Воскресшая любовь|Тёмное Рождество

Вечером следующего дня Сэм наконец подписал выписку. Кейтлин стояла у двери палаты, сжимала в пальцах тонкий лист бумаги, будто он был пропуском не просто из больничного корпуса, а из той тёмной, одинокой реальности, где время тянулось иначе. Она наконец могла увидеть своих братьев и друзей - тех, по кому безумно соскучилась, тех, кто за эти дни стал настоящей семьёй: не по крови, не по случайности, а по тому, как они держались друг за друга в самые страшные минуты.

Блейн тихо подошёл, положил ладонь ей на поясницу - лёгкое, почти незаметное касание, но в нём было столько осторожности, столько страха снова что‑то сломать, что Кейтлин невольно улыбнулась.

- Готова? - спросил он, и в этом простом слове слышалось столько волнения, будто от её ответа зависело всё.

Она кивнула, и он помог ей дойти до зала, где сейчас все сидели. Каждый шаг ещё давался с усилием, мышцы протестовали, напоминая, что неделя бездействия - это не просто пауза, а предательство собственного тела. Но она шла, потому что впереди был не просто зал, а жизнь.

Когда Блейн приоткрыл дверь, Кейтлин на секунду замерла, впитывая картину целиком: Бобби и Чейз сидели перед телевизором, склонившись над геймпадами, спорили, смеялись, и в этой обычной, почти бытовой сцене было столько тепла, что у неё защипало в глазах. Вокруг них сидели остальные - Элли, Лена, Кэсси, Эван, - и все они были здесь, живые, настоящие, не рассыпавшиеся по ветру той страшной ночи.

Улыбнувшись, Кейтлин шагнула внутрь. Первым её заметил Эван. Он подскочил с дивана так резко, будто пружина внутри него наконец‑то распрямилась, и бросился к сестре.

- Кейт! - выкрикнул он, и этот крик был полон такого облегчения, что казалось, он копил его целую вечность. Он обхватил её, приподнял, закружил в воздухе, будто хотел убедиться, что она настоящая, что это не сон.

- Ей нельзя таких резких движений, - спокойно, но твёрдо осадил его Блейн. В его голосе не было упрёка - только бесконечная, выжженная страхом забота.

- Боже, Эван, с тобой всё хорошо... - прошептала Кейтлин, уткнувшись ему в плечо. Она плакала, но это были слёзы не горя, а счастья - чистого, яркого, почти оглушающего. - Как же я по тебе скучала...

Эван осторожно поставил её на ноги, но не отпустил, держал за плечи, смотрел на неё так, будто боялся, что если моргнёт, она снова исчезнет. А потом Кейтлин тут же оказалась в объятиях Чейза. Он прижал её к груди, крепко, но бережно, и на секунду замер, будто прислушивался к тому, как бьётся её сердце.

- Ну и напугала ты нас, мелкая, - хрипло произнёс он, и голос его дрогнул, хотя он изо всех сил старался держаться спокойно. Он не хотел отпускать её, и Кейтлин не сопротивлялась.

- Кейтлин, милая моя, - Кэсси уже плакала, не сдерживаясь, и её объятия были другими - не сильными, а отчаянными, полными вины и радости одновременно.

Они обнимали её по очереди, все сразу и каждый по отдельности, и в этих объятиях не было ни спешки, ни суеты - только потребность почувствовать, что они все ещё здесь.

Наконец, переобнимавшись со всеми, Кейтлин аккуратно опустилась на диван. Блейн тут же пододвинул к ней подушку, подложил под спину, чтобы ей было удобнее. Остальные расселись вокруг: кто‑то сел на пол, кто‑то на подлокотники, кто‑то придвинулся вплотную, будто боялись, что между ними снова появится хоть миллиметр пустоты.

Кейтлин обвела взглядом всех, улыбнулась и тихо сказала:

- Я смотрю, вы начали встречаться, - она посмотрела на Эвана и Кэсси, и в её улыбке не было ни капли горечи - только искренняя, тёплая радость за них.

Эван покраснел, будто его поймали за чем‑то тайным, и неловко почесал затылок, но глаза его сияли.

- А я смотрю, ты вышла замуж, - улыбнулся он, переводя взгляд с Кейт на Блейна.

