13
Следующие три дня превратились для Григория в персональный ад. Каролина не плакала, не била посуду и не устраивала истерик. Она просто исчезла, оставаясь в стенах его собственного дома. Она заперлась в своей спальне, и ни один его ключ не помогал — она просто забаррикадировала дверь изнутри мебелью, давая понять, что любое вторжение будет встречено войной.
Григорий метался по дому как раненый зверь. Кристина была вышвырнута за ворота через пять минут после своего заявления, но яд, который она впрыснула, уже начал действовать. Артур и Денис старались не попадаться боссу на глаза: его ярость была ощутима физически, он крушил мебель в кабинете и уезжал в ночь, возвращаясь к утру еще более мрачным.
На четвертый день дверь спальни наконец открылась. Каролина вышла в коридор ровно в девять утра. Она была безупречна: строгий черный костюм, волосы собраны в тугой узел, лицо — застывшая маска из фарфора. Никаких следов слез, только пугающая пустота в глазах.
Григорий ждал её у подножия лестницы. Он не спал трое суток, щетина покрыла его лицо, а зеленые глаза лихорадочно блестели.
— Лина… — он сделал шаг навстречу, протягивая руку.
Каролина даже не вздрогнула. Она прошла мимо него, словно он был прозрачным, и направилась прямиком в столовую. Сев за стол, она спокойно налила себе воды.
— Нам нужно поговорить, — Григорий вошел следом, его голос вибрировал от напряжения. — Кристина всё подстроила. Да, я был у неё в ту ночь, но…
— Мне неинтересны подробности твоего досуга, Григорий Алексеевич, — голос Каролины был ровным, без единой эмоции. — Ты можешь спать с кем угодно. Это больше не касается меня.
— О чем ты говоришь? Ты моя жена!
Лина медленно подняла на него взгляд. В нём не было ненависти — только леденящее равнодушие, которое ударило Григория сильнее, чем любая пуля.
— На столе в кабинете лежат документы, — она кивнула в сторону двери. — Это заявление о расторжении брака по соглашению сторон. Я подготовила его вчера. Твой юрист Хмурый подтвердит, что я нашла лазейку в контракте: измена или введение в заблуждение до момента подписания финальных актов аннулирует пункты о нераспространении.
Григорий замер. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели.
— Ты бредишь. Ты никуда не уйдешь. Ты понимаешь, что случится, как только бумаги о разводе станут публичными?
— Понимаю, — Каролина отпила воды. — Твои враги поймут, что я больше не под твоей защитой.
— Нет, Лина. Твой отец! — Григорий почти кричал, ударив ладонью по столу. — Ты забыла про сделку? Без этого брака я не буду прикрывать его спину. Его долги никуда не делись. Соколов сотрет его в порошок через два дня после нашего развода. Ты действительно готова отправить собственного отца на тот свет?
Каролина медленно поставила стакан на стол. Она смотрела прямо на Григория, и на её губах появилась слабая, почти призрачная усмешка.
— Пусть делают с ним что хотят, — тихо произнесла она. — Пусть хоть на дно реки отправляют с бетонным галстуком, как ты любишь выражаться. Он продал меня. Ты обманул меня. Вы оба стоите друг друга.
Григорий отшатнулся, словно его ударили в живот. Он ожидал чего угодно — торга, страха, просьб пощадить отца. Но не этой тотальной, выжженной пустоты.
— Тебе… тебе всё равно на него? На свою семью? — прохрипел он.
— У меня нет семьи, Григорий. Есть только юридические лица и кредиторы. А теперь я хочу тишины. Подпиши документы. Я заберу свои вещи и уеду в квартиру, которую сняла сегодня утром.
Ляхов внезапно в один прыжок преодолел расстояние между ними, схватил её за плечи и встряхнул.
— Ты никуда не поедешь! Ты — Ляхова! Ты слышишь меня? Я не дам тебе разрушить всё из-за лжи одной сумасшедшей бабы!
— Моя фамилия Кравцова, — она посмотрела на его руки на своих плечах с брезгливостью. — Убери руки. От тебя пахнет так же, как в тот вечер. Ложью и чужими духами.
Григорий ослабил хватку. Его лицо исказилось от боли.
— Я не спал с ней, Лина. Клянусь. Я приехал, чтобы сказать ей, чтобы она исчезла из моей жизни навсегда. Я хотел закрыть все хвосты перед тем, как надеть тебе кольцо на палец.
— Какая благородная версия, — Каролина встала, поправляя пиджак. — Но мне всё равно. Вера — это то, что ты уничтожил за одну секунду на этой кухне. Теперь остались только юридические факты. Ты — мой бывший муж. Мой отец — банкрот. А я… я просто хочу начать жить там, где нет изумрудов и крови.
Она направилась к выходу из столовой.
— Если ты выйдешь за эту дверь без моей охраны, тебя убьют, — бросил он ей в спину последнюю карту. — Ты знаешь слишком много схем. Соколов не даст тебе уйти живой. Ты умрешь в первый же вечер.
Каролина остановилась в дверях. Она обернулась, и в её глазах на мгновение мелькнула та самая «зубастая кошка», которую он когда-то полюбил.
— Значит, это будет избавлением от тебя, Григорий. Это всё равно лучше, чем оставаться твоим «активом».
Она вышла, оставив его одного в огромной пустой столовой. Григорий стоял, глядя на её пустой стакан, и понимал: он захватил её компанию, её отца, её тело… но он только что навсегда потерял её душу. И это было единственное поражение в его жизни, которое он не знал, как пережить.
Продолжение следует...