Воскресшая любовь|Тёмное Рождество

Блейн, едва заметив её, тут же отстранился от Чейза и, сделав два неуверенных шага, облокотился на Кейтлин, прижимая её к себе так крепко, будто хотел убедиться, что это не сон.

- Ты жив, - выдохнула она, и этот выдох был похож на молитву, на самое искреннее «спасибо» вселенной.

- Жив, - он слабо, едва заметно улыбнулся, и в этой улыбке было столько усталости и облегчения, что у Кейтлин на мгновение сжалось сердце.

- Пойдём, тебе нужно сесть, - она закинула его руку себе на плечи, принимая на себя часть его веса, и повела к ближайшей лавке. Каждый его шаг отдавался в её груди, как собственный. - Боже, Блейн, твоя нога...

- У нас семейное - в неприятности попадать, - Блейн кивнул в сторону её руки, где сквозь ткань рукава проступало тёмное пятно - след от ночного укуса мелкой твари.

- Оно даже не болит, - Кейтлин подняла на него глаза, и в этом взгляде было столько упрямства, что боль и правда будто отступила на задний план. - Господи, Блейн, ты жив! - повторила она снова, словно проверяя, не растворится ли он, если она перестанет произносить эти слова.

Она взяла его лицо в ладони, целуя каждый миллиметр - лоб, виски, уголки глаз, щёки, - делая это быстро, жадно, пока никто не видит, пока этот момент принадлежит только им. Блейн чуть отстранился, заметив краем глаза, как к ним уже направляются Бобби, Кэсси и Брендан, а Чейз с Леной стоят чуть поодаль, наслаждаясь друг другом.

- Боже! Блейн, что с ногой?! - ужаснулась Кэсси, прижимая ладонь ко рту, будто хотела удержать собственный крик. Её голос эхом прокатился по пустому залу, и даже пыль, казалось, замерла в воздухе.

- Трёхметровая тварь выбрала меня своей няшечкой‑вкусняшечкой, - Блейн хмыкнул, но в этой попытке пошутить слышалась натянутость - боль всё равно прорывалась сквозь браваду. - А вы как? Как смогли убежать от этой твари?

Бобби тут же выпрямился, плечи расправились, глаза загорелись тем самым огнём, которого он ждал больше всего - момента, когда его наконец‑то будут слушать как главного героя.

- Значит, когда нас разделило стеной, мы оказались на улице одни, - начал он с торжественным видом, будто зачитывал вступление к эпической балладе. - Девочки плачут, кричат: «Бобби, спаси нас, наш защитник!»

Кейтлин и Кэсси переглянулись - в этом взгляде уместилось всё: и неловкость, и сдерживаемый смех, и молчаливое соглашение подыграть. Потом Кейт посмотрела на мужа: Блейн едва заметно качал головой, уголки губ подрагивали - он явно не верил ни единому слову, но слушал с удовольствием.

- Продолжай. Мне уже интересно, - бросил Блейн и мельком глянул на Кейтлин. Та старательно изучала резную раму окна, будто впервые видела в ней что‑то невероятно важное. Ему слабо верилось, что его жена могла плакать и просить о помощи кого‑то, кроме него.

- Темнота, туман... И тут прямо из этого тумана на нас выпрыгивает тварь! Пасть раскрыта, когти врастопырку! Девчонки кричат! - Бобби размахивал руками, показывая размах пасти и длину когтей, будто без этих жестов история не имела веса. - А я хватаю с земли арматуру, встаю перед ними и ору этой дуре: «Стой, где стоишь, зубастая, или я тебе эту палку в глотку засуну! Ты не тронешь моих девчонок - я мужик, я их защищу!»

Кейтлин тихо вздохнула, потёрла пальцами виски и опустила взгляд, еле сдерживая смех. Ей хотелось спрятать лицо в ладонях от стыда за его фантазию.

- Она прыгает на меня - я уворачиваюсь и с разворота леплю ей ногой прямо в морду! Она скулит, я даже у неё слезу увидел, но меня слезами не возьмёшь, - продолжал Бобби, всё больше входя в раж. - Я делаю ей подножку, бью в глаз, и тут она смотрит на меня, понимает, что с Бобби шутки плохи, разворачивается и убегает, поджав хвост!