- Да, уже семья... - Кейтлин запнулась, сделала паузу, и эта пауза была тяжёлой, как камень, который она пыталась удержать, чтобы он не утащил её вниз. - Почти...

Лена тут же наклонилась к ней, накрыла её ладонь своей. Её взгляд был мягким, полным сочувствия, и в нём не было ни жалости, ни неловкости - только готовность быть рядом.

- Мы сочувствуем, Кейтлин, - тихо произнесла она. - Я не могу представить то, что вы сейчас чувствуете.

- Всё нормально, - попыталась снова улыбнуться Кейт, но улыбка вышла неровной, будто треснувшей по краям. - Блейн мне так ничего и не рассказал про тот день. Да и про остальные тоже.

Кэсси обеспокоенно переглянулась с Эваном, будто между ними без слов прошёл целый разговор. Потом она осторожно, будто ступая по тонкому льду, спросила:

- Ты уверена, что хочешь знать?

Кейтлин на мгновение замерла. В голове снова пронеслись обрывки воспоминаний: выстрелы, боль в животе, тьма. Она знала, что эти воспоминания будут царапать, что правда может снова выбить почву из‑под ног. Но она также знала, что жить с этой пустотой, с этими недоговорённостями, будет ещё больнее.

- Уверена, - твёрдо ответила она, глядя прямо в глаза Кэсси. - Я должна знать. Всё. До конца.

***

Кэсси крепко держала Блейна под руку, почти тащила его вперёд - его нога была в наихудшем состоянии, каждый шаг отзывался в нём такой болью, что он стискивал зубы до хруста, но останавливаться было нельзя. Кейтлин закрыла глаза. Её грудь еле вздымалась, и с каждым разом этот вдох становился всё тише, всё слабее, будто жизнь утекала из неё по капле, растворяясь в ледяном воздухе.

- Держись, - шептала Кэсси, хотя знала, что Кейтлин её не слышит. - Пожалуйста, держись...

Лена тем временем поддерживала Элли, которая до сих пор не пришла в себя после долгого сна в коконе: её рыжие волосы спутались, голова безвольно клонилась набок, а дыхание было неровным, с тяжёлыми, хриплыми вдохами. Лена тащила её, упираясь, стирая ладони в кровь о грубую ткань куртки, не чувствуя ни холода, ни боли - только ледяной ужас, который сжимал сердце: если они не успеют, всё будет зря.

Наконец, переступив черту портала, компания вывалилась в Сибирь. Мороз ударил по коже мгновенно, как пощёчина, выжигая лёгкие, но никто не остановился, чтобы перевести дух.

- Ну что, детишки? Получилось? - со всей душой и теплом спросил Волков, стоявший у кромки леса. Его борода была покрыта инеем, а в глазах светилось облегчение - он ждал их. Но стоило ему увидеть, в каком состоянии ребята, как тепло мгновенно сменилось тревогой.

- Срочно! Девушка умирает! - кричал Чейз, голос его срывался, но в нём звенела сталь - он не имел права сломаться.

Дед спохватился мгновенно, будто годы вдруг стёрлись с его плеч, и рванул вперёд. Они бежали за ним, спотыкаясь о замёрзшие корни, скользя по обледенелым камням, и каждый шаг отдавался в висках одним словом: «успеть».

Чейз первым влетел внутрь дома, остальные ввалились следом, тяжело дыша, с паром, клубящимся в воздухе.

Положив Кейтлин на старый диван в гостиной - тот самый, с вытертой обивкой, на котором Волков когда‑то рассказывал им сюжет сериала, - Чейз тут же взял командование на себя. Его голос теперь звучал как приказ, не терпящий возражений:

- Ей нужно переливание крови. Эван, у вас одинаковый резус. Волков, принесите всё, что можно использовать: стеклянные банки, чистые тряпки, верёвки, спирт, если есть. И нашатырь.

Волков кивнул и метнулся в кладовку. Через минуту он вернулся с охапкой вещей, которые в обычной жизни казались просто хламом, а сейчас стали инструментами спасения.

Эван уже закатывал рукав, его лицо было бледным, но решительным.

- Готов, - коротко бросил он, сжимая и разжимая кулак, чтобы вены проступили чётче.

Чейз кивнул, схватил одну из игл, обильно облил спиртом. Потом быстро, почти не глядя, сделал прокол на сгибе локтя Эвана. Кровь хлынула тёмно‑алой струёй.

