Воскресшая любовь|Тёмное Рождество

Кейтлин и Лена влетели в школу, будто их гнал сам страх - ноги подкашивались, дыхание рвалось на хриплые обрывки, а тишина коридоров была такой густой, что казалось, она липнет к коже. Паника накатывала на Кейтлин тяжёлой волной, сердце колотилось где‑то в горле, а низ живота сводило всё сильнее, до тёмных мушек перед глазами.

- Лена, - прохрипела Кейтлин, хватая подругу за рукав, будто это был единственный якорь, который не давал ей уплыть в беспамятство. - Я пойду обратно.

- Что? Почему? - Лена резко повернулась, в её взгляде читалось непонимание, смешанное с ужасом: она будто пыталась прочесть в лице Кейтлин хоть какую‑то причину, которая имела бы смысл.

- Я не смогу вам там ничем помочь, - голос Кейт дрожал, но она старалась говорить твёрдо, чтобы Лена не успела её переубедить. - Я слаба и буду лишь бременем.

- Это не так, Кейт! - Лена шагнула к ней, хотела схватить за плечи, встряхнуть, заставить увидеть правду.

- Так, - спокойно, почти устало повторила Кейтлин. - Я знаю, что говорю. Спаси ребят, спаси Эвана и Элли, вытащи Блейна, Чейза и Бобби. И прошу... пусть все вернутся живыми и невредимыми. - Она обняла Лену крепко, отчаянно, будто хотела передать ей всю свою надежду. Потом сунула ей в руки спички и зажигалку.

И, не дожидаясь ответа, не давая себе шанса передумать, Кейтлин развернулась и пошла обратно - туда, где, как ей казалось, было хоть немного безопаснее: в церковь. Она надеялась, что Кэсси поможет ей просто перевести дух, успокоить дрожь в руках, дать минуту тишины. В последний момент она вдруг отчётливо поняла, что подруга была права: лезть в самое пекло, когда тело предаёт тебя на каждом шагу, - это не храбрость, это глупость. Да, она до хруста сжимала кулаки от страха за мужа, братьев и друзей, но они бы не оценили такой жертвы. Они бы просто не простили ей, если бы она рискнула, особенно Блейн.

Девушка зашла в церковь, и первое, что она услышала, был крик Кэсси - острый, полный ужаса, от которого по спине пробежал ледяной ток. А следом - насмешливый, звенящий от безумия голос Брендана.

Кейтлин замерла у входа, потом тихо, почти не дыша, скользнула за массивную каменную стену и прижалась к холодному камню, вслушиваясь в каждое слово.

- Какие же вы все тупые и никчёмные. Особенно эти ваши здоровяки. Как быстро вы повелись на запуганного, бедного Брендана. Ой, какой он неуклюжий идиот и трус. А знаешь, в чём правда? - Брендан ходил кругами возле Кэсси, которая вжалась в стену, будто хотела стать её частью, исчезнуть в камне. Его движения были резкими, дёргаными, как у марионетки, которой дёргают за нитки. - Когда я попал сюда, я месяц провёл в личном аду. И каждый раз там была ты. Каждый раз ты глумилась надо мной, позорила перед Сарой, опускала в её глазах, говорила, какой я никчёмный мусор. Я возненавидел тебя больше, чем самих тварей. Я специально возвращался в свой ад, чтобы подпитывать ненависть, потому что у меня был план.

- Брендан, ты меня пугаешь. Хватит, пожалуйста! Не подходи ко мне! - Кэсси кричала, но голос срывался, становился тонким, беспомощным.

- Я разобрался с этим миром раньше этих двоих. Я отыскал церковь, нашёл старые записи, узнал, как вернуться в наш мир. Чтобы добраться до тебя, Кэсси. Найти тебя в нашем мире и заставить страдать так же, как и страдал я. Но вот незадача - для этого нужна была жертва, - он говорил с интонацией безумца, который наконец‑то получил право выложить всё, что копил годами. - Однако мне повернулась удача, и я встретил Эвана. Он не знал о моём существовании, потому что прятался. Я вырвал лист, где говорилось про жертву, и подсунул дневник так, чтобы Эван его увидел. Я собирался провести обряд и принести в жертву Эвана. Он бы ни о чём не догадался. И когда я уже планировал случайно «встретить его», Эван угодил в свой личный ад. Вот так неудача. Я долго ждал его возвращения. Больше изучал город, узнал про мать паразитов. И тут я услышал голоса на улице. Представляешь, каким было моё удивление, когда та, которую я ненавижу и ради которой затеял это всё, оказалась тут? Сама пришла ко мне в руки!