- Бобби, я вчера этой твари нож в спину воткнул - она даже не почесалась. А ты ногой пнул, и она заплакала? - Чейз выгнул бровь, и в его голосе не было злости, только спокойное, почти ласковое недоверие.

- Три девушки нуждались в своём герое, понимаешь? - Бобби гордо выпрямился и повернулся к подругам, словно ждал присяги. - Подтвердите.

- Да, всё именно так, - спокойно сказала Кейтлин, водя взглядом по потемневшим балкам потолка. Боковым зрением она ловила взгляд Блейна - он смотрел на неё и усмехался, и от этого внутри становилось теплее, несмотря на холод церкви.

- Бобби наш герой. Мне в какой‑то момент даже жалко эту тварь стало, - добавила Лена, чуть склонив голову, будто и правда сочувствовала твари.

- Бобби так орал на неё, что мне самой страшно стало! - Кэсси хихикнула, прикрывая рот ладонью, и тут же сделала серьёзное лицо, будто это была самая правдивая часть истории.

- Вот! Слышали? Девчонки не дадут соврать! - торжествующе воскликнул Бобби.

- А тварь, когда плакала, хотя бы извинилась? - скептически спросил Чейз, скрестив руки на груди.

- Ну... стыдно ей точно было, - Бобби на секунду запнулся.

- А какой лапе из четырёх ты подножку дал? - Блейн наконец оторвал взгляд от Кейт и посмотрел на Бобби с тем самым выражением, с каким взрослые слушают детские сказки - с интересом и лёгкой иронией.

- Э‑э‑э... Правой передней... - Бобби почесал затылок, будто пытался вспомнить несуществующие детали битвы.

- А откуда текли слёзы, если у неё нет глаз? - не сдавался Чейз.

- А, ну так это... Может, у неё были глаза! Откуда ты знаешь? - Бобби уже начинал терять уверенность, но сдаваться не собирался.

- Конечно, специально для тебя отрастила, - спокойно парировал Чейз.

- Да пошли вы оба! - Бобби махнул рукой, но в этом жесте не было обиды - скорее, облегчение, что его всё‑таки слушали.

- Ладно, давайте церковь осмотрим, - Чейз мягко перевёл тему, давая Бобби возможность сохранить лицо.

Все разбрелись по церкви, и тишина, которая раньше казалась зловещей, теперь дробилась на отдельные звуки: скрип половиц под чьи‑то шагами, осторожное шуршание, когда кто‑то трогал пыльные вещи, и далёкий, едва уловимый стон ветра где‑то в щелях под крышей. Блейн остался сидеть на лавке - он не хотел лишний раз тревожить ногу, да и просто не было сил делать ещё хоть шаг. Кэсси и Кейтлин осматривали алтарь, наклоняясь к потемневшим иконам, проводя пальцами по резным узорам, будто искали в этих старых линиях подсказку, как выжить. Бобби демонстративно ходил один, нарочно не присоединяясь ни к кому, и время от времени бросал на всех обиженные взгляды - ему всё ещё хотелось, чтобы его историю воспринимали всерьёз.

- Кэс, я сейчас приду, - оглянулась Кейт на Блейна. Тот щурился от боли, пытаясь скрыть, насколько тяжело ему даётся даже простое сидение.

Кэсси уловила этот взгляд - тот самый, в котором тревога переплетается с нежностью.

- Иди, конечно, - мягко сказала она. - Думаю, он сейчас нуждается в тебе больше, чем в осмотрах алтарей.

Кейтлин улыбнулась подруге - не широко, а так, что улыбка получилась тихой и благодарной, - и пошла к мужу. Её шаги были осторожными, будто она боялась спугнуть этот редкий момент спокойствия.

- Блейн, как нога? - подойдя, она положила руку ему на плечо и опустилась рядом, стараясь не задеть его, не причинить лишней боли.

- Могло быть и хуже, - ответил он безэмоционально, но в этом спокойствии пряталась усталость, которую не скроешь. - Ты сама как?

- Пойдёт, - Кейтлин чуть помедлила, подбирая слова. - Я больше за тебя переживала, чем за себя.

