16
Дым от выстрелов медленно рассеивался в узком коридоре пятиэтажки, смешиваясь с запахом пыли и старой известки. Григорий продолжал сжимать Каролину в объятиях, словно боясь, что если он ослабит хватку хоть на миллиметр, она снова исчезнет, испарится, превратится в призрака.
— Григорий Алексеевич, — голос Артура прервал тишину. — Соколов жив. Что с ним делать?
Григорий медленно отстранился от Каролины, но продолжал держать её за руки. Его взгляд, только что полный нежности и боли, мгновенно остекленел, когда он посмотрел на скорченного на полу Виктора.
— В машину его. В подвал на базе. Я лично закончу этот разговор позже, — голос Григория был подобен скрежету металла. — И его людей тоже. Никто не должен выйти отсюда своим ходом.
Артур и Денис быстро и профессионально потащили обмякшие тела к выходу. Григорий снова повернулся к Каролине. Он осторожно убрал прядь волос с её лица, заметив небольшую царапину на её щеке. Его челюсть сжалась.
— Поедем домой, Лина. Пожалуйста, — это не был приказ. Это была просьба человека, который только что заглянул в бездну и чудом не упал в неё.
— У меня больше нет дома, Григорий, — тихо ответила она, глядя на разрушенную дверь квартиры. — Тот замок был золотой клеткой, а эта конура... просто место, где я хотела спрятаться.
— Теперь твой дом там, где я, — он взял её лицо в ладони, заставляя смотреть прямо в свои зеленые глаза. — Я знаю, что доверие не восстановить за один день. Я знаю, что я чудовище. Но я твое чудовище, Каролина. И я клянусь, что больше ни одна ложь не встанет между нами.
*
Они вернулись в особняк под усиленным конвоем. Весь периметр был поднят по тревоге. Григорий не отпускал руку Каролины ни на минуту, пока они шли к кабинету.
— Артур, привези Юрия Кравцова сюда, — бросил Григорий, входя в комнату.
— Моего отца? Зачем? — вскинулась Каролина.
— Пришло время закрыть все счета, Лина.
Через час Юрия Юрьевича ввели в кабинет. Он выглядел жалко. Дорогой костюм помялся, лицо было бледным, а глаза бегали от дочери к зятю. Он уже знал, что Соколов провалился.
— Каролина, деточка... Слава богу, ты жива! — начал он, делая шаг к ней.
— Стой, где стоишь, — отрезал Григорий, вставая перед женой. — Ты знал, Юрий. Ты знал, что Соколов готовит эту провокацию с Кристиной. Ты надеялся, что когда Лина уйдет от меня, она вернется к тебе, и вы вместе переметнетесь к Соколову, чтобы спасти свои жалкие активы.
Каролина почувствовала, как холодная волна ужаса накрывает её. Она посмотрела на отца.
— Это правда, папа? Ты снова... ты снова меня использовал? Ты знал, что Кристина врет, и позволил мне уйти в руки Соколова?
Юрий Юрьевич замолчал, его плечи опустились.
— Лина, я хотел как лучше... Соколов обещал вернуть мне управление компанией...
— Убирайся, — прошептала Каролина. Её голос был едва слышен, но в нём было столько силы, что её отец вздрогнул. — Убирайся из этого дома. Из моей жизни. Из моей памяти. Ты больше не мой отец. Ты просто ошибка в документе о моем рождении.
Григорий сделал знак охране.
— Уведите его. Все документы о передаче собственности подписаны. Юрий Кравцов официально банкрот. Обеспечьте ему билет в один конец в самый глухой пригород. И проследите, чтобы он никогда не приближался к моей жене.
Когда за отцом закрылась дверь, в кабинете воцарилась тяжелая тишина. Каролина стояла у окна, обхватив себя руками. Она чувствовала себя абсолютно пустой. Всё, во что она верила, оказалось пеплом.
Григорий подошел к ней сзади, но не решился обнять.
— Теперь всё кончено, Лина. Ты свободна. По-настоящему свободна. Все контракты, все обязательства перед твоим отцом — их больше нет. Я уничтожил их.
Он положил на стол перед ней папку.
— Здесь твои новые документы. И право собственности на компанию твоего отца. Теперь ты полноправная владелица «Кравцов Групп». Ты можешь уехать прямо сейчас. Я не буду тебя держать.
Каролина медленно повернулась к нему.
— Ты отдаешь мне компанию? После всего, что ты сделал, чтобы её заполучить?
— Мне не нужна компания, если в ней нет тебя, — Григорий смотрел на неё с обезоруживающей честностью. — Я хотел власти, хотел расширения империи... но когда я увидел тебя с ножом у горла из-за моей лжи, я понял, что вся моя империя не стоит и капли твоей крови. Иди, Каролина. Будь счастлива.
Лина посмотрела на документы, потом на Григория. Он выглядел так, будто готов был принять любой её приговор. В этот момент она поняла: он действительно изменился. Или, может быть, он всегда был таким под слоем черной стали — человеком, способным на великую тьму и на великую жертву.
— А как же ты? — спросила она.
— А я... я останусь здесь. Буду охранять твой покой издалека. Пока ты не решишь, что можешь простить меня. Даже если на это уйдет вечность.
Каролина сделала шаг к нему. Потом еще один. Она взяла его руку и вложила в неё то самое изумрудное кольцо, которое Артур нашел на кухне и вернул хозяину.
— Я не хочу уходить, Григорий, — прошептала она. — Я не хочу свободы без тебя. Но я не хочу больше быть твоим контрактом.
Григорий сжал кольцо в ладони, его глаза заблестели.
— Ты никогда им не была, Лина. С самой первой минуты в том кабинете... ты была моей погибелью. И моим спасением.
Он медленно надел кольцо ей на палец. На этот раз оно не казалось холодным. Оно казалось частью её самой.
— У нас больше нет сделок, — сказал он, притягивая её к себе. — Только мы.
Он поцеловал её — долго, глубоко, закрепляя союз, который теперь был написан не чернилами на бумаге, а шрамами на их сердцах. Впереди была война с остатками ОПГ Соколова, были новые враги и старые тени, но сейчас, в тишине кабинета, они были единым целым.
Крепость Григория Ляхова больше не была тюрьмой. Она стала их общим домом.
Продолжение следует...