5
Повод для их первого официального выхода в свет был до тошноты статусным — ежегодный благотворительный вечер фонда «Линия жизни», где собиралась вся верхушка московского бизнеса и те, кто предпочитал называть свои теневые доходы «инвестициями в будущее». Для Григория это была идеальная площадка, чтобы официально заявить свои права на Каролину и закрыть рты сплетникам.
Подготовка к вечеру напоминала подготовку к военному параду. В комнату Каролины доставили три платья на выбор, команду стилистов и ювелирный гарнитур, стоимость которого могла бы покрыть годовой бюджет небольшого города.
— Я не надену это колье, — Каролина холодно смотрела на тяжелые бриллианты, лежащие на бархате. — Оно выглядит как ошейник.
— Это и есть ошейник, Лина, — раздался голос Григория от двери.
Он уже был готов. Черный смокинг, белоснежная рубашка, расстегнутая на одну пуговицу (он ненавидел галстуки-бабочки), и идеально уложенные волосы. Он выглядел как истинный аристократ, если бы не этот холодный, хищный блеск в зеленых глазах, который выдавал в нём зверя.
Он подошел к ней, взял колье и, не спрашивая разрешения, зашел за её спину. Его пальцы коснулись её шеи, вызывая невольную дрожь. Каролина видела в зеркале, как он застегивает замок. Его лицо было совсем рядом с её плечом.
— Сегодня ты — самая дорогая женщина в этом зале, — прошептал он ей в отражение. — Улыбайся так, будто ты самая счастливая невеста в мире. Если кто-то заметит твой страх, они почувствуют кровь. Мой мир не прощает слабости.
*
Когда их кортеж остановился у входа в исторический особняк на Волхонке, вспышки камер ослепили Каролину. Григорий вышел первым и, обойдя машину, подал ей руку. Как только её ладонь легла в его, он крепко сжал её пальцы.
— Спектакль начинается, — одними губами произнес он.
Внутри зал сиял золотом и хрусталем. Десятки взглядов мгновенно обратились к ним. Каролина чувствовала себя мишенью. Григорий вел её сквозь толпу, его рука властно лежала на её талии, прижимая к себе так плотно, что она чувствовала ритм его сердца.
— Григорий Алексеевич! Какая пара! — к ним подошел тучный мужчина, один из партнеров её отца. — Каролина Юрьевна, вы сегодня просто ослепительны. Юрий Юрьевич очень доволен вашим союзом.
— Мой тесть знает толк в выгодных сделках, — Григорий вежливо улыбнулся, но его глаза оставались ледяными. — Но Каролина для меня — не просто сделка. Это личное.
Он притянул её еще ближе и поцеловал в висок. Этот жест выглядел так естественно и нежно, что Каролина на секунду сама поверила в эту иллюзию. Но рука на её талии продолжала сжимать её как тиски, напоминая о реальности.
К ним подходили люди, один за другим. Банкиры, политики, жены олигархов. Григорий виртуозно вел светскую беседу, но Каролина замечала, как он постоянно сканирует зал. Его охрана — Артур и Денис — затерялись в толпе, но она знала, что они рядом.
Конфликт возник, когда к ним подошел Виктор Соколов — молодой и дерзкий наследник другой «силовой» фамилии, который давно враждовал с семьей Ляховых.
— Надо же, Ляхов-младший решил остепениться? — Соколов окинул Каролину откровенно раздевающим взглядом. — И выбрал принцессу Кравцову. Лина, детка, ты уверена, что хочешь спать в одной постели с человеком, у которого руки по локоть в… бизнесе? Григорий ведь не сказал тебе, что случилось с его предыдущей «пассией»?
Воздух вокруг них словно застыл. Каролина почувствовала, как мышцы Григория напряглись, превратившись в камень.
— Виктор, — голос Григория стал тихим и пугающе спокойным. — Ты сегодня слишком много выпил. Иди, протрезвей, пока я не забыл, что мы на благотворительном вечере.
— А то что? — Соколов усмехнулся, делая шаг к Каролине. — Ты её купил, Гриша. Но она не твоя. Такие птички быстро улетают из клеток, когда понимают, кто их хозяин.
Григорий не стал кричать. Он просто сделал шаг вперед, закрывая Каролину своим телом. Его присутствие стало настолько подавляющим, что Соколов невольно отшатнулся.
— Еще одно слово в сторону моей женщины, — прошептал Григорий, и в его зеленых глазах мелькнула такая первобытная ярость, что Каролине стало страшно, — и твой отец будет опознавать тебя по зубам. Убирайся.
Соколов, побледнев, быстро растворился в толпе. Григорий медленно обернулся к Каролине. Его лицо всё еще было маской гнева.
— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе прорезались резкие ноты.
— Да, но ты… ты чуть не устроил здесь бойню, — Каролина тяжело дышала.
— В моем мире, Лина, за такие слова убивают на месте. Тебе придется к этому привыкнуть. Ты — Ляхова. Никто не имеет права даже дышать в твою сторону без моего разрешения.
Он взял два бокала шампанского с подноса проходящего мимо официанта и подал один ей.
— Пей. Нам еще нужно потанцевать. Весь зал ждет нашего «танца любви».
Они вышли в центр круга. Заиграла медленная музыка. Григорий положил обе руки ей на талию, а Каролина вынуждена была положить руки ему на плечи. Они двигались в такт, окруженные сотнями глаз.
— Ты хорошо держишься, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза.
— Я просто хочу, чтобы этот вечер закончился, — ответила она, стараясь не смотреть на него.
— Он закончится тогда, когда я решу, — Григорий наклонился к её уху, его губы почти касались её кожи. — Ты красиво злишься, Лина. Это заводит меня гораздо больше, чем твоя покорность.
Он прижал её к себе в финальном па, и на секунду Каролина потеряла ориентацию в пространстве. Она видела только эти горящие зеленые глаза и чувствовала силу этого человека, который одновременно был её защитником и её главным кошмаром.
Вечер был официально признан триумфом. Но когда они сели в машину, Григорий тут же отпустил её руку и холодно произнес водителю:
— Домой. И проверьте, где сейчас Соколов. Мне нужно с ним побеседовать… без свидетелей.
Каролина поняла: спектакль закончился. Начиналась настоящая война.
Продолжение следует...