Блейн посмотрел ей в глаза - долго, пристально, будто пытался прочесть там что‑то, чего она не сказала вслух.

- Зачем ты рисковала? - наконец спросил он, и в голосе проскользнула та самая нотка, которую она знала лучше всего: не упрёк, а страх, который он не умел прятать.

- Я не могла тебя потерять, - просто ответила она, не отводя взгляда.

- А если бы сама погибла? - теперь в его голосе слышалась злость, но не на неё - на весь этот мир, который заставлял их рисковать.

- Ты будешь меня отчитывать? - Кейтлин выгнула бровь, и в этом жесте было столько привычной дерзости, что Блейн чуть не улыбнулся.

Он помедлил с ответом, подбирая правильные слова, а потом выдохнул:

- Нет. Я просто испугался за тебя. До темноты в глазах.

- Ты бы сделал для меня то же самое и даже больше, - прошептала она. - А я делала то, что в моих силах, чтобы спасти тебя. Это всё, что у меня было.

Блейн кивнул, будто принимая эти слова как клятву. Он потянулся и поцеловал её в висок - лёгким, почти невесомым прикосновением, от которого у Кейтлин на секунду замерло сердце.

- Спасибо тебе, любовь моя, - тихо сказал он. - Я благодарен тебе за это. Больше, чем могу сказать.

Несколько минут они просто сидели в тишине, не нуждаясь в словах. В этой тишине не было пустоты - в ней было всё: облегчение, усталость, тепло друг от друга, возможность просто дышать, зная, что рядом свой человек.

Пока к ним не подошёл Бобби. Он остановился рядом, сложил руки на груди и кивнул в сторону Чейза и Лены, которые стояли у боковой стены, прижавшись друг к другу, и шептали что‑то так, будто весь остальной мир перестал существовать.

- Чё они как обычно? - хмыкнул Бобби.

- Ага, дневная проверка гланд, даже не стесняются, - сухо ответил Блейн, и в его голосе прозвучала привычная ирония.

- Нашли время, дантисты, - посмеялся Бобби, встряхивая головой. - Ладно, пойду подсобку проверю. Поможешь?

- Давай как‑нибудь сам, у меня нога болит, - Блейн слегка приподнял бровь, будто сам удивлялся, как Бобби мог подумать, что он сейчас куда‑то пойдёт.

- Приятного просмотра тогда, а я пошёл, - Бобби фыркнул, но без обиды, скорее по привычке, и, махнув рукой, направился к узкой двери в глубине притвора.

- Бобби как всегда, - усмехнулась Кейтлин, глядя ему вслед.

- Да, ничего бредовее в жизни не слышал, - отозвался Блейн, вспоминая недавний рассказ Бобби про арматуру и плачущую тварь. Но в его словах не было злости - только лёгкая, тёплая усталость от того, что среди всего этого ужаса у них всё ещё есть место для нелепых историй и смеха.

Кейтлин снова усмехнулась, укладываясь на плечо мужа. Блейн наконец расслабился, откинулся на спинку лавки и прикрыл глаза. В церкви повисла редкая, почти нереальная тишина - и сквозь неё доносился приглушённый разговор Лены и Чейза, будто они боялись спугнуть этот хрупкий покой.

- Представь, если у тебя будет пять племянников, - вдруг сказала Кейт, вспомнив недавние слова Чейза о том, что он хочет пятерых детей.

- Ещё таких же пятерых отбитых на голову я не вытерплю, - буркнул Блейн, но уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке.

- Блейн, - вздохнула Кейтлин, прижимаясь к нему сильнее, так, будто хотела спрятаться от всего мира в его тепле. - А если у нас не получится... что тогда?

Он замер, и даже дыхание на секунду стало другим - тихим, настороженным. Этот вопрос висел между ними, тяжёлый и честный, как признание в самой глубокой уязвимости. Блейн хотел семью - именно с ней, только с ней. Но сейчас он понял, что важнее самой мечты - не дать ей увидеть, как эта мечта может разбиться.

- Главное, чтобы ты была рядом, - тихо ответил он, переплетая их пальцы. - Остальное не так важно.

