2
Юрий Юрьевич Кравцов лишь коротко кивнул, даже не глядя на дочь. Для него разговор был окончен. Каролина почувствовала, как в груди закипает горькая обида: её, образованную, амбициозную девушку, которая планировала занять пост вице-президента в компании, просто передали из рук в руки, как пакет акций.
— Папа, ты не можешь… — начала она, но Григорий бесцеремонно перебил её, положив тяжелую ладонь ей на плечо.
— Он уже всё сделал, Каролина. Идем. Мои люди не любят ждать, а я не люблю холодный ужин.
Его пальцы, даже через тонкую ткань пиджака, казались обжигающими. Григорий властно направил её к выходу. В приемной воцарилась гробовая тишина. Секретарши, которые обычно перешептывались за спиной Каролины, сейчас испуганно опустили глаза. Рядом с Григорием стояли двое мужчин — рослые, в черных куртках, с непроницаемыми лицами и характерными выступами под одеждой. «Охрана? Или боевики?» — пронеслось в голове у девушки.
Они спустились на частном лифте. Каролина молчала, глядя на свое отражение в зеркальных стенках. Она выглядела безупречно в своем бежевом костюме от Dior, но рядом с Ляховым она казалась хрупким фарфоровым украшением рядом с боевым клинком.
На парковке их ждал черный матовый внедорожник с наглухо затонированными стеклами. Один из охранников молча открыл заднюю дверь.
— Садись, — коротко приказал Григорий.
— Я могу поехать на своей машине, — Каролина попыталась вернуть себе хотя бы иллюзию контроля.
— Лина, давай без глупых игр, — Григорий повернулся к ней, и в полумраке парковки его зеленые глаза сверкнули чем-то хищным. — С этого момента ты передвигаешься только со мной или с моими людьми. Город сейчас не самое спокойное место для невесты человека из ОПГ, как ты сама выразилась.
Ей пришлось подчиниться. В салоне пахло кожей и дорогим мужским парфюмом. Как только машина тронулась, Григорий нажал кнопку, и между водителем и задним сиденьем поднялась звуконепроницаемая перегородка. Каролина вжалась в дверь, стараясь сохранять максимальную дистанцию.
— Зачем это тебе, Григорий Алексеевич? — спросила она, глядя в окно на мелькающие огни Москвы. — Твоя семья и так богата. Зачем тебе этот фиктивный брак с дочерью бизнесмена?
— Твой отец строит заводы, Каролина. Мой отец… скажем так, контролирует то, что в эти заводы завозят и что из них вывозят. Нам нужна легализация. Твоя фамилия — это чистый бренд, безупречная репутация. Моя фамилия — это сила. Объединив их, мы станем неприкасаемыми.
— А я? — Лина повернулась к нему, её глаза блестели от ярости. — Я просто герб на твоем новом знамени?
— Ты — страховой полис, — Григорий лениво развалился на сиденье, наблюдая за ней. — И, признаться, довольно красивый полис. Я ожидал увидеть зашуганную папину дочку, а встретил кошку с когтями. Мне это нравится.
Они остановились у небольшого, неприметного ресторана в одном из переулков в центре. Никаких вывесок, только массивная дубовая дверь и двое вооруженных людей на входе. Это не было похоже на светское место, куда Каролина привыкла ходить. Это было место «для своих».
Их провели в отдельный кабинет на втором этаже. Стол уже был накрыт: красное вино, стейки, изысканные закуски. Григорий сел во главе стола и жестом пригласил её занять место напротив.
— Давай проясним правила, — начал он, разливая вино по бокалам. Его движения были точными и уверенными. — Вне этого дома и моей квартиры мы — идеальная пара. Ты улыбаешься, я сорю деньгами. Ты ходишь на благотворительные вечера, я стою рядом. Дома — делай что хочешь, пока это не вредит моей репутации.
— А если я откажусь? Если я завтра же подам заявление в полицию или уеду из страны?
Григорий замер с бокалом в руке. Его взгляд стал ледяным, а голос упал до шепота, от которого у Каролины волосы на затылке встали дыбом.
— Полиция в этом городе ест из моих рук, Лина. А аэропорты… — он усмехнулся. — Ты не доедешь даже до кольцевой. Твой отец задолжал очень серьезным людям. Этот брак — его единственный способ расплатиться и остаться в живых. Ты здесь не ради компании, ты здесь ради того, чтобы твоего отца не нашли в Москва-реке с бетонным галстуком.
Каролина почувствовала, как к горлу подкатил ком. Она знала, что у отца проблемы, но не думала, что всё настолько запущено.
— Он… он не говорил мне об этом.
— Конечно, не говорил. Кто захочет признаваться дочери, что проиграл её жизнь в большой игре? — Григорий сделал глоток вина и пристально посмотрел на неё. — Но не всё так плохо. Я не монстр, Каролина. Я ценю верность и честность. Если будешь играть по моим правилам — у тебя будет всё: власть, деньги, любая защита. Если предашь…
Он не закончил фразу, но Каролине и не нужно было объяснений. На его правой руке, на костяшках, виднелся старый, белесый шрам.
— У меня есть условие, — вдруг твердо произнесла она, выпрямив спину.
Григорий приподнял бровь, явно не ожидая от неё такой прыти.
— Условие? У невесты на заклании есть условия? Любопытно. Слушаю.
— Я продолжаю работать в компании отца. Я хочу иметь доступ к документам слияния. Если это деловой брак, я хочу быть полноценным партнером, а не просто украшением стола.
Ляхов несколько секунд молчал, внимательно изучая её лицо, словно взвешивая все «за» и «против». Тишина в кабинете стала почти осязаемой. Наконец, он поставил бокал на стол и склонился вперед.
— Партнером, значит? Хорошо. Мне нравятся умные женщины. Будешь моим «белым» юристом в этой сделке. Но помни: всё, что ты узнаешь в моих офисах, должно там и остаться. Одно лишнее слово — и последствия коснутся всей твоей семьи. Идет?
Он протянул ей руку. Каролина посмотрела на его широкую ладонь. Она знала, что сейчас подписывает контракт с дьяволом, но другого пути спасти отца и сохранить остатки собственного достоинства у неё не было.
Она вложила свою тонкую руку в его ладонь. Григорий не просто пожал её — он крепко сжал её пальцы и, не отрывая взгляда от её глаз, медленно поднес её руку к своим губам. Его поцелуй был коротким и обжигающим, как клеймо.
— Добро пожаловать в семью, Каролина Юрьевна, — негромко произнес он. — Завтра мы перевезем твои вещи в мой дом. И начни привыкать к фамилии Ляхова. Она тебе очень идет.
Продолжение следует...