверцы машины. Он развернул её к себе с такой силой, что она едва не потеряла равновесие.
— Ты никуда не поедешь, — прохрипел он, тяжело дыша. Его пальцы сжимали её предплечье как стальной капкан. — Слышишь меня? Ты останешься здесь, пока мы не во всем не разберемся. Я не позволю тебе совершить это самоубийство!
Каролина медленно подняла глаза. В них не было страха. В них не было даже гнева. Только бесконечная, выжженная пустыня.
— Отпусти, Григорий, — тихо сказала она. — Ты портишь мне пиджак.
— К черту пиджак! — он встряхнул её, теряя остатки самообладания. — Лина, посмотри на меня! Я клянусь тебе памятью матери, я не спал с Кристиной! Я вышвырну её из города, я заставлю её сделать тест при тебе, я…
— Зачем? — перебила она его, и этот вопрос прозвучал как смертный приговор. — Даже если она врет про ребенка, ты был там. Ты врал мне в глаза, когда уходил «по делам». Ты пах ею, когда вернулся и поцеловал меня. Для меня этого достаточно. Ты — грязь, Григорий. И я не хочу больше в ней пачкаться.
Григорий на мгновение ослабил хватку, его лицо исказилось от невыносимой боли. Эту боль невозможно было сыграть. Но Каролина была слепа к его страданиям.
— Твой отец… — предпринял он последнюю, отчаянную попытку. — Соколов уже выставил посты у его офиса. Как только ты сядешь в эту машину, я сниму свою охрану с Юрия. Ты понимаешь, что его убьют сегодня же? Ты этого хочешь?
Каролина подошла к нему еще ближе. Она чувствовала запах его пота, виски и того самого отчаяния, которое раньше вызывало у неё жалость. Но теперь — ничего.
— Знаешь, что самое смешное? — прошептала она ему в лицо. — Я надеюсь, что Соколов сделает это быстро. Мой отец заслужил это за то, что отдал меня тебе. А ты заслужил остаться один в этом пустом замке со своими изумрудами. Вы оба мертвы для меня.
Она резко дернула рукой, вырываясь из его хватки. В этот момент Григорий понял: она не блефует. Она действительно переступила через всё — через страх, через долг, через любовь. Она стала такой же ледяной и беспощадной, как он сам. Только её холод был направлен против него.
— Артур, Денис! — закричал Григорий, оборачиваясь к охране. — Заблокируйте машину! Уведите её в дом! Живо!
Охранники дернулись было к ней, но Каролина внезапно достала из сумочки тонкий, изящный нож для вскрытия писем — тот самый, который она забрала из кабинета Григория накануне. Она приставила его острие к собственной шее, прямо над пульсирующей веной.
— Еще один шаг, — голос её был абсолютно спокойным, — и вы будете отмывать этот мрамор от моей крови. Григорий, ты ведь хочешь «живой актив»? Так вот, мертвой я тебе не достанусь.
Григорий замер, вскинув руки в умиротворяющем жесте. Его лицо стало землистого цвета.
— Лина… положи нож. Пожалуйста. Не надо.
— Открой ворота, — приказала она, глядя ему прямо в глаза. — И скажи им, чтобы пропустили такси. Иначе я сделаю это прямо сейчас. Мне больше нечего терять. Ты забрал у меня всё, даже веру в то, что я человек, а не товар.
Григорий смотрел на неё, и по его лицу катились слезы, которых он не замечал. Великий и ужасный Григорий Ляхов, которого боялась вся Москва, сейчас выглядел как сломленный ребенок.
— Откройте ворота, — выдавил он, едва шевеля губами.
— Григорий Алексеевич, но Соколов… — начал Артур.
— ОТКРОЙТЕ ВОРОТА! — взревел Ляхов так, что птицы взлетели с деревьев.
Ограда медленно поползла в стороны. Каролина, не опуская нож, села на заднее сиденье такси. Она не смотрела на него. Она закрыла дверь и кивнула водителю.
Машина тронулась, шурша гравием. Григорий стоял на крыльце, глядя ей вслед, пока красный свет задних фонарей не скрылся за поворотом. Он чувствовал, как внутри него что-то окончательно и бесповоротно умерло.
Он опустился на ступени своего огромного, холодного дома, обхватив голову руками. Вокруг него стояла вооруженная до зубов охрана, в его сейфах лежали миллионы, а в руках была власть над городом. Но он никогда еще не чувствовал себя таким нищим и беспомощным.
— Найдите Кристину, — тихо произнес он, не поднимая головы. Голос его был мертвым. — И приведите её ко мне. Я хочу знать правду. Каждое слово.
Артур и Денис молча кивнули и бросились к машинам. А Григорий остался сидеть на ступенях, глядя на пустую дорогу, по которой навсегда уехала единственная женщина, сумевшая сделать его живым.
Продолжение следует...