Кейтлин чуть помедлила, словно впитывая эти слова, как воду в пересохшую землю. Потом закрыла глаза, доверчиво уткнулась носом в его плечо и вскоре засопела - тихо, ровно, будто впервые за долгое время смогла по-настоящему выдохнуть.

***

- Кейтлин, проснись! - Чейз тряс её за плечо, и в его голосе было столько паники, что она мгновенно вынырнула из сна, ещё не понимая, где реальность, а где остатки сновидения.

Она распахнула глаза и наткнулась на его испуганный взгляд.

- Что случилось? - Кейтлин приподнялась, озираясь. И тут до неё дошло: она лежала одна на лавке. Ни Блейна, ни ребят рядом не было. Сердце пропустило удар, а потом забилось где‑то в горле.

- Кейт... - Чейз говорил прерывисто, будто каждое слово давалось ему с трудом, и пытался одновременно подобрать нужные фразы и не напугать сестру до обморока.

- Ты можешь объяснить мне, что случилось?! - она уже не сидела, а почти бежала за ним, хватая воздух, потому что терпение лопнуло, а страх начал сжимать грудь.

Внезапно Чейз остановился возле одной из лавок. Кейтлин подбежала ближе - и только тогда заметила, что там лежит Блейн.

- Ну и? - выдохнула она, чувствуя, как в груди нарастает ледяная пустота.

Чейз молча кивнул, приглашая подойти ближе. И лишь когда она встала рядом, её взгляд скользнул по лицу мужа - и мир будто треснул. На висках и шее Блейна вздулись чёрные вены, похожие на тёмные корни, расползающиеся под кожей. Из носа текла густая, почти чёрная кровь. Грудь не вздымалась. Он не дышал.

Кейтлин кинулась к нему, пальцы дрожали, когда она нащупывала пульс на шее, потом прижала ухо к груди, ловя хоть один удар. Но тишина была абсолютной.

- Нет‑нет‑нет, Блейн, родной мой... - слёзы хлынули сами собой, горячие и злые, обжигая щёки. Она схватила его голову, прижала к себе, качая, будто это могло вернуть его. - Любимый мой, проснись, прошу тебя! Чейз! Помоги ему! Сделай хоть что‑нибудь!

Её движения стали резкими, хаотичными: она трясла его, гладила по лицу, шептала его имя, как заклинание. Но ничего не помогало. Перед глазами всё поплыло, звуки стали глухими, будто она стояла под водой. Кейтлин осела на пол, подтянула колени к груди, обхватила голову руками и зарыдала - беззвучно сначала, а потом громко, отчаянно, так, что этот крик, казалось, должен был разбудить даже мёртвых.

В голове зазвучал голос Блейна: «Кейти... Милая... Кейти...»

Она поджала ноги, пытаясь дышать, но воздуха не хватало, будто кто‑то сжимал ей горло. Она огляделась, ища Чейза, но рядом не было никого - только безжизненное тело мужа. А голос в голове становился всё громче, настойчивее, требовательнее:

- Кейти!! Проснись! Кейти!!

Кейтлин хватала воздух ртом, как утопающая. И вдруг - резкий, оглушающий звук, вспышка боли на щеке. Она дёрнулась, будто из воды вынырнула, и распахнула глаза.

Перед ней сидел Блейн - живой, настоящий, с тревогой в глазах. Он только что легонько шлёпнул её по щеке, чтобы вывести из кошмара.

- Проснись, Кейти, - выдохнул он, опуская руку. - Это был сон. Просто кошмар. Ты в порядке?

Она замерла, глядя на него, не веря. Потом резко подалась вперёд, вцепилась в его куртку, прижалась лбом к его груди и снова заплакала - но теперь это были слёзы облегчения, такие же горячие, но уже не от отчаяния, а от счастья, что он здесь, дышит, тёплый, живой.

- Ты жив, - шептала она, повторяя это снова и снова, как молитву. - Ты жив...

Блейн обнял её крепко, прижимая к себе, и тихо гладил по спине, пока дрожь не начала понемногу уходить.

- Я здесь, - прошептал он ей в волосы. - Я никуда не денусь. Это просто сон.