Кейтлин медленно сползла вниз по стене, пока не села на холодный пол. Боль в животе стягивала внутренности тугим узлом, перед глазами плыло, но она не позволяла себе закрыть глаза - она должна была слышать. Достав пистолет, она тихо, без лишнего звона, проверила магазин. Пять пуль. Мало. Слишком мало для того, что сейчас происходило. Она сжала оружие в ладони, чувствуя, как металл холодит кожу, и ждала подходящего момента - того единственного мгновения, когда Брендан потеряет бдительность.

- Я убедил Чейза и остальных оставить вас в церкви, - Брендан говорил теперь не с насмешливой интонацией, а с торжествующей, будто наконец‑то сорвал долгожданную печать. - Пока они разбирались бы с ульем, я наконец‑то смог воплотить свой план и добраться до тебя. Чейз не хотел вас оставлять со мной, но я знал, на что давить, чтобы этот самодовольный придурок сам запер вас в одной клетке со мной.

Он говорил это, расхаживая по церкви, и каждый его шаг отдавался в тишине, как удар молотка по наковальне. Потом он коротко, почти буднично, рассказал, как убедил Чейза и Бобби остаться, как Блейн, не желая рисковать, сразу согласился на это «безопасное» решение. И от этой будничности становилось ещё страшнее: будто весь их мир, все их решения были просто карточками, которые Брендан ловко перетасовал.

Кейтлин, превозмогая мучительную боль, которая стягивала низ живота тугим узлом, медленно поднялась на ноги. Колени дрожали, перед глазами на секунду потемнело, но она вцепилась пальцами в стену, впиваясь ногтями в шершавый камень, и заставила себя стоять. И в этот момент она услышала своё имя из уст Брендана - и оно прозвучало как приговор.

- Единственной проблемой могла бы быть Кейтлин, но они с Леной убежали, ничего не подозревая. Мне нужна только ты, Кэсси. И прямо сейчас я воплощу свою месть. Я этого год ждал.

- Они вернутся и обо всём узнают! Подумай головой! - кричала Кэсси, вжимаясь в стену так, будто надеялась провалиться сквозь неё, исчезнуть, стать невидимой. Её голос срывался, дрожал, но в нём ещё жила упрямая искра надежды.

Брендан рванулся к ней - резко, хищно, как змея, бросающаяся на жертву. Кэсси пыталась отбиваться: царапала его руки, била куда придётся, но силы были неравны. Брендан, движимый безумной злобой, схватил её за волосы, дёрнул так, что девушка вскрикнула - этот крик был коротким, сдавленным, как будто у неё вырвали воздух. Он потащил её к алтарю, грубо, без жалости, и примотал запястье к железным кольцам по краям алтаря. Металл глухо звякнул, будто согласился с этим насилием.

- Отпусти! Помогите! Кто‑нибудь! - рыдала Кэсси, и её слёзы падали на тёмный камень, оставляя на нём крошечные светлые пятна, которые тут же исчезали.

В этот момент из‑за угла, из темноты, где пряталась тишина, вышла Кейтлин. Она держалась прямо, хотя каждое движение отзывалось в теле острой болью. В её руке был пистолет - он не дрожал. Она направила его точно в центр груди Брендана, а потом чуть подняла, целясь в голову. Её пальцы были твёрдыми, но в глазах читалось то, чего она не хотела показывать: страх, усталость, отчаяние - и стальная решимость, которая появляется, когда терять уже нечего.

- Ори сколько влезет, тварь! - Брендан расхохотался, и этот смех был сухим, трескучим, как ломающиеся ветки. - Стены здесь метровые, никто тебя не услышит! Твой крик будет радовать только меня!

- Ты уверен? - голос Кейтлин прозвучал неожиданно спокойно - так тихо, что на секунду даже Брендан замер, будто услышал что‑то, чего не должен был слышать в этом хаосе.

- Что? Какого чёрта?! - он резко развернулся, и в его глазах мелькнуло то, чего он не ожидал увидеть: не страх, не покорность, а холодную, расчётливую угрозу.

- Сюрприз, Брендан! - Кейтлин притворно улыбнулась, и эта улыбка была острой, как лезвие. - Теперь о твоих планах точно узнают все. Пиздец тебе, кассир.

- Кейт! Милая! Помоги! - Кэсси снова закричала, но теперь в её голосе не было только отчаяния - в нём появилось облегчение, горячее и живое, как первый глоток воздуха после долгого погружения под воду. Её спасут. Она будет жить.

- Малышка Кейтлин, полная решимости и уверенности, что справится со мной, - Брендан вдруг словно набрался наглости, будто сам себе доказал, что эта измученная девушка ему не угроза. Его голос звенел ядовитой уверенностью, а в глазах плясало безумие, которому он теперь дал полную волю. - Где же твой самовлюблённый придурок брат и его такой же наглухо отбитый напарничек?

Он смеялся, стоя ровно, ни капли паники - только эта раздражающая, липкая самоуверенность, от которой хотелось выть.