- Быстрее, - шептал Чейз, будто сам отсчитывал удары сердца Кейтлин. - Ещё немного...

Блейн стоял у дивана на коленях, держал её холодную руку в своих, шептал что‑то, чего никто не слышал, - молитву, проклятие, имя, которое только ей принадлежало. Его глаза были сухими, но в них плескался такой ужас, что Кэсси боялась подойти, боялась нарушить эту хрупкую, натянутую до предела тишину.

Лена тем временем смочила кусочек ткани нашатырём и осторожно поднесла к носу Кейтлин. Та едва заметно дёрнулась - и это движение было как вспышка света в полной темноте.

- Дыши, - прошептала Лена, будто сама пыталась вдуть в неё воздух. - Ну же, дыши...

Кэсси стояла у двери, сжимая кулаки до побелевших костяшек, и смотрела, как секунды превращаются в вечность. Она не могла помочь с переливанием, не могла сделать ничего, кроме как стоять и ждать. И это ожидание было самым страшным.

***

- А потом... - Кэсси сделала паузу, посмотрела на Эвана, будто искала в его взгляде силы договорить, но голос подвёл, застрял в горле, тяжёлый и горький. Она не могла облечь в слова то, что до сих пор стояло перед глазами - как жизнь будто на секунду замерла, а потом рухнула вниз.

- А потом у тебя остановилось сердце, - тихо, но твёрдо закончил Эван, глядя прямо на Кейтлин.

У Кейтлин потемнело в глазах. Не от слабости, не от боли - от того, как эти простые слова обрушили на неё весь тот ледяной ужас, который она пропустила, провалившись в беспамятство. Она сжала пальцы Блейна так, будто он был единственным якорем, удерживающим её в этой комнате, в этой жизни.

***

- Чейз! - голос Лены прозвучал как выстрел, резкий, оглушающий, разрывающий воздух. - Чейз! Она не дышит!

Он обернулся на этот крик - и мир мгновенно сузился до одного-единственного факта: грудь Кейтлин больше не вздымалась. Ни тихого вдоха, ни слабого движения - только страшная, неестественная неподвижность.

Блейн заставил себя быть точным, когда нащупывал сонную артерию. Секунда, вторая, третья...

- Пульса нет, - хрипло выдохнул он, и эти слова прозвучали как приговор, как удар, от которого внутри всё оборвалось.

- Посторонние вышли! - скомандовал Чейз, и голос его был негромким, но таким стальным, что никто не посмел спорить. В комнате остались только Блейн, Эван, Чейз - те, кто мог действовать, а не просто стоять и смотреть, как она уходит.

- Нужен массаж сердца, - Чейз говорил короткими, рублеными фразами, будто каждое слово стоило ему капли крови. - Блейн, ты делаешь. Эван, следи за таймером.

Блейн снова опустился на колени рядом с диваном, его руки дрожали, но он сжал их в кулаки, потом резко разжал, прогоняя дрожь.

Он положил одну ладонь поверх другой на грудину Кейтлин, чуть выше мечевидного отростка, распрямил локти, чтобы давить всей тяжестью корпуса, а не только руками.

- Раз, два, три, четыре... - начал считать Чейз, голос его звучал ровно, будто он держал на плечах не только ритм, но и всю их надежду. - Пять, шесть, семь, восемь...

Блейн давил ритмично, чётко, стараясь не думать о том, как хрустнут рёбра, если переборщить, или о том, что он может не успеть. Толчок, пауза, толчок, пауза. Каждый раз он чувствовал, как под ладонями вздрагивает её тело, как оно сопротивляется этой грубой, отчаянной попытке вернуть его к жизни.

- Десять, одиннадцать, двенадцать... - Чейз не смотрел на неё, он смотрел только на руки Блейна, на его лицо, чтобы вовремя заметить, если тот сломается. - Пятнадцать, шестнадцать...

Эван стоял рядом, ловя малейшее движение воздуха.

- Нет, - шептал он, сжимая кулаки. - Нет, не сейчас...

- Тридцать, - выдохнул Чейз. - Перерыв. Искусственное дыхание.

Темноволосый тут же наклонился, зажал ей нос, плотно прижался губами к её губам и выдохнул. Воздух вошёл в лёгкие, грудь слегка приподнялась - и это движение было как вспышка света в полной темноте. Чейз снова выдохнул, и снова грудь Кейтлин поднялась.

