9
Дорога к офису отца казалась Каролине бесконечной. Москва за окном внедорожника тонула в предзакатных сумерках, и свинцовое небо, казалось, давило на крышу машины. Григорий сидел рядом, погруженный в свои мысли. Он больше не касался её, но его присутствие ощущалось кожей — тяжелое, властное, почти осязаемое.
— Ты выглядишь так, будто идешь на собственную казнь, — внезапно нарушил тишину Григорий. — Расслабься, Лина. Самое сложное ты уже сделала — приручила моих волков. Теперь осталось лишь поставить подпись.
— Ты не понимаешь, — Каролина посмотрела на свои руки, лежащие на коленях. Пальцы едва заметно дрожали. — Для тебя это бизнес. Для него… я не знаю, кем я была для него все эти годы, если он так легко выставил меня на торги.
Григорий коротко усмехнулся, и в этой усмешке было больше горечи, чем насмешки.
— В нашем мире, Лина, дети — это либо наследники, либо активы. Твой отец выбрал второе, когда пришел к моему отцу за помощью. Но не думай, что он делает это с легким сердцем. Он напуган. А напуганный человек способен на любую подлость.
Машина затормозила у входа в «Кравцов Групп». Это здание раньше было для Каролины вторым домом, но сейчас оно выглядело чужим. Охрана Григория вышла первой, оцепив вход. Артур открыл дверь, и Каролина вышла на холодный воздух, чувствуя, как внутри всё леденеет.
Они поднялись в кабинет Юрия Юрьевича. В приемной секретарша, увидев Григория, побледнела и мгновенно нажала кнопку селектора.
— Юрий Юрьевич, они прибыли.
Двери открылись. Кабинет отца выглядел так же, как и три дня назад, но сам Юрий Юрьевич изменился. Он осунулся, под глазами залегли темные тени, а руки, сжимавшие золотую ручку, заметно дрожали. При виде дочери он на мгновение отвел взгляд, и это ударило Каролину сильнее любого оскорбления.
— Григорий Алексеевич, — отец встал, пытаясь сохранить лицо. — Каролина… Рад, что вы приехали.
— Ближе к делу, Юрий Юрьевич, — Григорий прошел к столу и сел в кресло, не дожидаясь приглашения. Его поза была расслабленной, но взгляд — смертоносным. — Мы изучили документы. Каролина Юрьевна внесла существенные правки. Ваша первоначальная схема была… самоубийственной.
Отец удивленно поднял брови, глядя на дочь.
— Каролина? Ты вникала в бумаги? Я думал, ты просто…
— Ты думал, я просто буду красиво стоять рядом с Григорием? — Каролина подошла к столу, положив на него пересмотренный договор. — Ты недооценил меня, папа. Как и всегда. Твоя схема со «Стил-Трейд» привела бы тебя в тюрьму через месяц. Мы переписали всё. Теперь компания Григория поглощает твои активы через офшорную зону, и ты остаешься в совете директоров только номинально. Без права голоса.
Юрий Юрьевич быстро пробежал глазами по тексту. Его лицо багровело.
— Но это… это полное лишение власти! Я становлюсь марионеткой! Григорий, мы договаривались о партнерстве!
Григорий медленно подался вперед, и в его зеленых глаза вспыхнул тот самый хищный огонь, который Каролина видела в офисе.
— Партнерство закончилось в тот день, когда ты не смог выплатить долг моим людям, Юрий. Сейчас это спасательная операция. И Каролина — единственный человек, который позаботился о том, чтобы ты не просто не сел, но и сохранил свой кабинет. Подписывай.
Отец посмотрел на Каролину с нескрываемой злостью.
— Ты предала меня? Ты переметнулась к нему так быстро? Променяла родного отца на бандита с красивыми глазами?
Каролина почувствовала, как слезы обжигают глаза, но она не позволила им упасть.
— Это ты променял меня, папа! Ты продал меня за свои ошибки! Я не предавала тебя. Я спасла то, что осталось от твоей репутации. Но с этого момента я больше не твоя дочь. Я партнер Ляхова. И я действую в интересах нашей… новой семьи.
Слово «семья» прозвучало горько, но Григорий одобрительно кивнул. Он встал, подошел к Каролине и положил руку ей на талию, притягивая к себе. Это был жест доминирования, предназначенный для её отца.
— Подписывай, Юрий. Иначе завтра утром твои счета будут заблокированы, а к вечеру к тебе придут люди, которые не умеют разговаривать так вежливо, как я.
Юрий Юрьевич, тяжело дыша, поставил размашистую подпись на последней странице. Он швырнул ручку на стол и отвернулся к окну.
— Убирайтесь. Оба.
Григорий забрал папку. На выходе из кабинета Каролина на секунду обернулась. Её отец стоял, сгорбившись, глядя на город, который он когда-то покорил. Она поняла, что эта дверь закрылась навсегда.
В лифте Каролина прислонилась лбом к холодному металлу. Силы покинули её. Григорий молча наблюдал за ней. Когда лифт остановился на подземной парковке, он не дал ей выйти, преградив путь рукой.
— Ты хорошо справилась, Лина, — тихо сказал он. — Это было жестко. Но это был единственный способ заставить его понять реальность.
— Тебе легко говорить, — она подняла на него глаза, полные боли. — Ты привык ломать людей.
Григорий вдруг взял её лицо в свои ладони. Его большие пальцы бережно вытерли слезинки, которые она всё-таки не удержала.
— Я привык выживать, — прошептал он, и его взгляд смягчился. — И я учу тебя тому же. Теперь ты — Ляхова. Завтра мы подаем заявление в ЗАГС. И я обещаю тебе: я буду честнее с тобой, чем твой отец был всю твою жизнь.
Он наклонился и поцеловал её — не властно, как в прошлый раз, а почти нежно, словно давая клятву. Каролина не ответила, но и не оттолкнула его. В этом безумном мире, где родной отец оказался предателем, этот опасный человек с зелеными глазами был единственным, кто держал её, не давая упасть в бездну.
— Поехали домой, Каролина, — сказал он, отстраняясь. — Настоящая игра только начинается.
Продолжение следует...