- Ребят спасают, - коротко ответила Кейт, чуть опуская пистолет - не от слабости, а чтобы посмотреть Брендану прямо в глаза, чтобы он видел: она не блефует. - Не забывай, что мы с ними семья. И я такая же самовлюблённая и наглухо отбитая.

Кейтлин старалась держать лицо каменным, а ситуацию - под контролем. Но живот сводило такой адской болью, что перед глазами то и дело вспыхивали тёмные пятна, а колени предательски подрагивали. Ещё чуть‑чуть - и она рухнет, не дойдя даже до Кэсси. Но она держалась. Должна была. Ради подруги, ради всех, кто ей дорог.

- Ты серьёзно думаешь, что справишься со мной? - Брендан сделал шаг вперёд, и этот шаг прозвучал в тишине церкви как удар.

- А ты серьёзно думаешь, что нет? - Кейтлин выгнула бровь, и эта маленькая, почти дерзкая деталь вдруг сделала её в собственных глазах чуть сильнее.

- Не смеши меня. Ты на ногах‑то держаться не можешь, - снова этот противный, липкий смех, будто он уже праздновал победу. - Надо же, а я ведь реально думал, что ты можешь представлять мне угрозу.

- Правильно думал, - прошептала Кейтлин. Она тянула время. Надеялась, что вот‑вот дверь распахнётся и в неё ворвутся Чейз, Блейн, Бобби - любые, лишь бы не одни. Но церковь молчала, и надеяться оставалось только на себя.

- Ты такая самоуверенная и глупая, - Брендан снова шагнул вперёд, сокращая расстояние, и в этом движении было столько угрозы, что воздух вокруг будто стал гуще. - У нас неравные силы.

- Да что ты? - голос Кейт стал ледяным. - Думаешь, я не смогу выстрелить в тебя прямо сейчас?

- Думаю, сил и духа не хватит, - Брендан ухмыльнулся, явно пытаясь взять её на понт, заставить дрогнуть.

И Кейтлин выстрелила.

Пуля просвистела в сантиметрах от его лица, задевая ухо. Звук выстрела ударил по ушам, раскатился по церкви, как гром в тесном помещении. Брендан вскрикнул, схватился за ухо - между пальцами тут же хлынула кровь, а на лице застыло изумление, будто он до последнего не верил, что она это сделает.

- А теперь? - усмехнулась Кейтлин, и в этой усмешке не было ни торжества, ни радости - только холодная, горькая необходимость.

Следующая пуля угодила ему в ногу. Брендан рухнул на колено, закричал уже не от изумления, а от настоящей, жгучей боли, и в этот миг вся его уверенность рассыпалась, как сухой пепел.

Не теряя ни секунды, Кейтлин бросилась вперёд, игнорируя собственную боль, которая теперь била по телу в такт каждому шагу. Она взмахнула пистолетом и ударила его рукоятью - чётко, без лишних эмоций, как человек, который делает то, что должен. Брендан обмяк и осел на пол, теряя сознание.

- Кейт! Прошу, развяжи меня!! - голос Кэсси был надрывным, полным слёз и облегчения, которое ещё не успело стать спокойствием.

- Сейчас, милая, потерпи минутку, - Кейтлин, шатаясь, подошла к подруге. Пальцы плохо слушались, но она развязывала узлы, отстёгивала металлические цепи, дёргая их с такой силой, будто хотела стереть саму память о том, что Кэсси была здесь пленницей.

Кейт рухнула на пол, оставаясь полностью без сил и веры, что останется живой.

- Кейт, тебе совсем плохо, - Кэсси тут же метнулась к ней, пытаясь удержать, прижать к себе, защитить хоть так, когда защищать уже было не от кого.

- Кэсси, послушай меня, - Кейт взяла её ладони в свои, крепко, будто боялась, что подруга исчезнет, если отпустит. - Беги к школе, расскажи всё ребятам.

- Нет‑нет‑нет, я тебя не оставлю! - Кэсси замотала головой, слёзы катились по щекам, смешиваясь с пылью и копотью.

- Послушай, сейчас это самый лучший вариант. Сделай это ради меня, прошу, - голос Кейт дрогнул, но она заставила себя говорить твёрдо. - Времени мало. Он может очнуться в любую минуту.

Кейтлин снова сжалась от боли, и на этот раз скрыть её не получилось: лицо побелело, губы посинели, а пальцы вцепились в плечо Кэсси так, что на ткани осталась морщинка.

- Если умру, то умру героически, - она слабо усмехнулась, вспоминая те самые слова подруги, и в этой усмешке было столько горечи и нежности, что у Кэсси внутри всё перевернулось.

- Нет... - прошептала Кэсси, не зная, как спорить с этой тихой, упрямой решимостью.

- Да, Кэсси. Беги, - Кейт сжала её руки ещё раз и отпустила. - И скажи Блейну, что я его очень люблю. Беги. Беги сейчас.