- Хватит, - Эван кивнул. - Блейн, продолжай.

И Блейн снова начал давить. Раз, два, три... Он считал уже не по команде Чейза, а сам, сбиваясь, возвращаясь, снова сбиваясь. Пот катился по его лицу, стекал по шее, пропитывал рубашку, но он не замечал этого.

- Минута, - тихо сказал Эван, будто боялась спугнуть этот хрупкий ритм.

- Продолжаем, - голос Чейза был сухим, но в нём звенела стальная решимость.

Толчок, пауза. Толчок, пауза.

В какой-то момент Блейн почувствовал, как под ладонью что-то дрогнуло - не движение, не вдох, а будто сама тишина чуть-чуть сдвинулась, как будто где-то глубоко внутри что-то шевельнулось.

Чейз тут же наклонился, прижал пальцы к шее. Секунда... вторая...

- Есть, - выдохнул он. - Есть пульс. Слабый, но есть.

Блейн замер, его руки всё ещё лежали на её груди, но теперь он не давил - он просто держал, будто боялся, что если уберёт ладони, она снова уйдёт.

- Дыхание самостоятельное, - Чейз снова наклонился, прислушиваясь. - Слабое, но она дышит.

***

- Чейз и Блейн не отходили от тебя ни на шаг, - тихо сказала Лена, и её голос дрогнул, будто каждое слово царапало горло изнутри. - Даже когда Волков пытался их вытолкать хоть на пять минут - просто чтобы они выпили горячего и согрелись.

- Как только телефон зарядился, я сразу связался с Джаспером, - Блейн повернулся к Кейтлин, и в его взгляде было столько напряжения, будто он снова переживал те секунды, когда экран наконец загорелся, а сеть ловила хоть одну полоску. - Нас забрали на вторые сутки.

Кейтлин медленно переводила взгляд с одного лица на другое, словно пыталась собрать из этих взглядов, из этих усталых, измученных черт полную картину того, что она пропустила.

- Блейн, ты сказал, что сердце остановилось дважды, - прошептала она, и слово «дважды» повисло в воздухе тяжёлым, свинцовым грузом.

- Второй раз - уже по приезде сюда, - спокойно, но твёрдо добавил Чейз. - Но тут тебя откачали намного быстрее.

- Дальше были осмотры, бесконечные проверки, попытки привести тебя к жизни... - Кэсси не смогла договорить: слёзы снова подкатили к горлу, и она просто опустила голову, пряча лицо в ладонях. - Каждый раз, когда ты не шевелилась, мне казалось, что земля уходит из‑под ног.

Кейтлин помолчала, собираясь с силами, потом тихо, почти без интонации, спросила:

- А что с Бренданом?

Блейн ответил коротко, без эмоций, будто вытряхнул из себя слово, от которого хотел поскорее избавиться:

- Получил по заслугам.

- Кэсси рассказала нам всё, - Чейз чуть наклонил голову, и в его голосе прозвучала та самая холодная сталь, которая появляется, когда человек больше не играет в справедливость, а просто восстанавливает равновесие. - И у него случайно сломался каждый позвонок.

Лена быстро, почти незаметно покачала головой, будто хотела стряхнуть с себя эти воспоминания, и тихо добавила:

- А что было дальше... нам не хотят говорить.

- И не нужно, - выдохнула Кейтлин и откинулась на спинку дивана, закрыв глаза на мгновение. Плечи наконец-то чуть опустились, будто с них сняли невидимый груз, который она носила даже в беспамятстве.

В комнате повисла тишина - не пустая, не неловкая, а такая, в которой слышно, как все дышат. И это само по себе было чудом.

Наконец‑то они были все вместе, спустя долгое, выжженное страхом время разлуки. Впереди ждали месяцы лечения, реабилитации, бесконечных упражнений, чтобы вернуть телу послушность. Но сейчас об этом не хотелось думать. Сейчас хотелось просто сидеть, слушать, как тикают часы, как кто‑то шуршит пакетом, как Эван тихо ворчит, что Бобби опять занял все подушки.

Кейтлин приоткрыла глаза и посмотрела на них по очереди. В груди всё ещё было тесно, будто туда не помещалось столько любви, столько страха, столько благодарности.

- Спасибо, - прошептала она. - За то, что не дали мне пропасть.